Сын Петра. Том 2. Комбинация - - Страница 8

– Не круто ли так заходить в чужой монастырь[8]? – поинтересовался Михаил Головин.

– Вообще-то этот монастырь государев. На государевой земле они живут. И сие забывать не стоит. А если забудут, то напомнить. Да и если ничего дурного не случится, потом вернем. А если приключится беда, то вот она – помощь от их. Уже собрана. Кроме того, полагаю, Адриан не станет сильно возмущаться. Рыльце его в пушку.

– В каком смысле? – подался вперед Головин.

– Знал он о заговоре и хотел отсидеться. Сторону победителя выбрать. Вон Лопухины – дураками вроде как слывут. А правильно все поняли и хорошо поступили. Он же нет. Сидел тихо. Глядел внимательно. Я все понимаю, политика церкви такова – не вмешиваться и поддерживать любую власть, которая, как известно, от Бога, но ведь в случае поражения отца могло прямо пострадать православие. И получается, что Адриан не вступился за веру. Ай-ай-ай, как нехорошо получилось…

Петр промолчал, поджав губы.

Остальные тоже. Кое-кто побледнел, явно испугавшись, что царь через патриарха выйдет на всякого рода влиятельные персоны. Те самые, что бунт на самом деле и организовали. Те, на руках которых была кровь сестер да племянниц государя…

Раздувать старое Петр Алексеевич не стал, прекрасно понимая и масштаб заговора, и то, что он завершился в его интересах, пусть и грязно[9]. А вот взять за известные места Адриана и заставить церковь поделиться цветметом – да, идея была хорошей…

Тем временем под Азовом Томас Бартоломью Ред наблюдал за тем, как его помощник гонял экипаж 36-пушечного галеаса «Апостола Петра», который ему передали под командование после прибытия в Москву с царем.

Не бог весть что, но по международной классификации корабль относился к пятому классу линейных кораблей. Тридцать два метра в длину, семь в ширину, семьсот тонн водоизмещения, пятнадцать пар весел, паруса на мачтах, ну и тридцать шесть пушек вдоль бортов. Ну и еще сто двадцать пять человек экипажа, которые размещались на этой посудине в известной тесноте.

Понятно, что ни метры, ни тонны Томасу были не известны. Впрочем, это и не прямая речь его…

Азовский флот стоял на приколе.

Вот как его построили, так и стоял после взятия Азова. Хотя государь с упорством, достойным лучшего применения, продолжал его строить. Из сырого леса. Да еще побросав на стоянке без должного ухода. Отчего корабли ускоренно гнили.

Да и где таким кораблям плавать?

По Дону?

Ну это смешно.

А в море толком не выйдешь. Да и цели нет. Точнее, ее не было. Потому как смена векторов политического движения в Москве много переменила и тут, в отличие от оригинальной истории. Сможет этот флот воевать с османами или нет – дело десятое. Но то, что ему потребуется имитировать сие действо, это уж точно. Потому Томасу Бартоломью Реду и выделили целый корабль. Опытный капер – сильная карта в предстоящей партии на море. Для чего ему и передали один из лучших кораблей Азовского флота. А над самим флотом ставили вице-адмирала Корнелиуса Крюйса[10] – тоже в прошлом пирата, то есть капера…

Глава 4

1699 год, май, 2. Минск – Москва

Царь проводил взглядом слугу и повернулся к оставшимся с ним наедине Августу Саксонскому и Фридриху Датскому. Они оба вполне охотно согласились встретиться здесь – в Минске. Цель встречи не называлась, но все прекрасно понимали предстоящую повестку без всяких намеков.

– Рад, что вы нашли возможность пообщаться лично и наедине, – произнес царь первую свою фразу после ухода свидетелей. Негромко. Давая тем самым понять, что не нужно давать возможность слугам греть уши. – Как показала наша прошлая встреча с Августом – только такой подход позволяет сохранить тайну.

– А она нам очень нужна, – поддакнул Август. – Хотя в Стокгольме, как мне кажется, уже обо все догадываются.

– Именно по этой причине я и предложил вам встретиться. Нужно усыпить бдительность Карла и его советников. После чего, улучив момент, ударить. Когда Швеция окажется максимально не готова.

– А стоит ли так усложнять? – скептически спросил Фридрих. – Карл юн. Горяч.

– Это так, – кивнул Петр. – Но у него остались верные опытные генералы, а также закаленная армия. И он одержим войной, посему, как мне сказывали, учится, изучая и битвы прошлого, и военную науку нынешнюю. Никто из нас столько войне не уделял времени, сколько он сейчас. У меня сын тоже науками увлечен. Иными, правда. Но это позволило ему превзойти меня в них. Причем решительно. Так что, глядя на Алексея, я совсем иначе стал оценивать Карла. Дети иной раз оказываются лучше своих родителей. И это приятно. Очень приятно.

– Насколько сильно изменилась твоя оценка?

– Пока все его поступки говорят о том, что он достаточно благоразумен, с одной стороны, хотя, конечно и порой излишне романтичен в своих порывах, а с другой – решителен. Если подкрепить это все опытом старых генералов и добрыми солдатами, то он сможет нас очень неприятно удивить.

– У нас намного больше сил, – заметил Август Саксонский.

– Да, но они разъединены, а не собраны в единый кулак, и мы преследуем каждый свои цели. Так что у Карла есть шанс разбить нас по одному. А его армия, если не лукавить и не бравировать, сильнее той, что может выставить каждый из нас.

– При прошлой нашей встрече ты говорил иначе, – немного нахмурившись, констатировал Август.

– Было время подумать.

– Или, быть может, ты уже более не хочешь выхода к Балтике? – усмехнувшись, спросил Фридрих.

– Я ее в любом случае отвоюю. С вами или без. Это моя земля. И мое предложение в силе – напасть сообща. Но я предлагаю чуть сдвинуть сроки. И помочь втянуть Карла в войну за испанское наследство.

– А она будет?

– А вы сомневаетесь? Лично я уверен – Габсбурги не признают просто так Филиппа на испанском престоле. Для них это катастрофа. Утрата династией большей и самой ценной части владений, включая колонии. Да и Людовик не уступит без боя. Только чудо может остановить бойню, которую они развязывают.

– А мы не бойню пытаемся развязать? – поинтересовался с едкой усмешкой Фридрих.

– Мы? Нет. Мы – войну. Честную и благородную, – на голубом глазу ответил Петр, но не выдержал и несколькими секундами позже расплылся в улыбке.

– Хорошо. Разумно, – покивал Фридрих, вернув улыбку. – И что конкретно ты предлагаешь?

– Первое – официально заключить оборонительный союз лет на пять, чтобы обезопасить себя от внезапного зуда Карла. Чтобы ему больше хотелось вляпаться в войну за испанское наследство.

– Оборонительный? – удивился Август.

– Да. Причем особо это подчеркивать. Иначе мы можем его спровоцировать раньше времени. Как я уже говорил – он горит войной и жаждет в бою стяжать славу. Вот пусть и стяжает ее где-нибудь подальше от нас. Если повезет – голову свернет. А наследников у него нет, там только сестра, – многозначительно улыбнулся Петр.

– А если не свернет?

– То и ладно. Мы ведь в любом случае выиграем время и позволим ему завязнуть в большой войне, из которой не так-то просто выбраться. Поставим таким образом Швецию в раскорячку и поймаем ее со спущенными панталонами.

– Ну… а что второе?

– Начать официально готовить большую кампанию против османов. Всеми силами. Я создам определенный шум в Крыму, объявив подготовку будущего большого десанта.

– Куда?

– Да куда угодно. Хоть под Константинополь. Сущие безумие! Но вдруг поверят? А значит, при столице будут держать большое войско. Ты, – указал Петр на Августа, – станешь вести разговоры о сборе Посполитого Рушения, дабы совместно с саксонской армией ударить по османам через Молдавию.