Иван Московский. Том 3. Ливонская партия - - Страница 13

Но то не суть.

Главное то, что этот шаг фактически вынуждал нашего героя вновь обращаться к православию, отходя от католичества. И Папа не мог не отреагировать на это. Посему 12 июня 1477 года в Москву вошла достаточно серьёзная и представительная делегация Святого Престола во главе с нунцием – официальным послом. Причём делегация эта вышла из Рима задолго до получения Сикстом IV послания Иоанна «о рабах». Они никак в этом плане не пересекались. Да и вопросы это были несоизмеримых величин.

Самым интересным оказалось, что нунцием оказался кардинал Родриго Борджиа. И когда Иоанн услышал имя, то едва сдержался от того, чтобы приказать без промедлений удавить этого гада, о котором он был наслышан ещё в прошлой жизни. Может быть, это и не тот Борджиа, но…

– Ваше Величество, – вкрадчиво произнёс кардинал на латыни во время приватной встречи без галстуков, которую проводили в сокращённом и неформальном формате, – к моему огромному сожалению, но ландмейстер католического ордена не может дать вассальную клятву православному монарху.

– Вы опять меня не слышите, – терпеливо возразил король, также на латыни, которой хорошо владел. – Речь идёт о том, чтобы ландмейстер христианского ордена дал вассальную клятву христианскому монарху. Ведь и он, и я веруем во Христа. Не так ли?

– Так, – кивнул Родриго, – но есть нюансы…

– Как я и говорил, – вклинился в разговор Бернхард фон дер Борх, чем вызвал взгляд полный неудовольствия со стороны кардинала.

– А что мешает Бернхарду принять титул герцога и трансформировать Ливонию в герцогство? В светское государство? Ведь функции ордена по крещению язычников в этих краях уже выполнены. Зачем он тут? Орден и так уже светское государство, которое лишь по привычке кривляется.

– Почему же сразу кривляется? – в какой-то мере даже обиделся ландмейстер, которому такие слова пришлись не по душе.

– А что вы делаете? Сколько язычников вы обратили в христианскую веру за последние полвека? Вот! Ни одного. Сколько за минувшее столетие вы предприняли походов в Святую землю, чтобы освободить Гроб Господень? И тут ни одного? А чем же вы занимаетесь? Ведёте хозяйственную деятельность, подавляете крестьянские восстания и воюете с соседями за их землю. С христианскими соседями, прошу отметить. Как с католическими христианами, так и православными. То у Польши хотите что-то отжать, то у Новгорода, то у Литвы, то у Пскова. Вы как орден изжили себя чуть более чем полностью. И превратились по своей сути в пародию на тамплиеров.

– Но… – хотел было возразить ландмейстер, но осёкся, не найдя слов.

– Русь, в отличие от вас, последний век только и делает, что ведёт войны с магометанами. И подчинив их земли, планомерно занимается обращением их в христиан.

– В православных, – поправил Родриго короля.

– В христиан, – с нажимом повторил Иоанн. – В Иисуса веруют? Веруют. Крест носят? Носят. Так что же вам, собакам, не хватает?

– Ваше Величество! – воскликнул Борджиа, которому это сравнение очень не понравилось.

– А что не так? Я в чём-то ошибся? Так поправь меня.

– Ваше Величество, – взяв себя в руки, произнёс кардинал, – Святой Престол готов порекомендовать Бернхарду дать вам вассальную клятву, если вы убедите Патриарха признать решение Ферраро-Флорентийского собора. А потом утвердите это решение на территории Руси.

– Ты издеваешься? – с усмешкой спросил Иоанн.

– Конечно, нет!

– Ферраро-Флорентийский собор просто был настолько бестолково и непрофессионально организован, что ссылаться на него стыдно.

– Так вы отрицаете его решение?! – с нарастающим раздражением спросил Борджиа.

– Я отрицаю наличие элементарного здравого смысла у, к счастью, покойного Евгения IV, который, судя по всему, дальше Италии не видел и видеть не хотел. Дилетант и бездарь на Святом Престоле – это проклятие для всех христиан.

– А что конкретно вам не нравится? – вместо закипающего нунция спросил Бернхард.

– Сама идея Ферраро-Флорентийского собора благостна. Это факт. Преодолеть раскол христианства необходимо. Но как это попытались сделать? Стыдно сказать. Я вообще не понимаю, на что рассчитывал Святой Престол, затевая это дело. Его цель заключалась в том, чтобы дискредитировать объединение христиан? Или что? Судя по всему – именно в этом. Иначе как объяснить тот факт, что Евгений IV начал Собор с того, что прямо и публично нарушил свои обязательства как принимающая сторона и организатор. Что он обещал? Правильно. Денежное довольствие делегатов, дабы они не думали о хлебе насущном во время дебатов. А что сделал? Обманул их. Уже этого достаточно, чтобы в глазах любого честного человека Ферраро-Флорентийский собор признать воровским.

– Позвольте! – воскликнул Родриго, возмущённый такой оценкой.

– Сидеть! – рявкнул Иоанн, усаживая попытавшегося было встать Борджиа обратно в кресло. – Итак. Евгений IV поступил как первостатейный мерзавец, нарушив свои обязательства перед делегатами. Что само по себе ставит крест на Ферраро-Флорентийском соборе, лишая его правомерности. Признать его – несмываемый позор. Даже не потому, что он плох, а потому, как он был проведён. Одного этого достаточно для того, чтобы выбросить тело Евгения IV из его могилы и публично осудить, как раскольника, мерзавца и пособника дьявола на земле. Но, допустим, что он не пошёл бы на поводу дьявольского искушения и удержался бы от соблазна сообщить всем вокруг, какое он дерьмо. Что бы с Собором в остальном было не так тогда? Да всё. Увы. Видимо, у Евгения IV вместо головы была просто гнилая репа, ибо за что ни возьмись в этом Соборе – всё сделано без толку и разумения. Словно он и не Папа, а какой-то чумазый селянин, которому поручили руководить тем, в чём он ничего не разумеет.

– Выбирайте выражения! – прошипел Борджиа, красный как рак и раздражённый до крайности.

– Ваше Величество, а что конкретно он сделал не так? Кроме того, что «всё», – вновь спросил ландмейстер, стараясь предотвратить кризис, в который Родриго готов был уже низвергнуть переговоры.

– Если отбросить эмоции, то он просто зашёл не с той стороны и пошёл не туда. Он начал строить крышу, не возведя фундамента. При этом строителям завязал глаза и вперемежку с кирпичами да черепицей навалил репы, свёклы, грабель и прочего непригодного к строительству крыши имущества. Вспомните – орос подписывали без ознакомления практически все участники. Их вынудили к этому совершенно воровским способом. Но это нормально. В этом весь Евгений IV – вор и мерзавец. А сами вопросы, поднятые на Соборе? В сущности, они были глубоко второстепенные и мало относились к насущным делам, которые требовалось обсудить и решить. Вот поэтому Ферраро-Флорентийская уния не была признана православными. И у неё нет будущего и никогда не было. Суть-то в чём. На текущий момент большинство православных находятся в руках магометан. А тем их воссоединение с католиками не только не нужно, но и опасно. Именно поэтому предельно глупо пытаться это делать в лоб. Это невозможно технически.

– Вы считаете, что вопрос о филиокве второстепенным? – выгнул бровь Родриго Борджиа.

– Да, я считаю, что это наследие ариан можно было бы обсудить и позже. Вы ведь не хуже меня знаете, что концепция филиокве была введёна Карлом Великим как компромиссное решение для примирения христиан никейского обряда и ариан, каковых в Испании и Франции было в те годы изрядно. Нет? Не знали? Серьёзно?

– Кто вам эти глупости сказал? – раздражённо фыркнул Борджиа.

– Тот же, кто рассказал и показал тексты, без всякого сомнения подтверждающие факт грубого и примитивного подлога Исидоровых декреталий. Точнее, их правильно было бы назвать Лже-Исидоровы. Сделаны они были, судя по языку и ошибкам, при дворе Карла Великого и подарены Папе. Учитывая грубость подделки, вряд ли в Риме это не поняли. Но мне всё равно. Я не хочу давать ход этим сведениям, на основании которых Рим претендует на первенство в христианском мире. Ибо мне нужно, чтобы христиане примирились, а не передрались. И я очень вас прошу, прекратите маяться дурью и строить из себя муху на стекле.