Иван Московский. Том 3. Ливонская партия - - Страница 3

Драгоценностей собственно византийских там было мало, так как совсем старые разграбили ещё латиняне, а те, что посвежее, распродали Палеологи в последние десятилетия своего правления. Потому что им всё время были нужны деньги. А вот османских камушков и жемчугов во дворце хватало. Как и монет разных, ведь в Топкапы находилось казначейство и казна. Вот Мануил со своими ребятами и обчистили её до последнего акче. Не с пустыми же руками ехать к королю Руси.

Книги, опять же, прихватили. Как те, что интересовали Иоанна, так и те, что Патриарх посчитал ценными и важными. Причём не только для христиан, но и мусульман.

– Мерзавец! – орал взбешённый Мехмед, когда узнал о произошедшем.

Но было уже поздно.

Мануил отработал грамотно и оперативно. Ибо готовился. Быстро прошёлся по дворцам и всем ключевым храмам, забирая нужные и важные вещи. Зарезал своих старых врагов из числа тех, кто не успел сбежать. После чего, погрузившись на несколько ждущих его кораблей, ушёл в Чёрное море, а оттуда в Днепр и далее на север. Причём без всякого стеснения поднял красный флаг с восставшим золотым львом, дабы обезопасить себя от домогательств окружающих. Иоанна боялись и уважали, поэтому его кораблям не было никакого притеснения.

Несмотря на попытку разогнать Поместный собор со стороны Мехмеда, Мануил успел достигнуть главного – письменного оформления его решения. А решение там было таким, что у султана аж зуба от злобы сводило. Не об этом он договаривался с Мануилом, не об этом…

Опираясь на риторику Иоанна, Патриарх объяснил гибель Византии через грехопадение правящих династий. И спасение, то есть возрождение её из небытия, как некогда после «латинского плена», считал возможным. Но не абы как, а «выучив уроки», то есть не плодя беззаконие. Дом Ангелов был признан «воровским домом», потому как они свергли законных правителей, Комнинов, и привели в Константинополь захватчиков-латинян.

С Палеологами обошлись не лучше.

Их провозгласили «проклятым змеиным домом», который своим ядом и интригами сгубил все христианские державы Востока. Проще говоря, Мануил вслед за Иоанном обвинил Палеологов в падении и государств крестоносцев, и Восточной Римской Империи с её осколками. А также признал права Андрея Палеолога, что числился с 1463 года титулярным Василевсом, ничтожными, как и всех прочих Палеологов. Включая Мехмеда II, который с 1453 года пытался добиться признания себя их наследником и законным правителем Восточной Римской Империи.

Комнинов же провозгласили последней законной династией. А Иоанна, как единственного мужчину, в жилах которого текла кровь старшей ветви Комнинов, – главой дома. И как следствие, наследным Василевсом.

Очень опасное решение для Мехмеда. Особенно в связи с тем, что султан Египта, как только это узнал, немедленно приказал своим Патриархам[6] собрать свои поместные соборы и подтвердить решение коллег из Константинополя. Чтобы ещё сильнее дискредитировать Мехмеда в глазах его подданных и окружающих христианских держав…

Часть 1. Банка с пауками

Глава 1

Семён сын Безухов вышел из казармы и, поскрипывая свежим снежком, направился к кремлю. Прогулка недолгая, но приятная, ибо снег и бодрящий морозец немало поднимали настроение.

– Эй! Куда прёшь?! – окрикнули его на воротах.

– В класс учебный.

– Служивый?

Семён вместо ответа отвернул тулуп, продемонстрировав форменный красный полукафтан с нашитым на него золотым львом, что скрывался под ним.

– А чего пёхом? – пошутили стражники, стараясь задеть этого юного паренька.

– Хочу.

– Ну раз хочешь, так иди, – хмыкнул недовольный стражник, которому не удалось вызвать на пособачиться его визави. Отчего интерес к нему резко стал увядать. Скучно ему стоять тут, вот и развеивается как может.

Семён же, старательно игнорируя скисшую морду лица этого персонажа, молча направился за провожающим. В кремле находиться случайным людям было запрещено, поэтому вот таких гостей обязательно провожали.

Быстро подошли к царскому терему. А там Семёна приняли, сверяясь со списками…

Парню повезло.

Когда весной 1475 года в Москве была открыта начальная школа, он сразу туда и попал. Там учили ровно трём вещам: чтению, письму и счёту. Чтению, понятно, всякому на русском языке. Письму по новым правилам, установленным для секретариата короля. А счёту всего четырём основным арифметическим действиям[7], но сразу с арабскими цифрами да по десятичной системе. Плюс ко всему заучивали таблицу умножения 10 на 10. В общем – ничего сложного. Но отбор такой, что только смышлёных брали, таких, чтобы за год освоили программу, не имея никакой подготовки. Король лично отбирал. И Семён смог попасть. И отучиться. И экзамены выпускные сдать, которые также Иоанн свет Иоаннович принимал, контролируя качество выпускников.

Это ему аукнулось. Он ведь служил уже в его армии, обычным аркебузиром. Начинал ещё на Шелони. Вот по совокупности его в младшие командиры и подняли, приставив к орудию – трёхфунтовому фальконету.

Успех? Для вчерашнего крестьянина – невероятный.

А после кампании 1476 года его среди прочих выпускников первого года направили во 2-й класс начальной школы. Там преподавали более продвинутую математику, основы физики и основы химии. Самые азы. Базис из базисов. И параллельно Семён посещал артиллерийский класс, также основанный в 1476 году. Занятия и там, и там вёл лично государь с помощниками. Иногда сам вещал, иногда наблюдал за будущими преподавателями, корректируя их или дополняя.

Вот туда-то Семён сын Безухов, и направлялся.

Вошёл в сени. Снял тулуп. Обстучал валенки[8]. Снял их, поставив на решётку, чтобы они просохли. Надел выделенные ему тапочки. Положил шапку на специальную полку и прошёл в учебный класс.

У входа стояла небольшая групка[9], весело потрескивающая углями, что недурно отсекала уличную прохладу. У стен на цепных подвесках – восемь спиртовых ламп[10].

Между ними четыре ряда по две двойные парты вроде поделки Короткова, что развивал идею Эрисмана, то есть это были те самые классические парты с наклонной поверхностью, сблокированные с лавочкой. На каждой стояла керамическая чернильница-непроливайка с тушью, прикрытая откидной крышечкой, коробочек с мелом для присыпки и металлическое перо на деревянной палочке для письма. Всего этого за пределами королевской администрации и окружения Иоанна Семён не видел. Хотя уже успел поглазеть на быт уважаемых людей. И не то что не видел – даже не слышал, поэтому особо гордился своей сопричастностью к чему-то передовому.

На стене висел большой такой деревянный щит, густо закрашенный чёрной краской. У его основания на небольшой полочке лежали кусочки мела и тряпки. А ещё указка.

Никаких учебников не было. Не успел король их сделал, так что работал по кое-как состряпанным конспектам, рассказывая о том, почему перегревается пушка при выстреле, почему происходит откат, как летит снаряд, и так далее. В предельно простом и доходчивом научно-популярном ключе. Однако про формулы не забывал и пусть в предельно ограниченном формате, но их давал.

А слушатели сидели и со всем радением записывали уже свои конспекты. Бумагу для этого им выдавали, как и специальные подставки со стеариновыми свечами, дабы больше света. После каждой темы – беседа. Аудитория маленькая и предельно заинтересованная в обучении. Все вчерашние крестьяне да посадские из бедных. Для них эти знания – калитка в большое будущее, поэтому старались от души и вдумывались в то, что им преподаватель августейший вещал.