Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 1314

– Что значит «погиб»? – спросил Гуров. – Он был убит?

– Нет, как мне удалось выяснить, произошел несчастный случай, – стал объяснять Никитин. – Осенью 1960 года был большой урожай, с уборкой не успевали и поэтому вели уже в темноте. Сергей попал под косилку и умер от потери крови. Чтобы не придавать этому огласку, правление совхоза объявило Сергея умершим от тяжелой болезни. Отсюда возникла путаница.

– В общем, для нашего расследования эта история не представляет интереса, – заключил Гуров. – Если бы сын Гаврилина был убит, то можно было бы провести ниточку от этого случая к современности, заподозрить потомков Гаврилина в желании отомстить… А несчастный случай есть несчастный случай, тут виновных нет. А теперь что касается заброшенных заводов на Заозерском тракте… Что ты можешь об этом рассказать? Хотя нет, подожди рассказывать. Я смотрю, ты есть вообще перестал, остывает же! Доешь, а потом уже ко второй части доклада перейдешь.

Капитан послушался старшего товарища и вернулся к еде. Только за чаем Гуров разрешил Никитину продолжить рассказ.

– С заводами все получилось гораздо интересней, чем с ветеринаром Гаврилиным, – говорил Никитин. – Место, в котором приказали остановиться водителю Тарханову, – это бывший завод железобетонных конструкций. Производство на заводе остановлено еще в конце 1990-х годов, оборудование частью разворовано, частью вывезено. Два самых больших цеха используются как оптовый склад.

– А что за товары хранят на этом складе? – спросил сыщик.

– В основном пищевые товары вроде пшена, муки, сахара, соли, – стал перечислять Никитин. – То есть товары, которые поступают в больших объемах и много весят.

– А еще это товары, среди которых легко спрятать мешок с совсем другим содержимым, – заметил сыщик. – Сам знаешь, как часто наркотики прячут как раз среди мешков с солью и сахаром. А кому принадлежит этот склад?

– Вот это самый интересный вопрос, – отвечал Никитин. – В документах значится, что помещение сдано в аренду некоему гражданину Азовцеву, почтенному пенсионеру 74 лет. Когда мы стали проверять этого Азовцева, выяснилось, что он последние полгода не встает с постели и вообще плохо соображает. Все документы за него подписывает племянник Руслан Соболев. Я поговорил с ним и выяснил, что Соболев тоже является подставным лицом. В прошлом он профессионально играл в баскетбол, а сейчас отошел от спорта и живет за счет аренды склада. Но кто на самом деле командует всеми делами на складе, Соболев мне не сказал.

– Кажется, я знаю, кто настоящий хозяин этого помещения, – сказал Гуров. – Ты слышал когда-нибудь о человеке по фамилии Ростислав Романов?

– Конечно, слышал, – отвечал Никитин. – Да у нас в Суходольске все знают, кто такой Романов. В прошлом – знаменитый баскетболист, играл за ЦСКА, входил в сборную страны. Потом, когда уже не мог играть, ушел в бизнес, создал клуб «Прыжок» и спортивный центр с таким же названием. Уважаемый человек, одним словом. А почему вы его вспомнили? Какая связь между ним и заброшенным заводом?

– Мне кажется, самая прямая, – отвечал Гуров. – Надо только хорошенько покопаться, и ты обнаружишь, что именно Романов, этот «уважаемый человек», как ты его называешь, и является настоящим хозяином склада. И не случайно именно здесь должен был разгрузить свой «левый» товар водитель Тарханов. И не случайно, что Романов владеет именно спортивным центром, куда стекается много людей. Ведь в таком центре удобно распределять наркотики между дилерами…

– Откуда у вас такие сведения? – удивился Никитин.

– От одного человека, – уклончиво ответил Гуров. – Тоже, между прочим, уважаемого. Я в течение этого утра успел поговорить с двумя заметными людьми вашего города. И получил от них много ценной информации. Теперь надо эту информацию проверить. Так что давай мы с тобой завершим трапезу и поедем в Управление. Я тебе расскажу о том, что узнал сегодня утром, и мы составим новый план действий.

Так они и поступили.

– Итак, теперь я могу передать тебе оставшуюся информацию, – сказал сыщик. – От кого я ее получил – не скажу. И еще вот что… У тебя в кабинете можно говорить? Тут, случайно, не установлена какая-нибудь прослушка?

Капитан покачал головой.

– Не установлена, Лев Иванович, – сказал он. – После того как два года назад у нас сменилось руководство и на место Дружкова пришел генерал Кашкин, он инициировал проверку всех помещений на предмет поиска прослушки. И представьте, в половине кабинетов она имелась! Кто ее установил, когда, так и не выяснили. Да генерал Кашкин не особо стремился все это выяснять, разгребать грязь по полной. Он всего лишь хотел наладить нормальные условия работы. В общем, мой кабинет в то время тоже проверяли, нашли «жучка» и удалили. Полгода назад я уже по собственной инициативе провел еще одну проверку. На этот раз все было чисто. Так что мы можем здесь разговаривать, ничего не опасаясь. Так что вы мне хотели сказать? И почему такая секретность?

Гуров, конечно, верил словам капитана об отсутствии «жучков» в его кабинете. Но осторожность все равно его не покидала. Поэтому он наклонился через стол к капитану и негромко заговорил:

– Я встретился сегодня с одним человеком и задал ему вопрос: не знает ли он кого-то в Управлении, кто помогал Дружкову управлять потоком наркотиков, сумел не лишиться своего кресла и продолжил заниматься тем же самым уже после смерти генерала? И мне назвали такого человека. Вот что ты думаешь о майоре Олеге Шевелеве?

В первое время капитан Никитин выглядел растерянным. Он покачал головой из стороны в сторону, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно ему было трудно дышать. А затем медленно произнес:

– Это… немного неожиданно. Что я думаю об Олеге Николаевиче Шевелеве? Я знаю, что он возглавляет отдел по борьбе с преступлениями в сфере экономики. Работает… ну, как все работают. Звезд с неба не хватает, да это от него и не требуется. Но чтобы Олег Николаевич был особо близок к генералу Дружкову? Нет, я такого не могу сказать. И совсем трудно представить, чтобы он был причастен к обороту наркотиков. Он такой… суховатый, въедливый… Можно сказать, что он педант, всегда все правила соблюдает и от подчиненных того же требует. Я слышал, что у него в отделе были недовольные: они говорили, что у них начальник не полицейский, а какой-то бухгалтер. Но ведь на такой работе, связанной с финансами, и нельзя не быть немного бухгалтером, разве не так? На всяких праздниках он в стороне держится, в общем веселье не участвует. По-моему, он даже водку не пьет. У этого человека нет ничего общего с наркотиками, понимаете?

Гуров пожал плечами, заметил:

– Что ваш майор водку не пьет и в веселье не участвует, это еще ни о чем не говорит. Ты ведь знаешь, наверное, что крупные наркодилеры сами никогда зелье не употребляют. Мелкие сошки – те да, часто на игле сидят. А настоящие бандиты отделяют мух от котлет, работу от отравы. Значит, по-твоему, у нас нет оснований подозревать Шевелева в том, что это он рулит всем оборотом наркотиков в городе?

– Подозревать кого угодно можно, – сказал на это Никитин. – Если так рассуждать, то и самого себя подозревать можно. Но тогда работать некогда будет. Я еще раз повторю вопрос: кто вам дал информацию о причастности Шевелева?

И, поскольку Гуров молчал, капитан продолжил свою мысль:

– А не могло быть так, что этот человек ошибся? Или того хуже: намеренно повел вас по ложному следу, чтобы вы напрасно теряли время, расследуя действия честного человека?

Гуров подумал еще немного, затем произнес:

– Хорошо, я скажу, кто автор этих сведений. Мне об этом рассказал бизнесмен Игорь Заикин. И что ты об этом скажешь?

– А как получилось, что вы к нему обратились? – спросил Никитин, не отвечая на вопрос сыщика.

– Мы с ним встретились позавчера на обеде в ресторане «Пальмы и березы», – отвечал Гуров. – А пригласил меня на этот обед, между прочим, твой начальник генерал Кашкин. Однако ты не ответил на мой вопрос. Если сведения о майоре Шевелеве получены от Заикина, то можно ли им доверять?