Двуликий бог (СИ) - Кайли Мэл - Страница 3

— Тор часто несёт чушь, — вкрадчиво начал хитроумный бог. Мы с подругой переглянулись и вновь покорно и робко опустили глаза, — но на этот раз он прав. Твоя дочь красива, остроумна, и некому сейчас развлечь меня, заставить забыть моё горе, — в голосе мужчины, однако, звучало столько насмешки и самодовольства, что становилось ясно: судьба его первой семьи, пусть и очень необычной, волновала лукавого аса крайне мало. Не выдержав, я подняла гневный взгляд на Локи, но его, казалось, только забавляло моё замешательство. Коснувшись тыльной стороной ладони моего лица, отчего я невольно затаила дыхание, дух огня продолжал. — Отдай мне свою дочь, Бальдр.

— И думать забудь! — рассердился отец, тотчас дёрнув меня за руку и заставляя сделать шаг за его спину. Очнувшись от минутного наваждения, я поспешила укрыться за его плечом. Локи не пугал меня, в отличие от перспективы так скоро стать женой — почти рабыней! — одного из асов. В отличие от большинства своих сверстниц я совсем не стремилась стать хозяйкой чужого очага и чертога, вверить жизнь и судьбу в иные руки, кроме собственных. Я смело смотрела холодными бледно-голубыми глазами прямо в беснующиеся огненные глаза бога обмана, и что-то страшное зарождалось на глубине его взгляда. Тогда я впервые увидела его вторую сущность. — Чтобы моя прелестная добрая дочь попала в руки каверзного мерзавца, подобного тебе?! Не бывать этому. Ты погубишь мой хрупкий прекрасный цветок, бог предательства и обмана, развратишь её непорочную душу! Никогда этому не бывать!

— Непорочную душу? — и Локи громко рассмеялся, но я чувствовала, в какой гнев его привели слова отца, — словно яд разлился по воздуху. Я и сама была немало поражена: столь резкое оскорбление сорвалось с губ обычно такого ласкового и благоразумного отца. Глаза пламенного аса зловеще сверкнули зелёным огнём и вдруг стали изумрудными, как у кошки или злого духа. — Не зарекайся, ас! Ведь за такие речи можно ответить кровью! Я самый хитроумный из богов Асгарда, не раз выручавший вас всех из беды. Где Тор действует кулаками, мне помогает мой гибкий ум. Я — часть той силы, древнее которой только Один-Всеотец, я дал людям Мидгарда чувства, я породил детей, способных уничтожить все миры и поставить на колени самих богов! Тебе ли, бог света, стоять на моем пути?!

— Не горячись, Локи! Прости брату неосторожное слово! — почтительно и примиряюще произнёс Тор, легко сгребая разгневанного бога огня своей огромной лапищей. Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Отец и лукавый бог всё ещё метали друг в друга молнии ненавидящими взглядами, поэтому я была даже рада, что рядом оказался силач Тор. Никогда раньше я не видела спокойного и мягкого Бальдра таким. — Пусть Всеотец разрешит ваш спор! Он старший в нашем роде, и ему открыто многое, что неведомо всем остальным, пусть он рассудит, принесёт ли этот брак благо или скорбь, — и обе стороны согласились, чтобы не развязывать войну и не проливать кровь.

— Не волнуйся, дочка, Один мудр, он не отдаст тебя в жёны Локи, — уже гораздо мягче, чем он говорил с богом огня, сказал отец и провёл ладонью по моим светлым волосам. Я не волновалась. Такой далёкой и невозможной казалась мне глупая идея беспечного Тора, что я не могла осознать, на краю какой бездны находилась. Локи рассерженно встряхнул копной золотистых волос и стремительно направился к трону Всеотца. Я провожала его широкую спину взглядом. Неожиданно в голове промелькнула мысль, заставившая меня вздрогнуть: если мне и суждено когда-нибудь быть отданной одному из асов по воле прародителей, то пусть это будет непокорный и непредсказуемый бог огня.

Глава 2

Я не знаю, что сказал Всеотцу хитрец-Локи в тот день, но Один лишь внимательно посмотрел на него долгим испытующим взглядом и вышел из зала в галереи. В последний раз двусмысленно взглянув на меня, лукавый бог поспешил за ним своим широким решительным шагом. Мне всё ещё казалось, что происходящее — нелепая и злая шутка, но отчего-то я не могла ни пить, ни есть, невзирая ни на какие уговоры. Тор — виновник моих злоключений — уже наивно забыл о том, что это он втравил меня в историю, невольно рассорил моего отца с самым коварным и безжалостным существом в Асгарде и поставил на кон всю мою будущую жизнь. Теперь он продолжал пировать вместе с Сив и своими товарищами по оружию, описывая различные приключения в стране великанов, чтобы его и правда поразил гром!

И только златовласая богиня смотрела на меня сочувственно и смущённо. Я не винила её. Собственно говоря, я и Тора не винила, хоть и рассердилась на него; в конце концов, он сделал это не со злого умысла, а из самых лучших побуждений. Кто же виноват, что он был так твердолоб. Я испытывала смешанные чувства. Мне хотелось сорваться со своего места и бежать вслед за Всеотцом, услышать его мудрые думы, увидеть красивое и в то же время жестокое лицо Локи, понять, что же таится за этим импульсивным решением: искренний интерес, надеяться на который я не смела, или запал и мстительность, возможность поставить на место Бальдра, досадить ему. Но отец, как чувствовал, больше не отпускал меня от себя ни на шаг, и мне приходилось сидеть среди асов, слушая их россказни и совершенно не разбирая слов за оглушительным стуком собственного сердца.

Моя мать, ровно как и отец, была не в восторге от неосторожного предложения Тора и его неожиданных последствий. Только если у Бальдра прямолинейность Локи вызвала гнев, то Нанну она ввергла в ужас. Моя милая заботливая госпожа! Как она вся побледнела, как затрепетала, словно испуганная лань в лесах Мидгарда! Она так крепко и нежно прижала меня к себе, что я сама едва не заплакала, хотя до этого и не была огорчена. Только в тот миг я осознала, что решение, которое примет Один, может вынудить меня навсегда покинуть отчий дом, и тогда я даже не знала, смогу ли я вновь увидеть своих близких, учитывая, как сильно мой возможный муж недолюбливал отца. И это было взаимно.

Наконец, сжалившись над нашим общим смятением и назревающим горем, бог света отпустил меня с пиршества при условии, что я не буду отходить от матери ни на шаг. Мне так опостылело окружающее радостное празднество, когда сама я пребывала в полном замешательстве, что я с радостью согласилась. Я держала Нанну под руку и медленно шла рядом, склонив голову ей на плечо. Сердце переполнила вдруг дочерняя нежность, мне хотелось коснуться светлого лица матери, обнять её, прижаться и никогда больше не отпускать. Смутные предчувствия тревожили мою душу, и я даже представить себе не могла, как скоро им суждено осуществиться.

Навстречу нам, мирно беседуя, шли двое верховных богов. Какие-то особенные отношения связывали этих двоих, недаром Один не только прощал Локи все его каверзные проделки, но и нередко обращался за советом к хитроумному богу. «Он ни за что ему не откажет», — мимолётно пронеслось в голове, а горло тут же сдавило зарождающимися слезами. Я поспешно опустила взгляд, боясь, что мои глаза выдадут меня. Приблизившись к верховному богу и его роковому спутнику, мы поклонились в знак приветствия и уважения. Нанна хотела было проследовать мимо, надеясь, что Всеотец ещё не принял окончательного решения, но довольное лицо Локи, на которое, не сдержавшись, я взглянула украдкой, говорило само за себя, а Один мягким, величавым жестом остановил богиню. Я же так и осталась стоять, не поднимая головы и трепеща от волнения.

— Правда ли, о Нанна, что Локи просил у моего сына руки твоей дочери, и он грубо отказал ему? — строго спросил властелин. Асинья медленно приподняла лицо, устремила на него взгляд своих светлых глаз, полных искренней растерянности и печали. Отец всех богов вызывал у моей матери почти такой же сильный трепет, как и горячо любимый супруг, так мало на него похожий. Я украдкой переводила взгляд с Нанны на Одина. В отличие от своей прародительницы, я не испытывала перед Всеотцом ни доли страха или стеснения. Правда, мне никогда не доводилось видеть отца ратей в гневе или в бою. Кто мог знать, как менялся мудрейший из богов в пылу сражения?