Загадочное наследство - Кренц Джейн Энн - Страница 5

– Да, но… – Нотч был совершенно убит и едва способен подобрать слова. – Мак уверял, что вы знаете свое дело!

– Послушайте, – сказала Кейди, мысленно взывая к небесам с просьбой ниспослать ей терпение, – старинные доспехи сейчас находятся на пике популярности. Коллекционирование столь же подвержено моде, сколь и все остальные сферы нашей жизни. Отчасти в этом виновата индустрия развлечений, все эти видеоигры и ненаучная фантастика с исторической закваской. Так или иначе, цены круто идут вверх, а подлинный антиквариат не растет на деревьях, и, к несчастью, его очень легко подделать. Отлейте стальной шлем, сбрызните кислотой, закопайте и немного подождите. Вы получите превосходную деталь средневековых доспехов.

– Так вы утверждаете, что шлем поддельный? – ощетинился Нотч.

– Я ничего не утверждаю, я лишь не отвергаю подобную возможность. – Кейди примирительно развела руками. – Когда речь идет о доспехах, даже экспертам случается ошибаться. Фальсификация их имеет свою давнюю историю, между прочим, большая часть великолепных подделок датируется девятнадцатым веком. Ну а теперь, когда умельцы научились наносить на стальные изделия настоящую патину, все, что угодно, можно выдать за антиквариат, было бы желание.

– Меня вам не переубедить! – заявил Нотч. – Наш шлем – подлинный!

Кейди покосилась на Мака в надежде, что тот придет ей на помощь, но он сделал едва заметный отрицательный жест, явно не желая принимать ни одну из сторон в этом споре. Пришлось снова взять холодный профессиональный тон:

– Давайте подойдем к делу иначе. Вы настаиваете, что шлем подлинный, в то время как остальная часть экспозиции – копия. Это противоречит элементарной логике.

– Нисколько! – горячо запротестовал Дьюи и хитро подмигнул своему партнеру. – Кража шлема говорит сама за себя.

– Что, простите? – опешила Кейди.

– Шлем был украден, вы разве не поняли? – сказал он, заложив руки за спину и раскачиваясь на пятках. – Кому придет в голову воровать то, что не имеет никакой ценности?

– Кому?! – Кейди снова забарабанила пальцами по снимку. – Да кому угодно! Сплошь и рядом люди крадут нестоящее барахло, принимая его за ценности, а то и просто так, без причины. Клептоман готов украсть тюбик зубной пасты! Допустим, кто-то решил, что шлем будет хорошо смотреться на полке у него в гостиной. Или даже у него на голове во время вечеринки с друзьями.

– Наверное, все латы целиком произвели бы еще большее впечатление! – съязвил Дьюи.

– Наверное, – сухо подтвердила Кейди, – но они могли застрять в дверях и наделать шуму.

– Только если бы их вздумали тащить целиком, – парировал он.

– Все равно это большая тяжесть. Зачем связываться?

– Тяжесть! – фыркнул Нотч. – Почему же тяжесть? Потому что исторические романы напичканы картинками, где рыцаря в полном вооружении заталкивают на лошадь, как мешок? Это все чушь! На вид доспехи весят тонны две, а на деле много легче.

– Много, много легче! – подхватил Дьюи. – Да что там говорить, пехотинец нашего времени в полном вооружении несет на себе такую же тяжесть, как тогдашний рыцарь.

– Знаю, – нетерпеливо заметила Кейди. – Я только хотела сказать, что рискованно тащить из музея все латы целиком. Наверняка кто-нибудь заметил бы и сообщил. А шлем легко припрятать.

– Да и припрятывать было незачем, – скривился Дьюи. – Кража совершилась не средь бела дня, а ночью, соответственно со взломом. Кто бы ни был вор, он мог унести половину музея, если бы захотел. Пришли бы утром – а в музее хоть шаром покати. Однако он предпочел вынести только шлем.

Только тут Мак впервые пошевелился в своем кресле. Едва заметное движение сразу привлекло к себе все взгляды.

– Злоумышленник проник в музей не случайно, не под влиянием минуты, – заметил он, встретив через стол взгляд Кейди. – Это была профессиональная кража. Все было проделано так гладко, что почти прошло незамеченным.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что полиция отказалась поверить в кражу со взломом, вот что, – угрюмо объяснил Нотч. – Вор ухитрился не оставить после себя никаких следов. Мерзкий ублюдок… прошу простить мою грубость, мэм.

Вопреки почти принятому решению держаться от этого дела подальше Кейди ощутила первую вспышку интереса.

– Нельзя ли поподробнее?

– Можно. – Мак уперся локтями в стол и сцепил пальцы. – В «Мире милитаризма» имеется кое-какая система безопасности. – Это прозвучало сухо, но не без одобрения. – Конечно, ничего, даже отдаленно похожего на совершенные системы, скажем, соседних игорных домов, но и не простой замочек на дверях, можете мне поверить. Я склонен согласиться с тем, что грабитель явился сюда с четко выраженной целью и был достаточно опытен, чтобы отсоединить сенсоры на время кражи и снова ввести их в действие перед уходом. И все это ради одного-единственного предмета.

– Если бы на другой день мне не бросилось в глаза отсутствие шлема, мы бы даже не заметили кражи, – вздохнул Дьюи, чьи морщины за время разговора углубились как будто вдвое.

– Не совсем понимаю, отчего было не предоставить розыск полиции, – сказала Кейди, от природы сторонница осторожного, дипломатического подхода.

– Если шлем подлинный, это меняет дело, – прямо ответил Мак, удерживая ее взгляд поверх сложенных пальцев. – В этом случае он может никогда не объявиться у скупщиков краденого, а сразу осядет в частной коллекции или в музее с целой кипой правильно оформленных сопроводительных бумаг. Невозможно будет доказать, что это часть данной конкретной экспозиции.

– Однако шанс, что шлем подлинный, весьма невелик, – напомнила Кейди.

– То есть он все-таки имеется! – обрадовался Дьюи. – Какова в таком случае была бы ценность шлема?

– Трудно сказать… – протянула Кейди, стараясь выиграть время.

– И все же? Как эксперт, вы должны разбираться в стоимости антиквариата. В конце концов, для того вас сюда и пригласили!

Снова покосившись на Мака, Кейди заметила у него на губах тень иронической усмешки. Она выпрямилась в кресле и бессознательно повторила его позу, сложив кончики пальцев.

– Если украденный шлем является подлинным творением одного из великих оружейников Италии шестнадцатого столетия, – произнесла она медленно, взвешивая каждое слово, – то его стоимость будет довольно высокой. Как я уже упоминала, цены сейчас стремительно идут на подъем.

– Довольно высокой? Нельзя ли поконкретнее? – едва дыша, осведомился Нотч. – Тысячи две-три?

Дьюи всем телом подался вперед в ожидании ответа.

Кейди заколебалась, переводя взгляд с одного исполненного надежды лица на другое. Ей совсем не хотелось раздувать внезапно вспыхнувшую алчность владельцев «Мира милитаризма» – сомнительных владельцев сомнительного музея, как она их мысленно окрестила. Однако положение обязывало, поэтому, подкрепив себя обещанием выбить гонорар за потерянное время, она сказала:

– С учетом необычного дизайна и предполагаемой подлинности предмета… несколько сотен тысяч.

– Несколько сотен тысяч!.. – эхом повторил Дьюи и звучно шлепнул себя по бедрам. – Мать твою за ногу! Прошу простить мою грубость, мэм.

Нотч, похоже, и вовсе потерял дар речи и только таращился на Кейди.

– Ну вы подумайте! – пробормотал он наконец. – Можно будет выкупить закладную на музей и стать владельцами на полном основании! Можно будет расширить дело! Поставить все на широкую ногу!

– Хочу, однако, подчеркнуть, что столь высокая цена назначается только за необычную деталь средневековых доспехов, в безупречном состоянии и с документами, удостоверяющими подлинность. У вас таковые имеются?

– Таковые что? – спросил Нотч, грубо вырванный из мечтаний.

– Документы, удостоверяющие подлинность шлема, – вмешался Мак Истон. – Речь о бумагах, где прослежена история антикварной вещи от владельца к владельцу, за подписями экспертов, если в прошлом уже проводилась экспертиза, и с надлежащими печатями. На таких документах оценщики основывают свое заключение.