Рассказы в стиле Дзен. Истина всегда с тобой - Карусаттва Михаил - Страница 10

– Ну что ж, пусть будет так, – смирился офицер. – Нам же проще. Нет свидетельских показаний, нет и дела. Давайте тогда хоть пирожков ваших возьмём, раз уж приехали.

– Это всегда пожалуйста! – с радостью сказал мистер Шайн и передал офицеру целый пакет пирожков.

– А вы, – офицер обратился к мужчине, – хотя бы извинитесь, что-ли…

Полиция уехала. За ними уехал фургон с репортёрами. Скоро разошлась и толпа горожан.

Мужчина несколько минут стоял в стороне. Потом подошёл к старику и неуверенно сказал:

– Послушайте, мистер…

– Шайн.

– Да… мистер Шайн… вы меня извините, ради бога…

– Да, я всё понимаю…

– Нет, послушайте. Я ведь сам живу в этом городе и сам хожу в этот парк с ребёнком. И я бы никогда не стал наносить вред этому оазису. Это всё ради шума, чтобы привлечь прессу. И я бы никогда не стал участвовать в таком шоу, если бы не нужда денег… Если бы не мой сын… Он серьёзно болен…

– Я знаю, сэр.

– Как? Вы знаете? Откуда?

– Я имею в виду, что я знаю не конкретно про вашего сына, но знаю, что любое проявление зла есть следствие стремления человека к своему субъективному добру, которое он неистово защищает. Зло лишь побочный эффект добра. Поэтому я не держу на вас зла.

– Спасибо, сэр.

– И я, к сожалению, не в силах помочь вашему сыну… – добавил мистер Шайн. – Но… вот, возьмите, пожалуйста, сладкие пирожки для него…

– Спасибо, сэр, – он принял пакет с пирожками, отвернулся и пошёл к машинам. Потом вдруг на полпути остановился. В этот момент Мистер Шайн не видел его лица, но он точно знал, что мужчина плакал, и так же точно знал, что больше он никогда не будет участвовать в подобных акциях.

Мистер Шайн остался в одиночестве и стал размышлять о несправедливости этого мира, о том, почему детям приходится расплачиваться за грехи отцов, приходиться страдать, испытывать физическую боль. Но позже поймал себя на мысли, что эти его душераздирающие размышления никак не помогут миллионам страдающих детей. Но в его силах делать всё возможное, чтобы хотя бы часть из этих детей сделать счастливыми. И он твердо принял решение отыскать этого мужчину и, если это будет возможным, навестить его сына вместе со своими внуками.

5

Вечер наступил незаметно. Мистер Шайн продолжал торговать пирожками и общаться с горожанами. Скоро он вновь увидел Пэдкинса, который приближался к нему на своём велосипеде.

– Ох, и досталось вам сегодня! – сказал Пэдкинс, слезая с велосипеда.

– Ничего, бывали в моей жизни ситуации и покруче…

– Смотрите, – Пэдкинс достал газету, – о вас уже написали в вечернем «Браун-Хилл-Лайв», – и с выражением прочитал заголовок статьи: «Продавец пирожков остановил нарушителей общественного порядка!»

– О! Мисс Фрэнсис, как всегда, слегка преувеличивает. Поверьте, моя роль в этом спектакле была чрезвычайно мала. – И через паузу продолжил: – Ну а вы, Пэдкинс, что вы теперь скажете про мистера Старринга?

– Да, мистер Шайн, он меня крайне разочаровал.

– Но слишком сильно не разочаровывайтесь. Ведь человеку свойственно не только подрывать доверие, но и реабилитироваться в глазах общества. Не рубите с плеча, дайте ему шанс. Понятно, что после такой выходки он потеряет доверие избирателей. Но не стоит ставить на нем крест как на личности. Вероятно, он сможет состоятся в иной ипостаси. Ведь, как мы с вами уже знаем, чтобы служить на благо общества, необязательно быть в политике. Достаточно быть просто разносчиком газет или, к примеру, продавцом пирожков, – он улыбнулся. Пэдкинс понимающе улыбнулся ему в ответ. Потом мистер Шайн спросил:

– Поужинаете со мной? У меня тут осталось несколько пирожков и… мятный чай!

– Не откажусь, сэр. Спасибо.

И оба расположились на скамье возле пирожковой лавки. Они сидели молча, попивая ароматный чай и закусывая пирожками. Они смотрели на небо, в котором уже начинали мерцать отдаленные звёзды. Через несколько минут Пэдкинс прервал молчание:

– И всё-таки, как вы думаете, мы единственные во вселенной?

– Сложно сказать, Пэдкинс. Но мне хочется верить, что нет. Что где-нибудь там, далеко-далеко, может, среди тех сверкающих далёких звёзд есть звезда по имени… даже не знаю… Солнце!

– Аха-ха-ха! Ой… простите! Солнце?

– Вам не нравится?

– Странное название.

– Да, странное. Но звучит, по-моему, красиво.

– Ну ладно, – сквозь улыбку согласился Пэдкинс, – пусть будет Солнце!

– Да. А вокруг этого Солнца кружится какая-нибудь маленькая-маленькая планетка, пусть даже меньше нашей…

– Земля! – поспешил придумать ей название Пэдкинс.

– Земля? – Мистер Шайн улыбнулся.

– Ну, раз уж мы фантазируем со странными названиями.

– Хорошо, Земля. И вот на этой Земле существует общество, чем-то похожее на наше, только, может, более, или менее развитое. Может, эти существа… Кстати, как мы их назовём?

– Может, люди?

– Окей. Люди. Может, эти люди ещё не умеют путешествовать на соседние планеты, но, по крайней мере, стремятся к этому. И они так же, как мы, стремятся к любви и счастью, насколько у них хватает сил и опыта…

– Да, но ведь наука пока не обнаружила подтверждение существования иных космических цивилизаций?

– Но ведь и опровержений тоже нет? Ведь если представить масштабы вселенной, хотя бы попытаться представить, то, чтобы говорить наверняка, что мы единственные во вселенной, нужно заглянуть в каждый уголок этой вселенной, что, как вы понимаете, пока не представляется возможным. Ведь только тогда можно утверждать про наше вселенское одиночество.

– Я тоже об этом думал, сэр. Но вот ведь какая мысль меня посетила: в наш с вами век мы ведь врядли станем свидетелями открытия иной космической цивилизации?

– Вряд ли.

– Так почему же нам так важно в это верить?

– Важно, Пэдкинс, важно. Ведь от этого зависит ограниченность или безграничность нашего мышления, которое очень сильно влияет на нашу повседневную жизнь. Ведь в жизни чаще преуспевает тот, у кого развито творческое мышление. А что такое творческое мышление, как не безграничность? Вы ведь наверняка замечали, Пэдкинс, когда начальство даёт вам задание и при этом ограничивает исполнение во времени, то качество вашего исполнения оказывается, мягко говоря, средним? Потому что вы спешите, боитесь не уложиться в срок, и поэтому совершаете множество ошибок.

– Да, сэр, именно так. Ох, если бы все начальники это понимали!

– Но если вам дать на исполнение время, не ограничивая его жёсткими рамками? Дать вам то время, за которое вы управитесь естественным образом, свойственным только вам, и никому более.

– Давать каждому человеку время, исходя из его личных способностей?

– Да, Пэдкинс! Представляете, какой должен быть уровень интеллекта у человечества, чтобы реализовать такой индивидуальный подход на практике?

– Ох, да, сэр…

– Ведь еще Шуша Брандабуди говорил, что на самом деле человечество находится в младенческой стадии своего развития. И в этом смысле вполне возможно, что на какой-нибудь другой планете существует общество, которое уже смогло реализовать на практике такой тонкий индивидуальный подход, вместо того, как это делается у нас: тупо финансировать повышение рождаемости, надеясь количеством вырваться в лидеры. Но дело не в количестве людей, а в качестве их индивидуальности.

– Согласен, сэр. Но ведь, исходя из того же индивидуального подхода, толпа никогда не придёт к такому выводу, к такому выводу может прийти только личность. – В этот момент Пэдкинс начал мыслить как истинный шушистский ученик, который перестаёт бояться и стесняться собственных мыслей. – И поэтому, как ни крути, для этого должен в какой-то момент истории родиться некий лидер, который поможет обществу понять логику индивидуального подхода.

– Кажется, я уже понимаю, к чему вы клоните, Пэдкинс…

– Да, сэр. Ведь, допустим, нам повезло, что на нашей планете когда-то родился Шуша Брандабуди, и своей мудростью помог людям обратиться не к богам, а к самим себе. Но как быть обществам, к примеру, на других планетах, если им не повезло с таким лидером? Ведь тогда такие общества обречены на вечную внутреннюю борьбу?