Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 1502

– Спокойно! – остановил его Гриб. – Не надо таких бурных чувств. Мы же деловые люди. Сейчас я загляну к тебе, и мы все обсудим.

– Вот дьявол! Ко мне сейчас не стоит… – мгновенно впадая в отчаянный тон, ответил Арнольд Евгеньевич. – Обстоятельства… Нет, правда, тебе же самому это не нужно… Давай что-нибудь придумаем. Например, через пару часов в парке…

– Никаких парков! – отрезал Гриб. – Прямо сейчас. Я буду стоять в двух кварталах от тебя. Вот тут большой магазин цветов. Свежие цветы в любое время года! Красота неописуемая! Лучшего места для встречи двух влюбленных и не придумаешь, ха-ха!.. А если серьезно, то я жду тебя возле магазина через двадцать минут. Не явишься – ждать не буду. Ты этого хочешь?

– Ладно, я постараюсь выбраться ненадолго, – совсем погасшим голосом проговорил Арнольд Евгеньевич. – Ты только намекни, что все получилось…

– Я намеков не люблю, – сказал Гриб. – Намек – это такая штука, что не всякий ее понимает правильно. Иногда даже до крови дело доходит. Я тебе все прямо скажу.

– Хорошо, я сейчас буду, – покорно ответил Арнольд Евгеньевич.

Минут через десять Гриб вышел из машины.

– Я пройдусь, – сообщил он. – Подъедете через четверть часа, но так, чтобы не привлекать внимания. Я сам подойду, когда будет нужно.

– Шеф, так ведь моросить опять начинает! – заботливо сказал водитель. – Может…

– О здоровье моем печешься? Это похвально, – покачал головой Гриб. – Только лучше ты о своем думай. А твое будет крепче, если ты не будешь в чужие дела залезать и советов давать, которых не просят.

Хлопнув дверцей, Гриб задумчиво зашагал под начинающимся дождем, склонив низко голову и ссутулив плечи, как человек, жизнь которого полна грошовых забот и безнадежных сожалений. Его обыденная, ничем не примечательная фигура мгновенно растворилась в толпе прохожих. Вряд ли даже пристальный взгляд сумел бы заметить его без дополнительного усилия. Однако сам Гриб замечал все. И Арнольда Евгеньевича, взбудораженного, прикрывающегося огромным черным зонтом, прячущего лицо за поднятым воротником дорогого плаща, он заметил сразу – едва тот вывернул из-за угла.

– Слава богу, хватило ума не брать тачку! – проворчал себе под нос Гриб. – Эти деловые люди до сортира пешком дойти не в состоянии… Потому и приходят в панику, когда у них живот схватит…

Он незаметно подкатился к озабоченному Арнольду Евгеньевичу и по-приятельски подхватил сзади под локоть.

– Фу, как ты меня напугал! – с упреком воскликнул директор «Миллениума», резко оборачиваясь. – И так с утра душа не на месте. Чертов подполковник опять звонил, Бекасом интересовался… – Он вдруг уставился Грибу прямо в глаза. – Ну! Что ты молчишь? С Бекасом покончено?

– Я человек честный, – неторопливо и даже с ленцой сказал Гриб. – Мог бы соврать. Однако не буду. Кроме того, ложь нерентабельна. Есть идеалисты, которые думают иначе, но они ошибаются, уверяю тебя!

– Я с тобой не схоластические беседы пришел вести! – сердито воскликнул Арнольд Евгеньевич. – Ты можешь говорить по-человечески?

– А я что, на языке птиц, что ли, с тобой общаюсь? – в свою очередь рассердился Гриб. – Я хочу, чтобы ты осознал всю серьезность темы, чтобы врубился в нее, понятно?

Арнольд Евгеньевич, забыв про дождь над головой, опустил зонт и даже машинально закрыл его.

– Нет, я не понял, – потрясенно сказал он. – Ты не достал Бекаса? Нет?!

Его бледный лоб мгновенно покрылся мелкими каплями дождя, точно испариной. Гриб скептически посмотрел на него и показал пальцем на зонт.

– Прикройся! – сказал он презрительно. – Простынешь, а мне ты сейчас здоровый нужен.

– В каком смысле? Для чего? – тревожно спросил Арнольд Евгеньевич, теребя зонт, но по-прежнему не открывая его. – Ты как-то странно говоришь…

– Я нормально говорю. Ты мне просто не даешь сказать до конца, – сердито заметил Гриб. – В общем, слушай. С твоим Бекасом ни хрена не вышло. Так что имей в виду – эта проблема в любой момент может свалиться тебе на голову. Не исключено, что именно сейчас он во всем кается где-нибудь в ментовке.

– Значит, ты меня обманул, – потерянно сказал Арнольд Евгеньевич. – Ты ничего не сделал! Какая низость!

– Потише! – предупредил Гриб. – Не бросайся словами. Я ведь могу и обидеться.

– Это мне нужно обижаться! – громко выкрикнул Арнольд Евгеньевич. – Мы заключили сделку…

– Тише! На нас люди оборачиваются, – с упреком заметил Гриб. – И, кстати, насчет сделки. Мне хотелось бы кое-что уточнить. Некоторые существенные детали.

– Какие детали? – В глазах Арнольда Евгеньевича мелькнул огонек надежды. – Ты все-таки сумел раздобыть диск с информацией? Конечно, это не совсем то, чего мне хотелось, но раз так…

– Не так, – жестко сказал Гриб. – Не знаю я, где твой диск. Ситуация вышла из-под контроля. Бывает, что и у меня не все получается. Я не господь бог – кажется, я уже говорил тебе об этом. Ребята, с которыми ты связался, оказались не такими дураками, как можно было подумать. В общем, я сильно потерял, ввязавшись в это дело, и теперь ты должен возместить мне потери.

Арнольд Евгеньевич резко вскинул голову и уставился на собеседника изумленным и гневным взглядом. Одновременно он раскрыл наконец зонт – с таким звуком, точно выстрелил.

– Что?! Возместить потери? Я не ослышался?! Ты запорол деликатное дело. Мне теперь придется хорошо попотеть, чтобы свести концы с концами, а ты нагло заявляешь…

– Последний раз предупреждаю – придержи язык! – тихо сказал Гриб. – Ты должен говорить со мной уважительно, заруби это на носу. Меня не возбуждает, что ты водишь дружбу со всякими министрами и возглавляешь какое-то сраное бюро. Работая на тебя, я потерял семь человек. Семь человек отправились к праотцам – ты можешь себе это представить?

– Это твои проблемы, – пробормотал Арнольд Евгеньевич. – И вообще, не понимаю, как можно потерять семь человек! И ничего при этом не сделать!

– Ну что же, выигрывать всю жизнь не получается, – спокойно заявил Гриб. – Поражения тоже случаются. Нужно стойко переносить их. Короче, не воображай, что все это делалось даром. Двух миллионов я с тебя теперь не возьму, конечно. И миллиона не возьму, признавая в чем-то твою правоту, но четыреста тысяч зеленых – это минимальная плата за жизнь моих людей. Понимаю, что в кармане ты такие бабки не носишь. Поэтому давай отложим пустые разговоры и решим, когда ты передашь мне эти деньги.

Арнольд Евгеньевич даже попятился, едва не выскочив на мостовую. Гриб вовремя успел подхватить его за руку.

– Ты с ума сошел?! – возмущенно проговорил Арнольд Евгеньевич. – Я не собираюсь тебе ничего платить. Платят за решение проблем, а ты их только усугубил. Даже не рассчитывай, что ты сумеешь что-то вытрясти из меня. Кое-какой аванс я тебе дал – и этого вполне достаточно за то, что ты сделал. Вернее, не сделал. Все, прощай!

Он хотел повернуться, чтобы уйти, но Гриб так сжал его руку, что Арнольд Евгеньевич вскрикнул от боли.

– Ты, мозгляк! – уничтожающим тоном прошипел Гриб. – Ты все-таки пытаешься разговаривать со мной как равный. Но ты мне не равный. Ты – вошь на гребешке. Гнида. Я могу раздавить тебя пальцем. Но я этого не сделаю. Ты просто заплатишь мне деньги. Небольшие, четыреста тысяч всего. Для тебя это семечки, верно?

– Это не семечки, – прошипел в ответ Арнольд Евгеньевич, пытаясь вырвать руку из стальных пальцев Гриба. – Это огромные деньги. А ты, грязный шантажист…

– Ого, вон как мы заговорили! – презрительно скривился Гриб. – Конечно, я грязный шантажист, а ты весь в белом… Только учти одну маленькую деталь, гнида, – когда мы с тобой беседовали в твоем кабинете, я вел запись на диктофон. Я всегда так делаю, общаясь с клиентами. Во избежание возможных недоразумений и всяких юридических казусов. Ведь не побежишь, в самом деле, в арбитражный суд, чтобы выколотить из тебя компенсацию за издержки!

– Ты записывал наш разговор? – каким-то смешным детским голосом произнес Арнольд Евгеньевич.