Иван Московский. Том 4. Большая игра - - Страница 11

– Хорошо.

– Что делать с теми, кто гадости кричал?

– Их уже опросили?

– Да. Через них вышли на людей покойного Андрея Васильевича. Но те из города уже сбежали. Скорее всего, они отправились в Тавриду, под крылышко его супруги.

– Направьте ей письмо с перечнем этих мерзавцев. И поставьте условие – или она их выдает, или я ввожу в Тавриде прямое управление, присоединяя её к королевскому домену. В силу малолетства наследников и участия их родителя в бунте против короля.

– Слушаюсь, – кивнул Евдоким.

– Тех же, что ты уже задержал, распорядись повесить. Прилюдно. Голышом. С табличкой «Разбойник» на груди. И руки не вязать. И шею не ломать, дабы поплясали в петле.

– Так там же бабы есть.

– Всё равно повесить. Всех. Вдоль дороги, идущей на Тулу соорудить виселицы одиночные. По числу виновных. И как всё будет готово – одним днём вздёрнуть. Раздеть. И гнать их толпой вдоль виселиц. Вешать. Ждать, пока издохнет очередной мерзавец на глазах своих подельников, и дальше двигаться. Под конец оставить самых зрелых и матерых. Поначалу вешать молодняк. Ясно?

– Ясно, – нахмурился Евдоким.

– Али не любо тебе такое решение?

– Там и случайные люди встречаются. Дядька твой ведь нанимал охочих. И детей ремесленников да прочих уважаемых горожан там хватает. Нехорошо их такой лютой смерти придавать.

– А бунтовать супротив меня хорошо?

– Так не ведали они, что творят. По всей Москве слухи ходили, что ты помер. А во дворце супруга твоя и Данила самозванца посадили. Народ же любит тебя. Вот и возмутился без всякой задней мысли. Они ведь шли тело твоё вызволять из плена, дабы похоронить по-людски. Встречались среди этих активистов и мерзавцы, что дяде твоему служили и знали, что творят. Но большинство смущено опасными разговорами.

– И что ты предлагаешь?

– У меня есть список тех, кто однозначно повинен смерти. Их и казнить, как ты сказывал. Но есть и другие. Как с ними быть – тебе решать. Но не лишать жизни и не увечить. Они ведь не со зла.

В зале воцарилась тишина.

Иоанн думал.

Его душа жаждала крови.

Но слова Евдокима были услышаны. И эти люди действительно не выглядели злодеями. Просто теми, кто поддался на провокации. По сути-то, их и наказывать было не за что. Они ведь шли его спасать. Ну ладно, не его, а всего лишь тело. Но дело всё равно благое…

– Хорошо, – после достаточно долгой паузы произнёс король. – Тех, кого считаешь виновным, – повесить. По остальным – подай мне список. С пояснениями. И свои предложения там изложи.

– Слушаюсь, Государь, – прямо расцвёл Евдоким.

Остальные тоже если не заулыбались, то посветлели лицами. Никто не хотелось, чтобы их король срывался в пучину кровожадности. Как с таким монархом дальше жить-то? Ведь в любой момент может случиться приступ, и, не разобравшись в вопросе, уступив своим эмоциям, он отдаст приказ о казни. Это ведь конец… просто конец.

По сути, уступив доводам Евдокима, Иоанн подписал себе путёвку в жизнь. Он показал своим людям, что всё ещё здоров на голову и не представляет угрозы для собственной стаи.

– А как ты с ними поступишь? – поинтересовался Даниил.

– Они деятельные натуры, что не желают делом своим прямым заниматься. Как мне с ними ещё поступить? Буду лепить из них приказ пропаганды.

– Что? Про-па-ган-да. Это что?

– Дословно переводится с латыни «подлежащая распространению». В чём была главная беда этого кризиса? Правильно. В том, что люди не ведали ничего. И это плохо. Этим-то злодеи и воспользовались. Вот нам и нужно это предупредить. Создать приказ, что станет доносить до горожан любые сведения.

– А они справятся?

– Пока не попробуем – не узнаем. М-да. Слушай, тебе удалось выяснить хоть что-то по делу о покушении? – вновь вернулся к нему Иоанн.

– Кое-что удалось. Совершенно точно я могу утверждать только одно – он не эллин. Во всяком случае, этот человек прибыл в Москву не с ними и почти никак с ними не общался. Случалось, конечно. Но редко. Он словно избегал их.

– Избегал?

– Именно. Люди, приехавшие с Патриархом, старались селиться рядом. Всё-таки чужая держава. Чужбина. Вокруг никого, кто по-ихнему говорит. Так что волей-неволей держались они своих. И до сих пор держатся. А этот поселился отдельно и особняком стоял. Это очень странно.

– Он мог бояться того, что его узнают?

– Мог. Но, по отзывам эллинов, говорил он на их языке хорошо, но с акцентом. Они сами его не считали своим.

– Каким акцентом?

– Итальянским, – произнёс Евдоким. Потом заглянул в бумажку и поправился: – Северо-итальянским.

– Час от часу не легче, – вздохнул король.

– И не говори, – покачал головой начальник контрразведки.

– Ты проверил этот след?

– С католиками я проработал вопрос настолько, насколько это вообще возможно. С ними он общался ещё меньше и вообще стороной обходил.

– Твои предположения?

– Никаких, Государь. Нужно отправлять в Италию людей с его портретами. И искать концы. Хоть какие-то.

– Нунций как отреагировал на это?

– Я ему ещё не говорил ничего.

– Наверняка уже знает, что ты опрашивал его людей по поводу этого персонажа. Ты думаешь, он не догадался о том, кто этот человек?

– Все догадываются, – пожав плечами, заметил Евдоким.

– И все начинают думать, что ты – и, как следствие, я – подозреваем их. Не так ли? И начинают оправдываться, оправдываться, оправдываться. Помощь предлагать. И всё такое. Предлагали ведь?

– Предлагали.

– И что?

– Нунций не предложил ничего конкретного. Он просто сказал, что я могу обращаться к нему за помощью в любое время. Потому что тот, кто совершил покушение на тебя, Государь, в разгар подготовки Крестового похода, однозначно враг Церкви. Ибо только враг может пытаться сорвать столь важное дело.

– Вот и обратись к нему. Обратись. Я уверен, что Святой Престол тут ни при чём. Ему это покушение попросту невыгодно. Мягко говоря, не выгодно. Рыть они будут носом – дай Боже. Передай ему пачку портретов и попроси задействовать ресурсы Рима, дабы найти – откуда этот мерзавец и кто его нанял.

– А если они станут вести свою игру? – резонно поинтересовался Даниил Холмский, который после событий весны стал особенно близок к королю. В том числе и в таких вот делах.

– Разумно, – кивнул Иоанн. – Тогда вот что. Пусть люди Вакулы туда едут. И ищут.

– Северная Италия большая, – заметил первый заместитель приказа разведки – Вакула. Он там отвечал за разведывательно-диверсионную деятельность и являлся командиром отряда спецназа.

– С Генуей мы тесно дружим. Там весь город солидно поднялся от торговли с нами. Никто из местных не возьмёт такой контракт. Хуже того – сдаст нанимателя. А уж Людовико, которому они, без всякого сомнения, сообщат, довольно быстро открутит голову злодеям. Другим городом, где всегда можно найти разного рода странных людей на самые безумные дела, является Венеция. Вот с неё и начни.

– Думаешь, работорговцы? – выгнув бровь, спросил Вакула.

– Вряд ли они. Одно дело рабами торговать, и совсем другое – покушаться на монарха. Хотя… чем чёрт не шутит? Проверьте и их. Но осторожно. Если это они, то вас, без всякого сомнения, там ждут.

– А если это султан? – спросил начальник разведки.

– Мехмед?

– Да. Для него этот Крестовый поход представляет смертельную опасность. А если ты, Государь, погибнешь, то и похода не будет. Больше нет людей в должной степени авторитетных, чтобы его возглавить.

– Разумно… но султан обычно так не поступает.

– Времена меняются, – произнёс Евдоким. – Ранее и на монархов покушений таких не устраивали. Во всяком случае, у нас.

– Действительно. Их тихо и мирно травили, – хохотнул Иоанн.

– Что ты имеешь в виду?

– А то и имею. Матушку мою как убили? Потравой. А сколько ещё супружниц великокняжеских так со свету сжили? А самих Великих князей? Ведь раньше никто тем делом не беспокоился. Преставился и преставился. Поди разбери от чего. А если потихоньку кормить мышьяком или ртутью, то сразу и не поймёшь, от чего человек умер. Он ведь начнёт болеть. Сначала потихоньку. Потом всё больше и больше, по мере накопления яда в организме. Отчего преставится он совершенно обыденно в глазах окружающих. Скажешь, что так не делали?