Рассказы в стиле Дзен. Истина всегда с тобой - Карусаттва Михаил - Страница 13

Максим стоял как вкопанный. Тогда Додонов подошёл к нему и со всей силы толкнул ладонью в грудь.

– Ты чё?! – испугался Максим.

Тогда Дадонов снова молча пихнул его.

– Хватит! – сказал Максим.

– Хватит трусить! – крикнул Удовкин.

Тогда Додонов схватил Максима за шею и повалил на подвальный песок. Максим начал инстинктивно защищаться, пытаясь вырваться, извивался всем телом, а потом схватился за волосы Додонова.

– За волосы то чё тянешь?! – пропыхтел Додонов и начал кулаком бить куда попало. Сначала попадал по щекам и затылку Максима, потом угодил в губу и сразу разбил её.

– Стоп! Стоп! – прокричал Удовкин. – До первой крови! – и пацаны бросились их разнимать.

Максим вырвался из рук пацанов и, крикнув: – дебилы! – побежал в сторону выхода из подвала.

Фомин побежал за ним. Он догнал его у выхода и крикнул:

– Макс, подожди!

Максим остановился и возбуждённо спросил:

– Они что, дебилы?!

– Да подожди ты! Это была проверка! Проверка на мужика! И ты её прошёл!

Максим злобно и с обидой смотрел на Фомина.

– Ты пойми, – продолжил Фомин, – если ты не будешь в братстве, то так и будешь одиночкой, и так и будешь всегда пиздюлей получать от всех. Удовкин, конечно, дебил, но если на тебя кто-нибудь наедет, братство всегда за тебя вступится.

Они вернулись в штаб. Додонов встал, подошёл к Максиму и протянул ему руку в знак примирения.

– Теперь ты один из нас! – провозгласил Удовкин.

Максим пожал руку Додонову. Удовкин достал сигарету из пачки и протянул Максиму.

– Закури, друг, – сказал он. – Будь свободным…

Эти слова зацепили Максима и он принял сигарету. Вставил в рот. Додонов поднёс зажигалку, чиркнул. Максим затянулся всей грудью. Конец сигареты зардел, дым наполнил лёгкие Максима, и он резко начал откашливаться. Пацаны заржали, и Удовкин довольно сказал:

– Молодец, наш человек!

4

Вернувшись домой, Максим быстро разделся, умылся и попытался незаметно скрыться в своей комнате. Папа, сидевший на кухне за чаем и заметивший эту суету сына, пошёл за ним. В коридоре он остановился, его насторожил запах курева. Он подошёл к куртке Максима, наклонился и понюхал её.

– М-м-м, да… – сказал он тихо.

В этот момент из ванны вышла мама и, увидев отца, испуганно спросила:

– Что?!

Папа развёл руками. Тогда мама подошла к куртке и сама понюхала. Потом уверенно ринулась в комнату Максима. Папа схватил её за руку со словами:

– Пожалуйста, давай без нервов!

– Убери руку! – сказала она, вырывая руку. Она резко открыла дверь в комнату. Максим сидел за своим столом, изображая, что делает уроки.

– Ты где шлялся?! – недобро спросила мать у сына.

– У Фомина был… – ответил Максим.

– Вы что там, курили?!

– Нет… Это отец у него курит…

– Ну и не надо ходить к этому Фомину! Чему хорошему он тебя научит?! – потом она вдруг заметила рассечение на его губе: – Так! А это что?! Вы что, подрались?!

– Нет… Просто Илья поднимал стул и случайно попал мне по губе…

– Ты опять врешь?!

– Успокойся, пожалуйста… – вклинился папа, обращаясь к жене.

– Успокоиться?! – разгневанно ответила она. – Конечно! Сейчас то самое время успокоиться! В третьем классе твой сын рисует нас в образе животных! В пятом приходит побитый и прокуренный! А что будет к концу школы?! И какое у него будет будущее?! Но у тебя, как всегда, всё спокойно! Никаких проблем!

Отец молча вышел из комнаты. Мать схватила портфель Максима и начала из него всё вытряхивать, приговаривая:

– Где сигареты? Здесь сигареты?

– Нет там никаких сигарет, – виновато сказал Максим.

– Значит так! – заявила она. – Неделю без гулянок! Понятно?! И чтобы после школы сразу домой! Понятно?! Я спросила тебя – понятно?!

– Да… – понуро ответил Максим.

– Хоть бы раз с сыном серьёзно поговорил! – прокричала мать мужу. – Интеллигент вшивый!..

– Замолчи, истеричка! – ответил отец.

5

На перемене в 7-ом «Ж» Фомин и Степанов пребывали в школьном туалете.

– Давай быстрее! – торопил Фомин Максима, стоя на шухере возле двери.

– Сейчас! Ещё пару штрихов! – нервно отвечал Максим, завершая рисунок над писуарами.

– Шухер! Диребас! – крикнул Фомин, увидев идущего по коридору директора школы. И пацаны с шумом выбежали из туалета, сбежали по лестнице до первого этажа и спрятались под лестницей.

– Успел? – спросил Фомин.

– Чуть-чуть не успел. Но там всё равно всё понятно…

Прозвенел звонок на урок, и пацаны вернулись в класс. Ближе к концу урока в класс вошёл директор. Максим и Фомин переглянулись и прижались к партам. Директор что-то шепнул на ухо учительнице и вышел из класса. После чего учительница объявила:

– Урок окончен. Запишите домашнее задание и свободны. Степанов и Фомин, задержитесь.

Когда все дети ушли, учительница проводила Степанова и Фомина в кабинет директора. Там, помимо самого директора, Сергея Дмитриевича, также были Милана Владимировна, Роберт Николаевич, который психолог, и Валентина Юрьевна – школьный инспектор по делам несовершеннолетних.

– Ну что, художники, ваше творчество в туалете? – повелительно спросил директор.

– Нет! – заявил Фомин.

– Ну что ж, тогда давайте прогуляемся, – сказал директор, и все направились к туалету.

Возле туалета уже стояла толпа любопытных школьников. Пацаны перешёптывались и хихикали, а девчонки всё пытались выведать у пацанов, что там изображено. Чуть поодаль стояли Удовкин и Додонов. Когда директор с учителями и провинившимися проходили мимо них, Удовкин показал Максиму «класс» в знак одобрения. Потом Удовкин резко побежал вперёд и показательно открыл дверь туалета, мол: «Милости просим!»

– Дождёшься ты у меня, Удовкин! – прошипела ему инспекторша Валентина Юрьевна.

Все вошли в туалет, и их глазам на стене открылась следующая картина: держась за руки, стояли несколько фигур с человеческими туловищами, но головами слонов. Некоторые из них были в женских одеждах, другие – в мужских. И стояли они над могилой, в которой так же лежала фигура человека с головой слона, и эта фигура была в полицейской форме…

– Что, Степанов, – заговорил директор, – скажешь, это не твой стиль?

Максим стоял молча, опустив голову.

– Самый высокий, – сказал директор, указывая на одну из фигур, – это, кажется, я. А вон – с брошью на платье, стало быть, вы, Милана Владимировна. Слева от вас, тот, что вас за талию держит – это, по всей видимости, Роберт Николаевич. Остальных пока не распознаю… Ну а в могилке, судя по всему… – он не назвал имя, но посмотрел на Валентину Юрьевну.

– Да я и в форме то никогда в школу не приходила… – пролепетала Валентина Юрьевна.

– Ну мы то с вами понимаем, – ответил ей директор, – что это символизм.

– Надо бы… – заговорила Милана Владимировна, – закрасить всё это, пока не поздно.

– Боюсь, что уже поздно, – сказал Роберт Николаевич. – Все, кому надо было, уже сделали фото на телефоны и выложили в соцсетях.

– Да, Роберт Николаевич, – согласился с ним директор. – Теперь то вы понимаете, коллеги, что очень скоро нам позвонят… из Минобразования… И полетят наши… слоновьи головы… далеко… Да, Степанов?!

– Пожалуйста, не здесь, – попросил его Роберт Николаевич.

– Да уж… теперь уже не здесь… – грустно сказал директор и пошёл на выход. Потом вдруг остановился, обернулся и сказал: – Степанов, у тебя же отец уважаемый человек, учёный, инженер! А ты… – и вышел из туалета.

6

Мама Степановна со злыми мыслями готовила завтрак для детей. Разделила яичницу на две части и кинула на тарелки. Тарелки так же зло поставила перед Максимом и Танюшой, сестрой. Папа сидел рядом, пил кофе и читал какую-то научную прессу.

– Опять яичница… – с досадой прошептала Танюша.

– Ты что-то сказала?! – недовольно спросила мать.

– Нет, мама! – боязливо ответила Танюша.

– Во сколько у тебя сегодня сеанс? – спросила мать у Максима.