"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - "NikL" - Страница 1203

— Хитрый сукин сын, — прохрипел я, избавляясь от наваждения.

Если бы не подарок Ледяного Дракона — ментальная защита, то атака Руевита ввела бы меня в транс. Манипуляция надеждой — коварная способность. Я сбросил остатки гипноза как раз вовремя — прекрасное женское лицо уже вытянулось, а рот широко разверзнулся, готовый проглотить меня целиком. Я ударил в него столбом пламени, и лицо с диким визгом рассыпалось прахом. Руевит задёргался, и его выгнуло колесом. Казалось, что его тело было переломано — выкручена каждая кость, выбит каждый сустав. Но тем не менее монстр мог двигаться — он прыгнул на стену и побежал по ней, как таракан. Его голова уже привычно закрутилась, поворачиваясь ко мне третьим лицом — жирной мордой со свисающими до земли щеками.

Это лицо вгрызлось в стену, оторвало от неё здоровенный булыжник и целиком его сожрало. В это же мгновение тело Руевита покрылось каменной коркой, а под моими ногами задрожал пол. Из-под земли начали расти острейший сталагмиты — сперва медленно, однако постепенно их рост ускорялся. И очень скоро они уже буквально выстреливали вверх, целясь в меня остриями. Эту способность я тоже узнал — Поглощение и Ассимиляция. На короткое время Руевит получал силу того, что съедал. И сейчас жирная морда жадно пялилась на мои Тени. Щелчком пальцев я их развеял — с этим лицом справлюсь без помощи, ведь ему здесь и жрать-то особо нечего. Кажется, Руевит тоже это понимал, но всё равно потянулся к траве. Я вынул меч, отрубил ему правую лапу и резким быстрым движением начисто срезал ему третье лицо. Оно соскользнуло и шлёпнулось в траву.

Руевит заметался по пещере в поисках выхода, но в Данже он фактически был в смертельной ловушке. Наружу монстр не мог выйти, потому что Сирин погибнет в реальном мире, как только наступит день. Свет этой птицы питает Руевита, снабжает энергией и силой. Именно поэтому он до сих пор не призвал Сирин в бой — и сделает это в последнюю очередь, когда окажется на пороге смерти. А в Данже Руевиту не спрятаться. С ненавистью взвыв, он обратил ко мне четвёртое лицо — оно управляло насекомыми. Монстр был ранен и сильно ослаблен, и я без проблем уничтожил и насланную на меня саранчу, и четвёртое лицо. Собственно, как пятое и шестое — они владели магией льда и невидимости соответственно.

Лишь после того, как мой меч разрубил шестое лицо, Руевит воздел лапы к потолку и что-то проревел. Огненная птица Сирин встрепенулась, расправила крылья и рухнула на меня. Её острейшие когти пролетели в сантиметре от моего лица, жар от перьев опалил мою кожу. Я снова вызвал Тени и приказал им облепить Сирин. Огонь наносил им повреждения, но магия теней была сильнее, чем магия огня. Очень скоро пламя Сирин погасло — птица закричала и забила крыльями, вслепую летая по пещере и ударяясь о стены. Тени держали её крепко, и через несколько минут её бездыханное тело упало в высокую траву. Руевит, оставшийся без её живительного света, начал на глазах сохнуть — его тело и последнее лицо сморщились и покрылись вязью вздувшихся вен. На последнем издыхании монстр бросился на меня, но не добежал пары шагов — свалился в метре от меня и застыл навеки.

С обоих монстров выпали кристаллы — высший сорт аквамарина — и зелёнка. Как только я их подобрал, меня вышвырнуло на поверхность и ярко-красная воронка схлопнулась. Чудовище, которое открыло Данж, мертво, поэтому Трещина автоматически закрылась. Я почувствовал, как ко мне подбежал Дракоша и ласково потёрся о ноги, как большой чешуйчатый котяра.

Охранник, который сидел на деревянном раскладном стульчике и разгадывал кроссворды, с уважением на меня посмотрел и присвистнул:

— Быстро ты. Я тебя сегодня и не надеялся увидеть. Разве что через недельку, со спасательной группой. Первые охотники, которые прутся в новые Данжи обычно не возвращаются, — он печально покачал головой, перевернул страничку, вчитался и спросил, не глядя на меня: — Предмет изучения энологии, четыре буквы?

— Вино?

— О, подходит, спасибо! — обрадовался он.

Я махнул ему рукой на прощание, вышел к дороге и вызвал такси. В гостиницу заглянул, чтобы поглотить кристаллы, — мало ли, какие последствия будут от перехода на третий ранг. Не хотелось бы потерять сознание в людном месте, где я буду более уязвим перед шпионами Нахимовых. В гостиничном номере я разделся, лёг на кровать, сжал аквамариновые кристаллы в кулаках и медленно поглотил из них всю энергию. Мои внутренности окатило приятное тепло, однако она быстро усиливалось и спустя пару минут стало невыносимо горячим. Я словно варился в кипящем молоке. Мои мышцы, кости и внутренние органы перестраивались, укреплялись и покрывались защитной магической плёнкой. Вся эта перестройка заняла около часа. Я знатно пропотелся, покрывало и простыня промокли насквозь — хорошо, что перед этим я снял штаны и футболку.

Приняв душ, я оделся и направился к духовке — сразу же перенёсся в Краснодар и потопал в Академию, отсыпаться. Остаток ночи промчался за пару мгновений — во всяком случае, именно такое ощущение у меня возникло, когда прозвенел будильник. С трудом разлепив глаза, я поплёлся умываться, а потом — в столовую. Из-за того, что мне сильно хотелось спать, я был невнимательным и не сразу заметил, что другие студенты на меня странно косятся. То и дело я слышал шепотки, в которых проскальзывала моя фамилия или имя. Лишь у раздачи, пока я выбирал между котлетой и омлетом, до меня дошло — вся Академия обсуждает меня. Они откуда-то узнали про мой арест? Теперь боятся меня и считают опасным преступником? Вроде бы нет — взгляды, обращённые на меня, были скорее любопытными, чем испуганными.

Всё прояснилось, когда ко мне приблизилась кудрявая второкурсница и, едва ли не шаркая ножкой, попросила:

— Покажешь фамилиара? Пожалуйста.

— Какого фамилиара? — я решил прикинуться дурачком.

— Дракончика, — пояснила второкурсница. — Белого. Он такой ми-и-и-и-и-и-иленький!

— Дракон? Миленький? — скептично повторил я.

Со всех сторон раздался хор голосов:

— Очень!

— Такой классный!

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

— Можно с ним сфотографироваться?

— Ладно, ладно, — я поднял руки вверх, сдаваясь. — Дракоша, выходи к поклонникам!

Тот моментально скинул с себя невидимость и предстал перед зрителями в полной красе — белоснежный, с сияющей чешуёй, острыми гребнями вдоль позвоночника, великолепными перепончатыми крыльями и длиннющими клыками. Он лучился довольством — ему явно было приятно такое внимание. Ну, собственно, поэтому я и позволил ему появиться — он был не против общения с восторженными фанатами. Я же не живодёр какой-нибудь, чтобы заставлять его подрабатывать обезьянкой для фотосессий. Пусть развлекается, если хочет, всё равно о нём уже все знают, похоже.

— Какой лапочка! — девушки наперебой расхваливали Дракошу и едва ли не сражались за право его погладить. Парни же обсуждали, как бы сфоткаться побрутальнее — может, голову засунуть в драконью пасть? Или посадить на руку, как орла? Но Дракоша рубил на корню все идеи, которые ему не нравились. И самое забавное — делал это молча. Он почему-то притворялся, что не умеет разговаривать. Если ему что-то не нравилось — грозно рычал и дышал огнём, а если, наоборот, было по душе — то ластился и мурчал. В общем, завтрак был сорван. Даже поварихи покинули раздачу, чтобы полюбоваться на Дракошу. В разгар этого мероприятия в столовую вошёл Виктор Викторович, но его никто не заметил. Директор застыл на пороге, шокированно протёр глаза, а потом его осенило.

Он нахмурился и вышел, напоследок пробормотав:

— Опять Ломоносов, ну кто бы сомневался!

Всё шло хорошо, я уже собирался забрать Дракошу и пойти на пары, но внезапно, как гром среди ясного неба, прямо перед Дракошей материализовался Крабогном. Студенты взвизгнули и отпрянули, а Крабогном, демонстративно покрутившись, провозгласил:

— Я вторая фамилиара господин Ломоносов! Смотреть, какие мои крылья! — на этих словах он создал из теней два огромных лопуха, отдалённо напоминающих крылья. Почему-то они росли из его клешней. Осмотрев Дракошу, Крабогном продолжил: — А ещё моя хвост красивый! Шей длинный! Зуба острые! Я — самый красивый Крабогном мира! Хотеть крыса в карман? — в дополнение к крыльям он отрастил себе хвост, смахивающий на перекошенного удава, и кривую драконью голову на тонкой шейке. Из-за всех этих метаморфоз он стал непохож на себя. Впрочем, дракона он тоже не напоминал, даже отдалённо.