"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 1209

В пустующем домике смотрителя царила полная темнота. Генри уложил Сорату на диван и положил фонарь рядом на столик, чтобы луч света падал точно на него. Пришлось выломать дверь, потому что ключи хранились только у Масамуне, зато теперь они с Соратой были в относительном тепле. Дождь уже вовсю барабанил по крыше и стучал в стекла. В гостиной не было одного стекла, и из дыр тянуло холодом и сыростью. Впрочем, холод был везде, но больше всего – в самом Генри. Сейчас, добравшись до безопасного места, он ощутил, что именно ему пришлось пережить за последние несколько часов. И хорошо еще, что все живы… Все, кроме Кутанаги, пока кроме него. Генри бросил быстрый взгляд на Сорату, все так же безжизненно лежащего на диване, подошел к нему и укрыл пледом. Получилось не сразу, замерзшие пальцы плохо слушались, тело колотило в ознобе. Следовало поскорее согреться самому и согреть Сорату.

Возле камина лежала охапка сухих дров, бумагой для розжига послужила стопка старых газет со стола. Спички пришлось поискать подольше – они валялись на полу, и в темноте такая мелочь была совершенно незаметна. Наконец, в очаге разгорелся огонь, затрещали поленья, уютный звук наполнил стылую темную комнату. Генри вернулся к дивану и потрогал пульс на шее Сораты. Биение было слабым, но, к счастью, все же прощупывалось.

– Ты меня слышишь? Эй?

Он отвел со лба длинные черные волоски и проверил температуру, хотя с такими холодными руками, как у него, в этом не было толка. Но Генри чувствовал, что должен делать хоть что-то. Бездействие изводило его.

Он снял мокрый свитер и повесил рядом с камином, пистолет, чудом не канувший на морском дне, положил на каминную полку, а сам сел на пол возле дивана и накинул на голые плечи край теплого пледа. От открытого огня тянуло приятным жаром, сознание плыло, отяжелевшие веки слипались.

Нельзя спать.

Сложно сказать, кто именно произнес это – сам ли Генри, пытаясь удержаться от сна, или это был совет кого-то извне. Кого-то, кто помогал ему, откладывая выплату долгов до только ему известного срока. Генри поворошил угли, подбросил дров – это были последние – и вернулся обратно. Сората пошевелился, натягивая плед на себя, и вдруг громко вскрикнул. Одновременно с этим глаза его распахнулись, и он вскочил, изрядно напугав Генри.

– Где я? Генри? – он растерянно моргал, озираясь, пока не увидел Макалистера. – Генри…

Лицо его разгладилось, он чуть расслабился, но уже секунду спустя снова напрягся. Генри же был настолько вымотан и опустошен, что даже не смог обрадоваться как следует. Просто вздохнул с облегчением, повернувшись, успокаивающе сжал его колено под покрывалом.

– Я рад, что ты, наконец, очнулся. Как себя чувствуешь?

– Очнулся? – казалось, Кимура пытался осознать происходящее, но у него не получалось. – Подожди, дай минутку.

Он сбросил плед и потер пальцами виски, взъерошил волосы, а потом отвел руку и посмотрел на срывающиеся с пальцев капли.

– Это не дождь, – сказал он уверенно. – Мы в доме смотрителя? Я не помню, как пришел сюда. Что происходит? Ты…

Он резко замолчал, губы плотно сжались, будто он насильно подавил рвущиеся с языка слова. Эта пауза очень не понравилась Генри, более того, он догадывался, чем она вызвана.

– Ты помнишь, как хотел себя…

– Я не собирался себя убивать!

В отблесках огня его карие глаза казались вишневыми. Их пристальный твердый взгляд о многом сказал Макалистеру, о чем сам Сората пока не сказал.

– Я тебе верю.

– Нет, не веришь, – процедил Кимура холодно. – Не знаю, кто внушает тебе все эти глупости обо мне, но им ты готов поверить, а мне больше нет.

– Глупости – это то, что ты сейчас говоришь! – Генри хлопнул ладонью по дивану, и Сората чуть вздрогнул от неожиданности. Совсем как раньше. – Ты не можешь поспорить, что ведешь себя странно, у тебя с собой пистолет, ты запираешься в комнате и скрываешь от меня лечение в психиатрической клинике. Неужели ты думал, что я не пойму?

– Мне не нужна помощь, если ты об этом, – спокойно ответил Сората. – Я не болен, не опасен и не планирую умирать в ближайшее время.

Он снова замолчал, отвел взгляд и замер с идеально прямой спиной, как каменная статуя. Генри прекрасно знал это его состояние – из него теперь ни слова не вытянешь, пока он сам не решит заговорить. Только Генри это совсем не устраивало.

– Послушай меня, – угрожающе начал он. – Я был в подземельях под островом, я прошел путем Дикрайна и вышел к подземному гроту с выходом в океан. А еще я нашел там мертвое тело Кутанаги Тору, который спокойно себе разгуливает по дому, как ни в чем не бывало. А после этого я узнаю, что ты пропал из своей комнаты. Что я должен был подумать? Что ты прогуляться вышел? Мне плевать на твое лечение, на припрятанные под подушкой лекарства. Я думал, что не успею тебя спасти, Сората. Ты упал с причала в воду на моих глазах. Я вытащил твое тело на берег. Тело, Сората. Ты был без пяти минут покойник, и я, черт побери, могу говорить тебе все что угодно.

– Генри…

– Заткнись и слушай. Я чертову уйму времени пытался вернуть тебя к жизни, а ты был совсем холодный и не дышал. У тебя, мать твою, пульса не было. И знаешь что, если бы ты умер, если бы ты…

– Генри.

– Ты можешь дослушать или нет?!

– Прости меня, Генри.

Дыхание сбилось, и Макалистер понял, что реально, на самом деле, вывалил все это на Сорату. Стало стыдно, но вместе с тем удивительно легко. Как будто скинул груз с плеч.

– Нет, это ты прости, – сказал он тихо. – Я ведь, правда, ненадолго, но допустил, что ты можешь быть не в своем уме.

Сората завозился на диване, и Генри почувствовал, как плечи снова накрывает теплая ткань. Сората сел поближе, делясь теплом. Теперь он сидел за его спиной, и, пожалуй, так было проще для обоих.

– Я не помню, как вышел из дома, – признался Сората. – Помню, что прогнал тебя, что ты кричал в коридоре и долбился в дверь. Меня душила обида, я не хотел никого видеть, особенно тебя. Мне кажется, будто что-то или кто-то специально пытается нас поссорить. Мы слабее по отдельности, и оно об этом знает.

– Что случилось, может, расскажешь? Я не об этом, а раньше. Почему Мицуки решила, что ты собираешься прыгать с балкона?

Генри все еще волновал этот вопрос. С тех пор прошло не так много времени, но зато столько событий, что детали почти стерлись и перемешались между собой. Сначала Мицуки кричала и плакала, а Сората стоял возле перил. Потом Они вернулись в его комнату, но он не хотел заходить и ухватился за возможность увести невесту в ее спальню. Генри казалось, что все это не просто цепь случайностей. И, выслушав рассказ Сораты, понял, что прав.

Больше всего на свете Сорате хотелось, чтобы происходящее на острове оказалось не больше, чем просто очередным кошмарным сном, пусть даже таким затянувшимся и реалистичным. А как бороться со снами, Сората знал.

Этому его когда-то научила Харука. Нужно было всего лишь найти ниточку, которая вела бы на границу с явью. И потянуть за нее.

И Сората такую ниточку нашел. И ей, к большому огорчению, оказался не Генри.

Мицуки еще долго не могла успокоиться, бормоча что-то невнятное. За окном буйствовал ветер, и слышались отголоски сирены. От женских слез Сората всегда терялся, как и любой мужчина, не знал, что делать.

– Саваки-сан, – Сората усадил невесту на кровать и неловко погладил по плечу. – Не стоит так убиваться. У меня и в мыслях не было ничего с собой делать.

Все было очень плохо. Если слух дойдет до Масамуне и Фишера, его неизбежно замотают в смирительную рубашку. Кто знал, чем это могло закончиться.

– Правда? – Мицуки всхлипнула напоследок и подняла взгляд на Сорату.

– С чего вы вообще решили, что я собираюсь прыгать?

– Прыгать?

В ее голосе Сората услышал столько удивления, что поддался ему сам. Разве Генри не отговаривал его прыгать с балкона, смешно сказать, второго этажа?

– Я заглянула к вам в комнату, – тихо призналась она, сминая тонкими пальцами юбку. – Увидела веревку… подумала, что вы собираетесь повеситься.