"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - "NikL" - Страница 1083

— Ты тоже напросилась. Не нужно ходить мимо болота, в котором живут Кикиморы, — прогромыхал я. — А если бы её руку распылило и она осталась бы инвалидом?

— С выскочками только так!

Для второй сцены я использовал восстание домовых — однажды эти милые пушистые ребята подняли бунт, потому что им по воскресеньям не ставили блюдце молока и печеньку. Ну, традиции постепенно забывались, люди верили в драконов и химер, а домовых начали считать чуть ли не глупым суеверием. В одно прекрасное утро домовые повалили на улицу — волна хаоса распространилась по всей стране. Она сметала всё на своём пути, как стихийное бедствие. С домовыми не нужно было сражаться, но то чувство, когда ты стоишь посреди улицы и смотришь, как на тебя несётся волна домовых… Пробрало даже меня тогда до костей.

Я выбирал самые яркие и впечатляющие воспоминания, чтобы показать их Анновой с помощью иллюзий. Это затянулось на несколько часов.

— Больше не буду… — с трудом выдавила Аннова, встретившись с озёрными русалками, наводящими ужас. — Я поняла, поняла… Я больше не буду никого обижать…

Уложив её спать, я выскользнул в коридор и направился в свою комнату, но неожиданно передо мной выскочил Крабогном и выпалил:

— Жопа Егора! — он запнулся и поправился: — Егор в жопа!

Я развернулся на пятках и побежал в общежитие физиков, но Крабогном вцепился в мою штанину и потащил меня в противоположную сторону, к стихийникам. Комната Анновой находилась с края, Крабогном же вёл меня в глубь общежития. У общих душевых я притормозил — у двери стоял парень и нервно озирался, изнутри доносился шум, копошение и сдавленные возгласы. Я, не скрываясь, подошёл и попытался протиснуться внутрь, но парень, стоящий на стрёме, вцепился в мой воротник и дёрнул меня назад. Я не стал тратить время на объяснения и уговоры, просто и без изысков вырубил его ударом в подбородок и шагнул через порог.

Егор, облачённый в жировой доспех, отбивался от пятерых парней — все старшекурсники. Он, словно мячик, отскакивал от одного хулигана к другому, которые, как ни старались, не могли пробить его защиту. У раковин валялся Александр Стахович — сын императора потерял весь лоск и высокомерие и неловко, сильно пошатываясь, пытался подняться и всякий раз падал обратно, растягивался на окровавленном кафеле. Сотрясение мозга, не меньше.

— Шёл бы ты отсюда, чудик, — процедил один из хулиганов.

— Или хочешь лечь рядышком? — подхватил другой, ткнув пальцем в Александра. — Будешь потом всем рассказывать, как валялся в обнимку с императорским сынком!

— Так дело только в его происхождении? — я вздохнул.

— А когда ещё такой случай представится? — загоготали хулиганы. — Пнуть настолько важную шишку? Хотя… Пинать нужно было вчера, когда ещё папаша не лишил его престола.

Я разозлился и приказал:

— Ноги в руки — и валите.

— А то что? Расплачешься?

Без предупреждения мне в спину выстрелил здоровенный фаербор. Если бы не боевой опыт и хорошая интуиция, всё, что находится ниже шеи, превратилось бы в хорошо прожаренный стейк. Я выставил теневой щит — во-первых, потому что сильно рассердился, а во-вторых, никто из этих недоумков всё равно не поймёт, какую способность я использовал. Мне не хотелось с ними драться, опускаться до их уровня. Было бы неплохо выставить их идиотами… Подарок Ледяного Дракона не только усилил мою ментальную защиту, но и прокачал способность внушения, что вообще-то не предполагалось. Я прикрыл глаза, концентрируясь, и ударил ментальными щупальцами — наложил гипноз, который моментально слетит, стоит кому-нибудь обратиться к этим болванам.

— Ты — петух, который непрерывно кукарекает. Ты — свинка, которая хочет сделать грязную лужу посреди главного холла и вываляться в ней. А ты… Ты — дикий волк, который прячется от людей и воет на Луну…

Спустя минуту пятеро студентов, искренне считающие себя различными животными, выбежали из душевых и помчались по коридору, кукарекая, воя, хрюкая, мыча и чирикая. Александр проводил их взглядом, сцепил зубы и, почти всем весом навалившись на раковину, с превеликим трудом поднялся. Егор бросился к нему, чтобы помочь, но вместо благодарности получил грязную ругань и виновато отступил.

— Я бы и сам справился! — прорычал Александр и уставился на меня с неприязнью. — Послал свою шавку следить за мной?

Я схватил его за шиворот, придвинул поближе и ледяным голосом произнёс:

— Не смей оскорблять моих друзей. Никто за тобой не следит, а Егор оказался здесь, потому что… — я повернулся к тому и вопросительно приподнял брови.

— Следил за Сашей, — с готовностью закончил Егор.

— Вот видишь… Что⁈ — я потёр виски.

— Мне не хотелось спать, и я решил прогуляться. Случайно встретил Сашу и заметил, что за ним крадётся шесть человек.

— Знаете что? Мне неинтересно, — Александр выпрямился, вытер кровоточащий нос рукавом и пошёл к выходу. — Вы просто чокнутые.

— Ну так порадуйся, — я хмыкнул. — Только чокнутые будут помогать такому заносчивому засранцу, как ты.

— Никакой благодарности! — под смех Егора я трагично воздел руки к потолку.

Спальня Виктора Викторовича, раннее утро.

Директор спал и видел прекрасный сон: великолепный яблоневый сад был весь в цвету, лёгкий ветерок гонял по аллее белые лепестки, а где-то вдалеке оркестр играл классический вальс. Виктор Викторович наслаждался спокойным отдыхом — директорская должность вытянула из него все соки, ему хотелось просто лежать и не двигаться. Он перевернулся на другой бок, пытаясь поудобнее устроиться, и в этот момент его скальп пронзила острая боль. Он вскрикнул и проснулся.

Вроде бы ничего странного. Наверное, приснилось. Виктор Викторович приподнялся и вспушил подушку, но волосы вдруг сильно натянулись, словно кто-то пытался их вырвать. Его пробил холодный пот. Он очень любил свои волосы. Он осторожно ощупал свою голову от лба до затылка, пальцы то и дело натыкались на какие-то эластичные комки, которые тем не менее намертво запутались в волосах.

— Да что такое⁈ — взревел Виктор Викторович и сел на кровати. Подушка оттянула голову назад, едва не оторвав скальп. На колени шлёпнулось что-то твёрдое и холодное. Он взял это и поднёс к глазам. Маленький железный тюбик с надписью «Момент». И таких тюбиков было много. Кто-то пробрался к нему в спальню и завалил его кровать использованными тюбиками клея! Его волосы, его великолепные волосы… Да чтобы избавиться от клея, ему придётся мыть голову ацетоном!

Анна Викторовна была абсолютно права. Сегодня случилось страшное. Ничего ужаснее и придумать невозможно!

С яростной руганью директор встал, придерживая подушку руками, и потопал в ванную, но дверь почему-то не открылась. Он дёрнул дверную ручку сильнее, и она отвалилась — осталась лежать в его ладони, насмешливо поблёскивая. Виктор Викторович присмотрелся и вспомнил каждое нецензурное слово, которое слышал за всю свою жизнь: дверные швы были залиты клеем, при всём желании дверь просто невозможно открыть, она была запечатана намертво.

— Да что здесь происходит⁈ — пробормотал Виктор Викторович. — И почему я уверен, что это как-то связано с первым курсом?

Словно ему в ответ, из коридора донеслось громогласное:

--- КУКАРЕКУ!

Глава 37

Север Краснодарского края, посёлок Рассветный.

Если бы Марк Ломоносов сейчас встретил Леру и Веру, бывших служанок Раковых, которые пытались его убить, то не узнал бы их. Всего за неделю они изменились до неузнаваемости — и не из-за хорошей жизни. Верховный жрец Перуна, который и заплатил, чтобы они прикончили Ломоносова, не прощал ошибок. Как только стало понятно, что девушки провалили задание, их скрутили и отправили на подпольный аукцион. В итоге их выкупил землевладелец, которому требовались люди для сельскохозяйственных работ. Относился он к своим работникам плохо — не кормил, избивал, заставлял работать круглыми днями на невыносимой жаре.