Двуликий бог. Книга 2 (СИ) - Кайли Мэл - Страница 35

— Придётся избавиться от неё, — полный пренебрежения голос прозвучал уже в стороне: вытирая ладони мягкой тканью, Локи обошёл меня, остановился напротив, передёрнул плечами, точно мой нелепый вопрос не заслуживал даже обсуждения. Сердце моё обмерло в тот миг, я раскрыла губы, но не сумела ничего сказать — так и окаменела, словно лишилась разума. В глазах защипало — сразу, без предупреждения. — Ну, Сигюн, подумай сама, — голос бога огня уговаривал, хотя всё ещё был полон насмешки и легкомыслия, — вторую такую прихотливую и своенравную госпожу я не выдержу в своём чертоге… — всё ещё не сомкнув губ, я обратила на него взгляд блестящих растерянных глаз, уже готовых разразиться горячими слезами. Приподняв бровь, каверзный супруг глядел на меня со снисхождением и умилением, точно на дитя. Затем, запрокинув голову назад, звонко рассмеялся. В тот миг я почувствовала, как слезинка упала с ресниц, потекла по щеке. Его смех звучал далёким злым эхом.

— До чего же ты глупая госпожа, Сигюн, — смеясь, Локи склонился ко мне, вытер большим пальцем влажный след с моего лица, заглянул в глаза уже совсем другим взором — мягким, любящим, чуть укоряющим. — Даже не знаю, за кого ты меня принимаешь. Если родится дочь, конечно, я признаю её своей и буду любить ничуть не меньше, чем её наивную, доверчивую мать… — я заморгала, чтобы сдержать слёзы, и прежде, чем я сумела обратить на него взгляд, бог огня запечатлел на моих дрогнувших губах чувственный поцелуй, полный животворящей нежности.

— Ты издеваешься, а у меня чуть сердце не остановилось, — едва справляясь с неверным голосом, произнесла я, всё же решившись поднять светлые ресницы. Уголки глаз жгли слёзы, и я ещё не могла с ними совладать. Я испугалась, чего таиться. Жестокая шутка непредсказуемого супруга вывела меня из равновесия. Плечи дрожали.

— Годы идут, а ты всё такая же легковерная, — ухмыльнулся бог лукавства, присев на корточки передо мной, взяв в ладони мои похолодевшие пальцы, ласково коснувшись губами их тыльной стороны. С обидой поджав губы, я высвободила руки, вернула на плечи рукава платья и поднялась со своего места. Я ощутила сильную слабость и головокружение, однако, объяснив их волнением, не придала своему состоянию особого значения, выдохнув, прошлась по покоям. Локи молча наблюдал за мной, затем встал на ноги. — Не сердись, моя госпожа. Пойдём, разделишь со мной вечернюю трапезу, — и обаятельный спутник протянул мне руку. Я взглянула на него с осуждением и укором, покачала головой, но, поколебавшись, ладонь всё-таки подала. Бог обмана обнял меня за талию, и мы вместе покинули покои.

А уже на лестнице я упала. Это произошло очень неожиданно для всех, и я солгала бы, сказав, что не успела испугаться. Я испугалась, потому что помнила, чем окончилось моё предыдущее падение на злополучной лестнице. К счастью, когда ноги отказали мне, Локи был рядом и успел поймать меня с присущей ему ловкостью. Я слегка покачивалась в его надёжных руках (а может, это покачивался изменчивый мир вокруг меня — я толком не понимала) и не могла даже сосредоточить взгляд на муже. Тело бросило в жар, стало нечем дышать, я только и сумела, что раскрыть губы, точно рыба, злым случаем выброшенная на берег.

— Сигюн? — испуганное побледневшее лицо господина склонилось надо мной, Локи мягко опустился на одно колено прямо на ступенях, всё ещё удерживая меня, высвободил ладонь, коснулся моего лба. Мне показалось очень странным, что обычно такие тёплые руки бога огня в тот раз оказались прохладными. — Да ты горишь… — нахмурившись, прошептал он, после чего с лёгкостью перехватил меня и поднялся на ноги, взлетел по ступеням вверх. — Лекаря сюда, — распорядился он у дверей в мои покои, и голос его был таким жёстким и зловещим, что один из стражников, приставленных к ним, сорвался со своего места, словно ужаленный. Озабоченный ас вошёл в покои, бережно уложил меня в постель, укрыл покрывалом.

— Не хочу, Локи, — жалобным слабым голосом простонала я, стараясь сделать полноценный глубокий вдох, — жарко… Мне так жарко, отпусти…

— Потерпи, — он сел рядом, убрал волосы с моего лица, зачесав их ладонью назад, склонившись, коснулся губами лба, а затем отстранился, поморщившись, точно обжёгся. — Ничего не понимаю, — прошептал в сторону, — с чего бы это вдруг?..

Когда явилась Хельга, я уже пребывала в беспамятстве, только судорожно сжимала ослабевшими пальчиками свой живот и шептала нечто вроде: «Мой малыш… Как жарко… Нечем дышать…» Я не испытывала боли, но задыхалась. Воздуха не хватало, а горло пересохло, точно меня засунули в огромный очаг, в огонь. Руки дрожали. Прохладная ткань опустилась мне на лоб, прошлась по щекам, шее, груди, сорвав с губ сдавленный стон блаженства. Я пришла в себя и приоткрыла глаза. Мир расплывался, и я видела перед собой только тёмные пятна, смазанные очертания. Двое стояли у камина, слышались приглушенные голоса, смутно мне знакомые. Я затаила дыхание, прислушалась.

— Что это, Хельга? — ледяной, бесстрастный тон, но за внешней сдержанностью таилась дрожь — то ли волнения, то ли злости.

— Пока неясно, повелитель, — робкий, приглушённый, осторожный, точно вот-вот разразится буря. — Никаких внешних повреждений, никаких первопричин, никаких признаков угрозы для ребёнка, да и для госпожи тоже…

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?.. — тихий голос дрогнул от злости, и тотчас его перекрыл звон пощёчины. Мои ресницы встрепенулись, но я ещё не до конца понимала, где нахожусь. — Ты госпожу свою видела или ослепла вконец?! — глубокий мужской голос сорвался на крик высшего раздражения, затем смягчился, пусть и не утратил переполнявшей его глухой ярости. — Лучшая лекарь Асгарда, а глупа, как дерево. Соберись! — Локи помолчал, вздохнул глубже, как делал всегда, когда понимал, что необходимо успокоиться. — Яд?..

— Может и глупа, да только никто в любом из миров, где есть лекари, не даст Вам ответа, повелитель. Ставлю голову на отсечение, — ответила женщина с нескрываемой обидой, какую я никогда прежде не слышала в голосе спокойной и понимающей прислужницы. Мне стало жаль Хельгу. Оскорбление бога огня было несправедливым, а реакция — необдуманно бурной и эмоциональной.

— Не клянись пустой головой, которая и ценности-то не представляет, — огрызнулся хозяин золотого чертога больше для порядка. Едва ли слова служанки могли его хоть сколько-нибудь задеть. — Отвечай, когда господин спрашивает тебя.

— Нет такого яда, который не оставляет никаких следов. Ничто не отравляет госпожу, я удостоверилась в этом прежде всего. Да и хотели бы убить — убили бы мгновенно, а если хотели бы отомстить, то избрали бы что-то мучительнее жара.

— Пошла вон…

Миновало несколько долгих, бесконечных дней, в которые я почти не покидала постели. Я испытывала слабость, мучительную давящую слабость, почти бессилие, беспомощность, от которой хотелось плакать и скулить. Я много спала и много бредила, а когда приходила в себя, Локи неизменно оказывался подле меня. Он смотрел на меня таким странным взглядом: и потерянным, и сострадающим, и как будто виноватым. Чуткий супруг заботился обо мне, ни на минуту не оставлял без внимания. По крайней мере, в те моменты, которые я помнила.

— Воды… — попросила я таким слабым голосом, что мне самой стало жаль себя, и на глаза навернулись слёзы. Мне казалось, я умираю. Медленно, постепенно, чтобы могла всё почувствовать. Локи никогда не поддерживал подобных сомнений во мне, но его мрачное выражение лица и беспокойный ищущий взор говорили красноречивее слов. Бог огня помог мне приподняться, дал напиться. Холодная вода облегчала мои страдания, но только на короткие мгновения. Затем всё начиналось заново. — Что со мной, Локи?..

— А это ты мне скажи, — ответ супруга, его ровный тон, совсем не сочетавшийся с выражением бледного лица, удивили меня. Я сосредоточила на нём взгляд. Мужчина слабо улыбнулся. — Лекари сбились с ног, ты знаешь. Тебе удалось озадачить весь Асгард, даже Эйр не смогла понять, что губит тебя. А значит, открыть правду можешь только ты сама. Прислушайся к своим ощущениям, самым глубинным. Чего ты хочешь? О чём просит тебя твоё тело или, может быть, душа?..