Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 1269

– Во дают! – своей обычной скороговоркой ошарашенно перебил его Бородкин. – Значит, тот француз и америкос, они оба – педрилы? И вот теперь америкос надумал схорониться тоже у педрилы?

– Ну, в общем-то, так получается, – подтвердил Гуров. – Но суть не в этом. Надо во что бы то ни стало выяснить: кто мог знать про ту египетскую диковину, кто именно мог послать своих людей следом за американцем и организовать на него нападение?

– Чтой-то больно мудреная нынче задачка… – выслушав Льва, завздыхал Амбар.

– В пивбаре «Акация» два литра пива и пару кило хорошей рыбы – аванс. Пароль бармену – «привет от академика». Запомнил? Будет надежная информация – два номинала по пиву и рыбе.

– О-о-о! Ну, так это совсем другое дело! Добро, Левваныч, будет… Гм-гм! Так, я грю, что будет с этого дела толку – пшик. А мне нарываться на проблемы с ментами вовсе без дела. Покедова!

В телефоне раздались короткие гудки. Гуров сразу же понял суть последних слов информатора – скорее всего, к нему без предупреждения заявился кто-то из клиентов, и Амбару пришлось на ходу придумывать «отмазку», чтобы избежать ненужных вопросов о том, кто звонил и по какому поводу. Теперь нужно было ждать результатов поиска нужной информации в криминальной среде.

Рабочее утро Гурова началось со звонка Бородкина. Лев уже приступил к завтраку, как внезапно его сотовый разразился мелодией: «По тундре, по железной доро-о-ге!..» Хрипловатым с недосыпу голосом Амбар сообщил, что нашел «одного человечика», который вроде бы располагает информацией о случившемся в районе «Пяти котов».

– К вечеру, Левваныч, чегой-то прояснится – век воли не видать! – заверил Бородкин. – Ентот Галах – «погоняло» у его такое – про это дело «египетское» сам начал базар за картишками. Знает он и про кражу у профессора. Вроде того, слышал от одного тут «спеца» по форточкам, что какой-то из «забугорных» фраеров сначала подъехал к евонной бабе, хоть сам – педрила педрилой, а потом под видом сантехника к ним в квартиру приперся, профессора чем-то вырубил и какую-то хреновину увел из сейфа.

– Да, все верно. Так и было, – согласился Лев. – Но для меня самое главное – узнать, кто за этим стоит?

Немного похмыкав, Амбар предположил, что «самый важняцкий антерес» к раритету, похищенному у Дорынова, может питать некий криминальный авторитет, по кличке Бирюк. До Бородкина уже несколько раз доходили слушки о том, что Бирюк отошел от своего основного «бизнеса» – рэкета – и «засветился» как перекупщик похищенных музейных ценностей.

Одобрив оперативность информатора, Гуров, тем не менее, настоял на том, чтобы окончательный вариант информации был без оговорок, типа: «предположительно», «возможно», «не исключено», поскольку времени на поиски пропажи у оперов было крайне мало. Уже то, что раритет минувшим днем не был вывезен за границу Фэртоном, можно было рассматривать как настоящее чудо. Но ведь и на чудеса, наверное, есть свой лимит! Нет никаких гарантий, что некто, завладевший раритетом, не сегодня, так завтра улучит момент, чтобы махнуть с ним за бугор. А потому работать нужно было как можно оперативнее, без промахов и осечек.

Конечно, подобная «операция», даже если бы ее попытался провернуть самый ушлый и пройдошливый ловкач, «в легкую» пройти смогла бы едва ли. О возможной попытке контрабанды исторического достояния были предупреждены и таможня, и охрана вокзалов и аэропортов, и многие другие структуры. Но, понятное дело, даже самые жесткие меры контроля не могли дать стопроцентной гарантии, что ценный артефакт в ближайшие дни не окажется лотом подпольного лондонского аукциона, где европейские барыги продают награбленное и украденное в других странах.

Да, разумеется, профессором Дорыновым папирус был приобретен тоже не самым законным образом. Но этот артефакт в любом случае был доступен для исследования учеными, и не только одной лишь России. Он не был присвоен и при определенных обстоятельствах мог быть даже возвращен законному владельцу. Вот только найти бы поскорее этот раритет!..

Минувшим вечером, уже по пути домой, Гурову пришел звонок от Орлова. Несмотря на поздний час (время приближалось к одиннадцати), тот затребовал информацию об итогах сегодняшних поисков. Выслушав Льва, Петр некоторое время молчал, как видно, осмысливая сложившуюся ситуацию, затем весьма неоптимистично вздохнул:

– Я сегодня созванивался с одним крупным историком. Он очень удивился происходящему, несколько раз переспросил: что, и в самом деле зарубежный и наш криминал начал охоту за этим папирусом? Когда я подтвердил, что – да, криминал начал такую охоту, и даже уже заполучил этот артефакт, академик очень расстроился. Он выразил пожелание лично ознакомиться с папирусом и изучить его. Сказал, что завтра же созвонится с профессором Дорыновым – вдруг у него есть фотокопия папируса? Вот такая «информация к размышлению»: когда Дорынов доказывал подлинность папируса, его никто не стал слушать. А как только возбудилась заграница и задергался криминал – все, «прозрели», ешкин кот! Лева, твоя интуиция-то что говорит? Удастся найти этот папирус?

Немного подумав, Гуров подтвердил, что у него есть ощущение успеха, но побегать придется еще немало. Говоря о планах на завтра, он сообщил, что собирается еще раз «прошерстить» гостиницу «Московский уют» и окологостиничную публику, намерен еще раз встретиться с Луизой Чубаткиной. Скорее всего, что-то очень важное она так и не договорила – судя по тому, как развертываются события, ее роль, надо полагать, куда значительнее, чем она старается это представить. Кроме того, он решил разыскать Джереми Локса – вдруг тот тоже «в теме» и располагает информацией, кто именно мог совершить нападение на Фэртона.

Сразу же после разговора с Орловым Лев созвонился с информотделом и поручил дежурному пробить по всем базам данных Чубаткину Луизу Матвеевну. Кроме того, он счел необходимым сделать запрос коллегам в Краснодар по поводу этой женщины. Прежде всего, его интересовали ее контакты, ее возможные конфликты с законом.

Когда он уже заканчивал завтрак, на кухню заглянула Мария – его спутница жизни и звезда московского, как это называл Лев, «театралитета». Имя Марии Строевой годами не сходило с афиш, и многие на ее месте давно бы уже страдали «звезданутостью» в самой острой форме этого недуга. Но Строевой повезло – от природы она имела стойкий иммунитет к осложнениям душевного здоровья, вызываемым избытком общеизвестного вируса Gloria mundi (мирская слава). Да и подлинно интеллигентное воспитание, дарованное родителями, надежно уберегало ее от подобных «хвороб». Королева московской сцены дома была просто женщиной.

Окинув взглядом мужа, Мария обеспокоенно поинтересовалась:

– Лева, ты уже позавтракал? И чего это ты там такого полезного поел? Чего-нибудь всухомятку? Разбудил бы меня – я бы тебе чего-нибудь нормального сварила. Ты не думаешь, что такими завтраками на скорую руку губишь свое здоровье?

– Счастье мое, все под контролем! – пожав плечами, сдержанно парировал Гуров. – У меня железный организм, привыкший к спартанскому типу питания. И если я, чего доброго, перейду на сибаритский тип, то заболеть имею шансы куда более существенные. Кстати! А почему ты не задумаешься о том, что недосыпание – прямая дорога к еще более серьезным рискам для здоровья, чем те, что создает неправильное питание?

Энергично кивнув, Строева стряхнула с плеча мужа едва приметную пушинку.

– Лева, я и с этим согласна. Спать надо столько, сколько положено!

– Да я не про себя насчет сна говорил, а про тебя! – Гуров тоже смахнул с плеча жены невидимую пушинку. – Именно ты частенько недосыпаешь. Хотя для женщин недосыпание губительнее, чем для мужчин. Ну, и как я мог покуситься на твое здоровье, разбудив раньше времени?

– Левка, ты – демагог! – не тая укоризненного сарказма, объявила Мария. – Чтобы с тобой спорить, надо сначала наесться до отвала перца-чили. Что там у тебя на работе? – теперь уже с оттенком сочувствия спросила она.

– Ищем исторический раритет, который, по мнению профессора Дорынова, может быть приравнен к библейскому копью Лонгина и Граалю…