Элинор. Опустевшая Долина. Книга 1 (СИ) - Шелков Михаил - Страница 7

— Меня это раздражает! – согласилась Джуманна.

— Поймите, вы молоды и прекрасны…

— …я с детства в походах!

— Дослушайте меня и не перебивайте! – астроном чуть повысил голос, — Вы сопровождаете детей. И никто даже не интересуется, каково им… Наверняка не интересовались и вами, когда вы путешествовали ребёнком… Но вы выступили смотрителем. Вы вспомните, чтобы караваны сопровождали женщины?.. Нет, наверняка не вспомните. В жизни есть мужские ремёсла, а есть женские… Не стоит их мешать. Согласитесь, мир будет выглядеть нелепо, если мужчины начнут ткать ковры, а женщины — охотиться на удильщиков.

А думаете, ваша фиолетовая мантия не смотрится нелепо среди песков?

— Я не хочу обидеть вас и ваш возраст… — осторожно начала Джуманна, — Вы бодры и сильны духом, прекрасно держитесь в седле. Но вы видели, кого Академия обычно отправляет смотрителями? Это пожилые люди, которые с трудом передвигаются. Не будет ли больше толку от меня? Я не хочу заниматься охотой на драконов… Это действительно мужское ремесло. Но почему бы женщине не быть смотрителем? Астрономом?

— Ас-тро-но-мом! – потянул старик, — Я никогда ещё на своём веку не встречал женщину-астронома!

— Тогда посмотрите на меня внимательнее! – не сдержалась Джуманна.

— Вы?..

— Я совершила более десятка плаваний в качестве бортового астронома! – она вспылила, только прозвучало как-то нелепо, будто оправдание.

Аль-Дассай лишь покачал головой.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я развернулась и оставила караван?

— Вы уже выбрали свой путь, — спокойно закончил старик, — Вы полны задора и решимости. Однако вам стоит быть внимательней… Просто поймите, что так не принято. Да, от вас больше пользы в походе, чем от дряхлого старика Академии. Но этого не объяснишь караванщикам, которые женщину-смотрителя видят впервые! А если вы согласились на подобный поход, то тогда уже будьте готовы к подобному нездоровому вниманию!

Аль-Дассай с такой же лёгкостью вскочил на своего верблюда и направил его в начало каравана.

Настроение на день было окончательно испорчено!

Шли тяжело. Солнце палило неимоверно.

Почему-то в любом городе, оазисе солнце припекает ласково, точно нежит и посылает со своими лучами доброту. А в пустыне просто выжигает. Вкладывает в свои лучи весь гнев, всю злобу, что накопились на людей. И теперь карает их.

Чем жители пустынь так провинились?

На юге джунитских земель даже есть маленький порт – Бухта Злого Солнца. Требовалось построить порт близ Дарифа, шахтёрского городка с прекрасной железной рудой, а берег был сплошь непригоден для этого. Решили заложить поселение на маленьком ручейке близ небольшой бухты. Единственное хоть как-то пригодное место. За время строительства порта от жары и обезвоживания погибло более тысячи человек. Вот порт и получил своё имя. Однако он был необходим торговцам…

Интересно, а задумывались хоть раз торговцы о том, какой ценой им далась эта гавань?

Песок готов был расплавиться под копытами верблюдов. А слоник Тангута и вовсе плёлся позади каравана. Хозяин слоника еле-еле дышал, однако продолжал оставаться в седле. Джуманна знала: караванщик лучше умрёт в дороге, чем потеряет свою прибыль. Пригнал караван на несколько дней позже – лишился денег. Она неверняка бы не упустила повода позлорадствовать, если бы Тангут снова слёг, причём слёг надолго со своими желудочными проблемами. Или чтобы с ним случилась ещё какая-нибудь оказия…

Он же сам совершенно не приспособлен к походной жизни, а смеет предлагать помощь мне! Если кто-то здесь и не справляется с тяготами похода, так это он. Чтоб ему было пусто!

Джуманна никогда не питала ни к кому злобы, однако сейчас очень хотела справедливости за подобное к ней обращение.

Если утром по песку сновали маленькие ящерки, то после полудня жизнь в пустыне точно исчезала… Вокруг только джуны, уходящие к горизонту. И всё то же синее небо и белое солнце…

На пути встретили труп огромного варана, наверное, размером с верблюда. Гигантские вараны — не хищники, однако невероятно опасны. Если испугаются, могут сбить со слона или с верблюда и затоптать насмерть.

Джуманна теперь ехала верхом и всё ещё не находила себе места от злости. Только к концу дня весь гнев ушёл, а осталось лишь желание вдоволь напиться.

Когда белое солнце стало жёлтым, а потом ярко-красным и стремительно покатилось за горизонт, весь караван возликовал.

Смотрительница вместе с Ламис, Калифом и неутомимым Макакешем разгрузила тюфяки с верблюдов и поставила шатёр. Остальные ученики были настолько обессилены, что как подкошенные рухнули наземь. Пока ставили шатёр, Джуманна чувствовала на себе взгляды воинов Халлана, однако попросить их о помощи не позволила гордость.

Скудно поужинали и легли спать. А у кого-то не осталось сил даже на ужин.

Джуманна думала, что сон моментально накроет её, ведь день был невероятно утомительным. Однако уснуть не получалось. Мысли лезли в голову: то её одолевала злость, то досада… Она даже задумалась о том, что ей не стоило напрашиваться в этот поход, не стоило врать матери. Затем она решила, что если брат одобрил её решение, значит она права. Представила, как Хасим мощным ударом в челюсть опрокидывает Халлана, и тот приходит к ней просить прощения за непристойное поведение в походе.

А потом вдруг сердце охватил страх… Джуманне он был знаком! Она не только остро ощущала магию. Она могла заранее предсказать страшные события. Последний раз ей стало не по себе ночью несколько месяцев назад. А наутро в Кей-Самилуф явился гонец, объявивший, что Долина опустела.

Что же случится завтра?

Джуманна вышла из шатра и посмотрела на Джуманн Хаят {Жемчужную Россыпь} – звёздное скопление, в честь которого она получила своё имя. Нащупала на шее цепочку со своими талисманами — большой жемчужиной, купленной ей отцом на рынке Бандабаза тогда, в памятный день рождения, и золотым ключом, отпирающим секретные замки в поместье Аматт.

Джуманна на Общем Языке означает «жемчужина», Инайя – «золотая».

Большая жемчужина и золотой ключ – всё, что осталось от отца…

— Помогите мне, звёзды, — прошептала Джуманна, глядя на ночное небо, – Отведите от меня беду… Помоги мне, отец…

4

Утро выдалось тяжёлым. Вставать не хотелось. Сказывалась бессонная ночь. Ламис поднялась первой и пошла за водой. Когда она отдёрнула полог, внутрь пахнуло такой духотой, будто бы шатёр по ошибке поставили ночью в гигантскую печь, и вот сейчас эту печь разожгли. Джуманна поняла, что сегодняшний день будет ещё жарче, чем вчерашний.

Караванщики приходили в себя ещё более медленно, чем дети. Ощущение было, что никуда сегодня идти не надо, а двухчасового перехода (наверняка по самому пеклу) хватит за глаза.

Завтракали молча. Несмотря на медлительные действия караванщиков, все понимали, что новый утомительный переход неизбежен. И радующихся этому переходу в шатре явно не наблюдалось.

Закончив завтрак, некоторые дети разошлись. Макакеш, как всегда самый бодрый, убежал убивать скорпионов, Астрамед — исследовать природу, а Калиф взял с собой троих крепких ребят, чтобы учить фехтовать.

Только он и радует!

Мулаф, оглядев шатёр, рухнул на одеяла, решив продолжить свой утренний сон. Ещё один ученик помладше, поглядев на более старшего и более ленивого товарища, последовал его примеру. Джуманна ничего не сказала. Несколько девочек тихо шептались в другом углу. Ламис взяла книгу и стала читать. Было бессмысленно выгонять всех из шатра и сворачивать его без команды погонщиков.

Джуманна раскрыла свой дневник. Взяла перо, открыла баночку с тушью. Уже обмакнула остриё, занесла его над бумагой и замерла. Опять задалась вчерашним вопросом.