"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - "NikL" - Страница 883

Можно было бы им подыграть… А затем, показав все преимущества дружбы с Алтарным, закрепить их в статусе союзника. Вот только какой в этом смысл? Такой союзник порой бывает хуже открытого врага…

Я полностью поддерживал решение Иваныча — отказаться. Пусть разбираются между собой, пусть убивают друг друга… Жестоко? Так и они не белые овечки, жевавшие по пути сюда только травку. Судя по тем сведениям, которые мы получали от переселенцев с северо-востока, японцы были мясоедами, если не сказать хуже — кровопийцами.

И пусть их общество состоит из самых разных людей… Но ведь жестокость по отношению к местному населению никого из них не вынудила отделиться. И даже сейчас на разделение их сподвигла не жестокость своих ястребов, а жёсткость наших ответов.

Они просто испугались.

И всё-таки я считал, что у каждого должен быть шанс… Просто это должен быть шанс не для сообщества в целом, а для каждого отдельного человека. И я не ошибся! Не прошло и часа, как в нашу сторону по реке поспешили два человека — мужчина и женщина. А следом появился ещё один мужчина.

А потом люди начали массово пересекать реку. Именно так, как я им и предлагал. Парами или по одиночке. Почти все шли налегке, прихватив только снегоступы. Те, правда, стопроцентной гарантии от провала в снег не давали, но людей это не останавливало. Некоторые шагали, утопая в снежной массе аж по колено. Лишь бы дойти.

— Не стрелять! — приказал Кукушкин, отправляя посыльных по отрядам.

Все беглецы порой нервно оглядывались назад, но японский лагерь, похоже, ещё не заметил их массового исхода. И только когда первые двое пересекли реку и начали объяснять нашим бойцам, что они беженцы — только тогда в японском лагере началась какая-то нездоровая суета.

Но было уже поздно… К этому моменту по льду реки бежали сотни людей. А новых со стороны капсул больше не появлялось. Все, кто решился уйти — ушли. Остальные — вряд ли бы приняли решение и за сутки. И такие «неопределившиеся» нам не особо нужны.

— Ладно, уел… — одобрительно кивнул Иваныч. — Главное, чтобы это не диверсанты были.

Умеет ведь подгадить малину, а?

Дневник Тору Яно

Триста восемьдесят девятый день. Острая душевная боль.

Дорогие мои мама и папа! Я не прогадал. Возможно, мой выбор недостоин истинного самурая, так и я не самурай. Впервые в этом мире я сделал что-то правильное. Что-то такое, что пошло мне на пользу. Пускай господа Иендо, Тошиба и Аоки идут в самую глубокую задницу, в которую могут. А они — могут! Я прямо вижу этот путь, устланный их высокомерием и презрением к окружающим.

А ещё я видел много русских. И видели, чего они успели достичь.

Я видел снежную дорогу, прорубленную в снегах, и сотни русских бойцов. Я видел множество огнестрельного оружия. Я видел, что жители Алтарного готовы убивать за свою свободу и свою землю.

Мы совершили огромную ошибку, решив забрать себе их территории. Мы не понимали до конца, с кем столкнулись. И те, кто считал, что русские стали слабыми и изнеженными — ошибался. Как были бородатыми могучими варварами, так и остались. С той лишь разницей, что нам теперь до смелых наших предков, как до местной дальней луны пешком!

К слову, тут не только русские… Но остальные варвары тоже хороши! И теперь, мама и папа, я тоже буду варваром!

И плевать, что русский придётся выучить.

Мама, папа! Как радовалось моё сердце, когда я смотрел на своих соотечественников, которые решились перейти реку! Наверно, это было самое радостное, что произошло за последний год!

Но как я радовался до, так же сильно печалился после… Когда оставшиеся на том берегу приняли бой с Мураямой…

Мы целый год избегали той ошибки, которую допускали все вокруг. Целый год мы все оставались единым народом. И вот теперь, когда объединяются другие народы — мы, наоборот, разделились внутри себя…

На том берегу реки теперь шла кровавая жатва. Свои убивали своих. Тех, с кем ещё недавно делили ужин и шатёр. А я стоял и наблюдал за этим, не в силах даже заплакать.

Армия Нэо Мураямы обрушилась на лагерь наших групп, как цунами. А у нас было слишком мало бойцов. И слишком много пустой гордости. Гордости, которая ослепила нас. Наши лидеры-слепцы вели за собой остальных слепых, проверяя дорогу палкой наощупь. А потом и палку бросили… И привели нас к самому краю обрыва. У нас больше ничего не осталось…

У нас? Нет, у них… Я ещё не привык, но я больше не часть той группы, в которой состоял. Я теперь житель Алтарного. И пусть так и будет впредь…

Однако мне всё равно больно смотреть, как убивают тех, с кем я сюда шёл. И как остатки моей бывшей группы бегут на восток, бросая все припасы в лагере. Выживут ли они там в снежной пустоши? Или вскоре умрут и вернутся в свои капсулы?

Мама, папа, скажите… Эта боль когда-нибудь пройдёт?

Дневник Нэо Мураяма по прозвищу «Самурай»

Триста восемьдесят девятый день. Кровавый триумф и быстрый позор!

Мои войска обрушились на предателей! Это же надо было⁈ Договариваться с гайдзинами у меня за спиной! И пусть эти люди вели нас в начале нашего пути, но они предали меня… Предали, когда победа была уже так близка!..

Я приказал убить их всех! А затем снова убить! А потом — вскрыть капсулы и убивать до тех пор, пока не закончится материал для возрождения! Пусть умирают!.. Все!.. Проклятые предатели!..

Я шёл по красному от крови снегу… Шёл и улыбался… После всех неудач, которые меня преследовали, после всех унизительных поражений — как сладок вкус победы! Пряный, горячий и пьянящий… Как кровь предателей и негодяев!..

А когда мы разберёмся с предателями на этом берегу, моя армия не остановится. Перейдём реку, сметём проклятых русских — и подчистую вырежем предателей на том берегу реки…

Никто из них не уйдёт от наказания. Ни русские, ни те, кто к ним присоединился, чтобы смеяться надо мной! Я не забыл, как меня убивали эти подлые бородатые выродки! И не забыл, как умирал от кишечной инфекции в русском плену! Они ответят мне за мой позор. Сполна ответят!..

А ещё я поймаю их лидера… Поймаю и буду вскрывать его кишки — понемногу, по чуть-чуть! Чтобы он чувствовал запах своего дерьма и крови, пока я продолжаю резать его. И пусть все смотрят, пускай ощутят, что такое запах настоящей победы над этими дикарями!..

Кровь кипела во мне, как огонь. Жажда мести рвалась наружу. Я остановился, нашёл не залитый кровью сугроб и зачерпнул снега обеими руками, чтобы охладить лицо… В этот раз ты победишь, Нэо! Ты всех их сотрёшь с лица земли! И эта земля будет твоей!.. Только твоей!..

Немного охладившись, я подозвал вестового. Приказал этому убогому мальчишке, чтобы передал пехоте: пусть разворачиваются вдоль берега. А сам вышел из лагеря к самой реке и вскинул подзорную трубу. Сначала посмотрел на восток, куда бежали остатки предателей. Надо бы заняться ими сразу, но меня напрягали русские на другом берегу…

А они оказались хитры! Возле этой их кривой деревянной вышки стоит немного бойцов, но все хорошо вооружены. Огнестрельного оружия у них много. Но их-то самих всего пара сотен! Чего они хотят? Думают отбиться? Так более мощные арбалеты позволят нам открыть стрельбу раньше. Мы тоже готовились, уроды! И скоро узнаем, что вы кричите, когда умираете…

Похоже, победа будет лёгкой. Во всяком случае, у нас-то в рядах точно нет женщин! А я среди русских стрелков успел их достаточно насчитать. Вон, одна стоит и смотрит через прицел винтовки.

А куда?..

На меня?..

Что-то толкнуло меня в плечо, дёрнуло лопатку, а потом болью взорвалось в груди. Ноги подогнулись… Я попытался устоять и не смог.

Попытался найти непослушными пальцами «лечилку». И тоже не смог.

Из плеча толчками била яркая красная кровь. В глазах темнело, а стоявшие рядом со мной помощники только рты открывали. Похоже, начинали понимать, что со мной что-то не так. Они не успеют… И я не успею…