Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 1728

– Петр об этом знает? Он не настаивает на проведении расследования?

– Знает, я ему уже рассказал. Была у него, конечно, такая подвижка – а не найти ли нам этого спецназовца, а не раскрутить ли его? Но я так думаю, что, во-первых, взрыв был подготовлен профессионально, и мы едва ли что смогли бы доказать. А во-вторых, что-то мне его и ловить не хочется. Если бы такое случилось с моим отцом, еще неизвестно, как бы поступил я сам.

– Вот, Лева! – Стас энергично махнул крепко сжатым кулаком. – Именно за это я тебя и уважаю – судишь о человеке не только по статьям закона, но и по совести. А статьи без совести – узаконенное беззаконие.

– Стас, да ты прямо второй Спиноза! – рассмеялся Гуров, слушая сообщение диктора о прибытии борта Мадрид – Москва.

– Есть маленько, – горделиво заулыбался Крячко и тут же тихо охнул: – Лева, ты глянь, какая красота пошла на посадку! Ты смотри!.. Прямо-таки Мисс мира – да и только. А вот с ней кто идет… Ни дать ни взять – пингвин раскормленный. Господи, что ж она в нем нашла?

– А-а-а… – Гуров понимающе кивнул. – Да, ты прав… Красавица и пингвин. Кстати, знаешь, кто эта особа? Та самая Юлька Супер, в некотором смысле Ассоль из Жукова. Ну что ж, нашла-таки она свою судьбу. Правда, не с капитаном Греем под алыми парусами, а с денежным пингвином. Но, как ни верти, и это вариант.

– Мать его в Кострому! Вот так и уходит безвозвратно наш генофонд, вот так и уезжают все самые красивые за «бугор»…

– Не тужи, – ободряюще подмигнул Гуров, – все не уедут. А уж самые-самые лучшие обязательно всегда возвращаются.

Увидев толпу пассажиров, вливающуюся в двери зала ожидания, он вскинул букет и пошел навстречу Марии, цветущей своей неотразимой, блистательной улыбкой.

Николай Леонов

Золотое притяжение

Глава 1

— Ты совсем охренел?

— А что такого?

— Да нет, ничего! Домой он явился! Простой! Ты бы еще на работу ко мне пришел. В кабинет. На прием бы записался по личному вопросу.

— Дмитрий Петрович, я…

— Я уже пятьдесят лет Дмитрий Петрович! Что, по телефону нельзя было поговорить?..

На площадке третьего этажа одной из элитных московских многоэтажек стояла молодая девушка. На лице ее отражалось недоумение, она не знала, как ей поступить.

Двойная дверь, ведущая в ее квартиру, была открыта, можно сказать, наполовину. Внешняя — широко распахнута, внутренняя — плотно прикрыта. Из-за нее доносились оживленные голоса собеседников, и девушка, вынужденная невольно подслушивать, чувствовала себя неловко. Поколебавшись, она решила снова спуститься вниз, чтобы переждать этот эмоциональный и, по-видимому, неприятный разговор отца с каким-то гостем. Но то, что она услышала дальше, заставило ее переменить намерение.

— Зачем по телефону? Я, наоборот… я хотел как лучше. Чтоб по-тихому все, келейно, между своими.

— Между своими? Тамбовский волк тебе свой.

— Обижаете, Дмитрий Петрович! Мы для вас расстарались, все в лучшем виде обделали. Люди расчет ждут.

— Ждут? Да с них за такие дела с самих денег надо взять, с людей твоих. Цену, да и неустойку еще. Обделали они. Вот именно, что обделали. Так обделали, что и захочешь, хуже не измажешь. Самоубийство, вашу мать! Три раза сам себя ножом пырнул! Самоубийца!

— Дмитрий Петрович…

— Знаю, что я Дмитрий Петрович! Связался с вами, дураками, на свою голову. Мне теперь только для того, чтобы в изоляторе дело замять, немерено отстегнуть придется. Расчета они ждут! Расчет только вполовину.

— Дмитрий Петрович!

— И это еще много. Деятели, вашу мать! По-хорошему бы вас, таких деятелей… Ладно. Вечером зайдешь к Юре, он тебе отдаст. И чтоб я тебя больше не видел. А еще раз домой сунешься…

— Да понял я, понял.

— Иди.

Внутренняя дверь квартиры открылась, и оттуда показался приземистый плотный мужчина в спортивном костюме. Воровато оглядев абсолютно пустую в этот момент площадку, он спустился по лестнице вниз, подошел к серой «девятке» и, сев за руль, выехал со двора.

Через несколько минут из того же подъезда вышел солидный седовласый господин и сел в представительский «Мерседес», ожидавший возле дома.

И только после того, как блистающая черным лаком машина скрылась из виду, с площадки четвертого этажа спустилась заплаканная девушка и вошла в квартиру.

Некоторое время она бесцельно ходила из угла в угол, то и дело натыкаясь на предметы из-за слез, застилавших глаза, потом прошла в кухню. Открыв небольшой шкафчик, стала перебирать упаковки с таблетками и, найдя то, что ей было нужно, подошла к холодильнику. Когда отец обедал дома, он всегда выпивал стопочку «для аппетита» и любил, чтобы водка была холодной. Она достала бутылку, наполнила до краев прозрачной жидкостью большую чайную кружку и начала одну за одной выковыривать запаянные в пластик таблетки. Набрав полную горсть глянцевитых коричневых горошин, закинула их в рот и отхлебнула из кружки. Горькая влага не пошла внутрь, лишь опалила гортань. Девушка закашлялась, таблетки изо рта посыпались на пол. Поняв, что так ей не добиться желаемого эффекта, она собрала таблетки и стала глотать их по одной, запивая жгучей отравой…

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. Гуров хотел сразу нажать на сброс, показывая непрошеному абоненту, что очень занят, но, взглянув на экран, увидел, что звонит Орлов.

— Алло, — недовольным тоном проговорил он в трубку, давая понять, что его побеспокоили очень некстати.

— Лева! — возбужденно проговорил генерал. — Ты сейчас где?

— То есть как это, где? По банку работаем со Стасом. Вы же сами нам поручили это дело. «Архиважное» и «архисекретное». Я, между прочим, сейчас свидетеля допрашиваю. Тоже очень «архиважного».

— Бросай свидетеля, Лев, Крячко допросит. У нас ЧП!

— Что там опять?

— Самоубийство. Да не простое. Крупный чин из Минобороны, «большая шишка». Дуй сейчас на Троекуровское, проследи там, чтобы все как следует осмотрели. Сам понимаешь, с такими персонами…

— Понимаю, — буркнул Гуров, очень недовольный, что его дергают с одного дела на другое. — А почему сразу на кладбище? Его что, уже хоронят?

— Почти. Дочь у него там. Недавно похоронил. А потом и сам… В общем, на ее могиле он застрелился, по моим предварительным сведениям. Группа уже на месте, но у них приказ — до твоего появления ничего не трогать. Так что поторопись. В том, что это самоубийство, думаю, можно не сомневаться, но проконтролировать не мешает. Ты человек опытный, тебе и карты в руки. А как закончите там, подъедешь в Управление, я тебе основную раскладку по этому делу разложу. Лады?

— Лады.

Нахмурившись, Гуров вышел из небольшого кабинета, где допрашивал свидетеля, и постучал в соседнюю дверь. Там с еще одним свидетелем работал Крячко.

— Слушай, Стас, тебе с этим товарищем долго еще? — поинтересовался Лев, когда Крячко вышел в коридор.

— Не знаю. Не очень. А что стряслось?

— Орлов только что позвонил. Опять у него ЧП. Мне уехать нужно. Закончишь со своим, будь другом, возьми моего в нагрузку. А в другой раз я тебя выручу. Настоящие друзья должны помогать друг другу.

— Правда? А кто мне невосполнимые затраты времени возместит? Не говоря уже о нечеловеческом напряжении сил.

— Ладно, Стас, не валяй дурака! Там срочно. Я сейчас скажу своему, чтобы он подождал немножко, минут… минут… сколько?

— Сорок.

— Ладно, пятнадцать. Скажу ему, чтобы он минут пятнадцать подождал, а потом ты с ним поработаешь. Договорились?

— Нет, с этим надо что-то делать. Уже буквально на шею садятся все кому не лень. И почему это я так безропотно позволяю себя эксплуатировать?

— Спасибо, Стас, ты настоящий друг.

Дружески похлопав коллегу по плечу, полковник вышел из теплого и сухого офиса в промозглую осеннюю мглу.

Он не испытывал ни малейшего восторга по поводу своего нового задания и с удовольствием поменялся бы местами с Крячко. Ноябрь в этом году выдался на редкость дождливый и холодный, и перспектива провести несколько часов среди могил и атмосферных осадков его совсем не прельщала.