Помещик. Том 3. Ратник - - Страница 11

Все трое улыбнулись. Ещё немного поболтали. Больше уже формально. Когда же Андрей покинул их, отправившись в крепость, Спиридон и Данила переглянулись многозначительно. Гостеприимство гостеприимством. Но формат немаловажен. Ведь помощь он принимал, но явно нехотя, больше из уважения, чтобы не обидеть. Да и намеченный им пир имел довольно важный ритуальный характер.

Это может показаться смешным, но для архаичных традиций славян и германцев алкоголь имел очень большое ритуальное значение. Вождь был ценим во многом ещё и за то, что поил и кормил своих людей. Причём кормил сытно, а поил допьяна. И делал это за свой счёт. По своей сути алкоголь был одним из инструментов укрепления власти, а разного рода «медовые дома» – местом её проявления. И в глубокой древности, и в XVI веке. Да и потом, пусть «бухло» хоть и утратило старое влияние, но не очень сильно. Ибо собутыльник даже в XXI веке стоит бесконечно ближе к начальнику, чем крепкий и ответственный работник…

К чему всё это? Принять и накормить гостей – базис законов гостеприимства. Но есть нюансы. Ведь что Андрей сделал? Правильно, фактически указал им на то, что они слишком грязные для застолья с ним. А потом сделал акцент не на «накормить», а «напоить», то есть подчеркнул свою и их роль в намечающихся отношениях.

Подобные нюансы были молодому вотчиннику непонятны, ибо действовал он из иных побуждений. Местные же всё поняли в рамках своей парадигмы мышления и той теории, которую сами же и выдумали для объяснения непонятного…

Утром следующего дня у стен крепости состоялся импровизированный смотр.

В поход готовился сам Андрей. Четыре его послужильца, включая Устинку и Егорку. Двое кошевых слуг. А также Кондрат, Федот и Аким. Итого десять «лиц».

Андрей предстал во всей своей красе.

За зиму он немало доработал доспех, стремясь его, с одной стороны, облегчить, а с другой – увеличить защищённость от местных угроз. Так что кольчужные элементы у него остались только в районе подмышек. Тело прикрывала ламеллярная жилетка из стрельчатых пластин, связанных на прочной стёганой основе. На предплечьях находились дощатые наручи, а на плечах – ламеллярные элементы защиты.

Шлем он тоже переделал.

Вместо склёпанного цилиндроконического шатрового варианта обзавёлся полусферической тульёй. Укрепил её продольным, приклёпанным гребнем. А личину-забрало поставил так, чтобы в открытом положении оно выступало в роли козырька, защищающего лицо от стрел и ударов сверху. Для чего пришлось серьёзно усилить механизм фиксации личины-забрала в крайних положениях.

По весу выигрыша не получилось. Баш на баш. Но площадь защиты увеличилась, равно как и её качество.

Все остальные воины, что выступали в поход, красовались в упрощённом варианте такого же доспеха. Корпус прикрывала ламеллярная «жилетка», руки же, подол и шею – кольчуга панцирного плетения. Шлемы – у кого какие. Он не успел их все переделать под единый стандарт. Однако и то, что получилось, впечатляло. Потому что перед Данилой и Спиридоном предстали очень недурно по меркам региона, а главное, единообразно снаряжённые воины. Андрей же превосходил даже многих десятников, а то и сотников московской службы, так как имел развитую защиту рук и очень доброе прикрытие головы, лица, шеи и плеч.

Сбруя на их копытных, правда, таким единообразием не отличалась. Однако выглядела доброй.

Заводные лошади тоже приятно удивили. Оба дяди никогда не видели настолько толковой сбруи для вьючной перевозки всего необходимого в походе. Но это ладно. Куда важнее оказались стрелы, которых имелось много. Нет, МНОГО. ОЧЕНЬ МНОГО.

У каждого воина к седлу был приторочен большой колчан, вмещающий сорок стрел. Полный колчан. А на практике обычные колчаны редко вмещали больше двадцати стрел. Да и те заполнялись едва ли на половину. Дюжина стрел есть – уже хорошо. А тут четыре десятка! Невероятно! Плюс запасы стрел на заводных. Итого сто двадцать стрел на каждого стрелка! Фантастика!

Это выглядело настолько же невероятно и классно, как и добрые доспехи. Причём все стрелы одна к одной. Они были единообразны как по длине, массе и балансу, так и по форме оперенья да наконечника. Все, как один, оснащались шиловидным бодкином с черешковой посадкой.

У кошевых слуг доспехов металлических не имелось. Однако они щеголяли в толстых тегиляях и шапках бумажных, имея на поясе топоры. Для их положения более чем достаточно.

– Впечатляет… – осмотрев всё, произнёс Данила.

– Да, – тихо согласился с ним Спиридон, пожирая глазами доспехи Андрея.

– Только коней у тебя мало, – заметил Данила.

– Мало, – согласился Спиридон. – Для полной полковой службы надобно одвуконь идти. А у тебя сколько?

– Думал в Туле купить недостающих.

– Если узнают, что имеешь нужду в них, могут перекупить в пику тебе.

– Я всё сделаю, – веско произнёс Агафон, вклиниваясь. – Сколько их нужно?

– Дюжину меринов. Чтобы с запасом. Можно не самых резвых, но покрепче.

– Добуду. Там смотра многие торговцы ждут. Так что меринков найти можно, пока помещики съезжаться не стали. Вот и прикуплю тебе.

– Добре, – кивнул Андрей, поняв по лукавому взгляду Агафона, что вопрос денег они обсудят позже…

Глава 7

Панкрат улыбнулся. Взял сундучок. И молча поставил его на стол. Снял с пояса связку ключей. Покопался в ней. Достал нужный и, максимально неспешно открыв сундук, начал выкладывать маленькие мешочки-кошельки с монетами. Один за другим.

– И каков прибыток? – поинтересовался Фёдор Дмитриев сын из рода Сырковых.

– Сто десять рублей.

– Чистых?

– Чистых.

– Негусто.

– Так и товара было негусто, – произнёс Панкрат и начал рассказывать обо всём подробно.

Шаг за шагом. Стараясь не упустить ничего. И про краску, и про светильное масло, и про участие Церкви, и про Андрея, и про многое другое. А все присутствующие внимательно и молча слушали. Лишь изредка спрашивая что-то, задавая уточняющие вопросы. Панкрат умел рассказывать, выделяя самую суть, но при этом не упуская ключевые детали.

– Интересно, – задумчиво произнёс Фёдор, почёсывая бороду.

– Очень интересно, – согласились другие, покивав.

– А ты шёл по той грамоте, что от мыта оберегала?

– Да. Местами пришлось ругаться, но не сильно. С Государем и его людьми связываться не шибко-то и хотят.

Помолчали.

Подумали, рассматривая мешочки с монетами. Всё-таки сто десять рублей – это семь с гаком килограмм серебра. Достаточно крупная сумма, несмотря на оценку Фёдора. Он ведь судил по себе. И крупная кучка туго набитых кошельков.

– Андрей предложил нам подумать над ещё одним его предложением, – нарушил тишину Панкрат. – Крестьяне помещиков бедны. И по весне съедают зерно, оставленное под посев.

– Так это всякие крестьяне так, – возразил один из купцов.

– Всякие, – кивнул Панкрат. – Однако Андрея волнует только городовой полк и укрепление обороны от татар. Посему он предлагает интересный способ и денег заработать немного, и крестьян поддержать.

– Но…

– Погоди, – перебил возразившего купца Фёдор Сырков. – Что он предлагает?

– По весне перед посевной заключать с крестьянами ряд, выкупая у них осенний урожай. Оплачивая его частью зерном под посев, частью монетой. Чтобы крестьяне могли верным образом засеять свои поля. И чтобы частью расплатились со своими помещиками, заступающими на службу. Хотя бы частично, дабы повысить число выехавших на службу воинов.

– А если татары посевы попортят?

– Городовой полк в том даст обязательства возместить из добычи, взятой на саблю, убытки наши за прошлый год.

– А ежели неурожай?

– Тут уже на всё воля Божья. Ибо цель главная – поднять силу полка.

– А нам с того какая выгода?

– По осени весь урожай наш. Сразу. По известной ещё весной цене. Ну и доброе отношение Царя, которому укрепление южных рубежей очень важно.