"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 1151

После закрытия Академии, всех перевезли в Токио. Генри задержался, чтобы вместе с Руми дать последние показания и проводить детей, за которыми еще не приехали родственники. Сората обосновался в частной клинике, проходя дополнительное лечение, и тоже покидать столицу не спешил.

– Хочет добиться разрешения на захоронение Сакураи в Киото и ищет ее родственников, – при случае поделилась информацией Руми, – но у бедняжки, походу, совсем никого не осталось.

За время пребывания в Токио они виделись от силы несколько раз, и Сората неизменно оставался холоден и безучастен. Иногда у Генри чесались руки, хотелось съездить по его унылой физиономии, но здравый смысл подсказывал, что это ни к чему не приведет. Они не разговаривали. Перебросились парой ничего не значащих слов, только и всего, а хотелось поговорить, обсудить все, что произошло и что ждет их в будущем. Но Сората отдалялся, избегал его, и Генри поклялся самому себе, что сумеет это вынести, как бы тяжело ни было.

Но не попрощаться не мог. Именно поэтому согласился принять помощь Руми и теперь с надеждой ожидал, что сможет хотя бы посмотреть на него, ведь их встреча должна стать последней.

Сердце замерло, когда из-за колонны показалась Асикага, а спустя секунду и по-мальчишески тонкая фигурка Кимуры. «Снова похудел», подумал Генри. Обрезанные волосы, приведенные в порядок талантливым парикмахером, делали его совсем похожим на подростка. Даже с расстояния виднелись темные круги под глазами и равнодушный взгляд, словно Сората был где-то далеко, а не здесь, в маленькой кофейне при аэропорте. Таким он запомнился Генри в их первую встречу. Чужим.

– Мы принесем кофе, – без приветствия выпалила Асикага и подхватила под локоть ошарашенного Масамуне, которого Генри не заметил сразу. Сората замер, взялся тонкими бледными пальцами за спинку стула, такого же белоснежного, как и стол.

– Присядешь?

– Присяду. – Сората опустился на краешек, потянулся ладонью к волосам, но пальцам не за что было зацепиться. Этот невинный жест делал его еще более беззащитным, и на Генри нахлынуло щемящее желание обнять. Но вместо этого просто спросил:

– Ты злишься на меня?

– У меня нет причин злиться на вас, Макалистер-сан. – Кимура поднял глаза, решительно глядя на Генри.

– Отчего так официально?

Кимура стрельнул глазами в сторону и Генри догадался, что дело в его помощнике.

– Он нас не слышит, побудь собой хотя бы напоследок.

– Не будем переходить границы, Макалистер-сан. «Дзюсан» остался позади, мы сами его разрушили. Так не будем же оборачиваться. Реальный мир слишком недружелюбен, мы не нужны ему со своими слабостями.

– Вот мы и вернулись в начало, Сора. – Генри выдал некое подобие улыбки. – Знаешь, а тебе идет эта отстраненность. Ты словно бабочка под стеклом, такой же хрупкий… и недоступный.

– И мертвый. Ты это хотел сказать?

Генри выдержал его взгляд, но рука дрогнула, стискивая стенки тонкого картонного стаканчика. Остатки холодного чая брызнули на кожу и лужицами собрались на глянцевой поверхности стола. Сората отреагировал быстро, набросил сверху стопку салфеток, мимоходом касаясь руки Генри, и выхватил бумажные останки из напряженных пальцев.

Над столом повисла пауза, и никто не решался ее нарушить. Кимура подобрался, скрестил руки на груди. Отрешенный взгляд изучал липкую столешницу. Он молчал, и Генри это угнетало.

– Вы, правда, улетаете? – Сората решился первым. – Зачем вы меня позвали? Не пытайтесь отрицать, я хорошо изучил Асикагу.

– Я получил письмо от Дайске, – уцепился Генри за достойную причину, хотя дело было, конечно, совершенно не в ней. Но сказать «я хотел попрощаться» так тяжело. – Думаю, ты имеешь право знать правду, даже если она не принесет тебе желаемого облегчения.

– Ничто не принесет мне облегчения. Но я выслушаю все, что вы мне скажете.

И Генри рассказал, скрыв лишь несколько фактов, которые показались ему личными. Сората слушал с непроницаемым лицом, но по тому, как дрогнули пальцы, как напряглись плечи, Генри понял, что тот не остался равнодушным.

– Эй, вы чего сидите? Посадку объявили уже. – Руми появилась так же внезапно, как и исчезла до этого. Глаза ее возбужденно блестели и с азартом изучали присутствующих.

В холле было шумно. Пассажиры выстроились в очередь, но Генри не торопился вливаться в разноцветную толпу. Руми что-то шепнула Сорате, отчего он незамедлительно пошел пунцовыми пятнами, и повисла на шее у Макалистера.

– У-у-у, я буду скучать, Генри-кун. Но ты нас не забывай, звони, приезжай в гости. Где меня найти, ты знаешь. – Она горестно всхлипнула, утерлась носом о воротник его рубашки и отстранилась. Хлопнула ладонями по плечам и осипшим голосом закончила: – Ну ладно, не люблю долгих прощаний. Удачи! Пойду Масу развлеку, а то и с ним тоже рано или поздно прощаться придется, а я этого не люблю.

И они остались одни. По крайней мере, так казалось Генри, никого кроме Сораты он не видел, всматривался так, словно надеялся увидеть проблески тепла в его глазах, но тот успешно прятал их за длинной челкой. Толпа за спиной потихоньку редела, неминуемо приближая момент расставания.

Неожиданно Сората шагнул вперед, протянул руку и схватился за ткань рубашки на животе, обжигая кожу ледяными пальцами. Генри затаил дыхание, но японец не шевелился, продолжая комкать ткань. Видны были лишь идеально уложенные волосы на макушке.

– Сора… – Генри тронул холодное запястье. – Мне пора.

– Подожди. Я должен сказать. Что бы ты ни думал, я рад, что тебя встретил. Спасибо за все, Генри. И прощай.

Сора Наумова и Мария Дубинина

Синтар. Остров-убийца

Генри Макалистер (шотландец) – частный детектив

Кимура Сората (японец) – бизнесмен

Курихара Хибики (японец) – воспитанник Сораты

Кейт Паркер (англичанка) – девушка Генри

Саваки Мицуки (японка) – невеста Сораты

Масамуне Иноске (японец) – помощник Сораты

Хасегава Руми (японка) – жена одного из спонсоров

Отто Фишер (немец) – психолог

Кутанаги Тору (японец) – корреспондент газеты «Майнити симбун»

Дэвид Тэйлор (американец) – кузен Сораты

Нанами (японка) – нанятая служанка

Аями (японка) – служанка из дома Кимуры

Отоя (японец) – смотритель маяка (лодочник)

История первая, в которой мертвые указывают верный путь

Погода, как и настроение, была на редкость удручающей.

Генри остановился возле окна на втором этаже старого, насквозь сырого здания из обветшалого кирпича. Заходящее солнце безжалостно подчеркивало грязные разводы и пыль на стекле, но далекий горизонт уже затягивался свинцовыми тучами. Обычное английское ненастье. Жаль лишь, царило оно не только за окном.

Когда Генри, бросив все, примчался в такую даль – приморский городок Клифф Энд, обдуваемый ветрами с Ла-Манша – он догадывался, что путешествие снова окажется напрасным.

– Мистер…

– Макалистер, – подсказал Генри, но женщина, заговорившая с ним, и не пыталась запомнить. Сухая и какая-то застывшая, она даже не поменялась в лице, произнося фразы, как строки из Библии, что, наверняка, знала наизусть.