Помещик. Том 7. Крестоносец - - Страница 2

– Заткнись! – рявкнул покрывшийся красными пятнами Сулейман.

– А то что? Зарубишь меня? Не боишься, что все вокруг скажут, будто бы старый Султан только с женщинами и способен воевать?

Отец скрипнул зубами и тихо произнес:

– Не испытывай мое терпение. Ты мне дочь. Я тебя люблю. Но у любой дерзости есть край.

С чем и удалился.

Михримах же улыбнулась ему вослед. С вызовом, но так, чтобы он не видел. Он вел свою игру. Она – свою. И она и без Сулеймана прекрасно знала, что Андреас вышел в поход. Уж что-что, а своих людей в Туле она по осени 1557 года завела. И знала о происходящим там значительно больше отца…

Часть 1. Форточка Овертона

Глава 1

Андрей молча наблюдал за тем, как приближается берег.

Паруса уже убрали, работали веслами. Но не шустро, а размеренно. Дабы не давать слишком уж большой инерции кораблю, стремящемуся причалить.

Князь Антиохии[2], граф Триполи и Шат, барон Кутенберг[3], то есть Андрей Прохоров сын, известный в XXI веке как Андрей Прохоров, стоял на корме трофейной галеры и до рези в глазах вглядывался в город, раскинувшийся на берегу бухты у подножия горы. Он выглядел очень живописно. Тут, видимо, недавно прошел небольшой дождик, и сейчас солнце играло лучами, создавая удивительно сочную картину. Практически нереально сочную. Почти сказочную.

Трапезунд.

Древний город, основанный в VIII веке до нашей эры. Греками. Точнее, эллинами, как они сами себя называли.

В 1204 году, после взятия крестоносцами Константинополя, именно здесь, в Трапезунде, оказался один из центров кристаллизации старой Империи. Византии… хм… Восточной Римской империи, а точнее Imperium Romanum Orientale или Romania, откуда и русское их название – ромеи. Ведь столица Италии не Рим, а Roma. Римом его первоначально стали называть поляки, славные своими языковыми трансформациями. Не маршал, но маршалок. Не Мария, но Марыська. Не Георгий, но Ежи. Вот и подхватили мы от них эти веселые каламбуры, начав называть Вечный город Римом…

Итак, Трапезунд. Именно здесь, на юго-восточном берегу Черного моря, и расположился тогда один из самых мощных центров кристаллизации Восточной Ромеи – Трапезундская империя. Во главе с Комнинами – славным и влиятельным домом, еще недавно правящим во всей Империи. Ведь династия Ангелов после свержения Комнинов и двух десятилетий не продержалась. Мерзавцы и предатели. Ума захватить власть через измену им хватило, а вот с правлением потом образовались сложности…

История этого осколка Империи закончилась в 1461 году, когда Мехмед II Завоеватель «экспроприировал» и эти владения. Однако влияние греков и армян, равно как и византийской культуры, даже спустя столетие, в 1559 году, все еще было очень сильно[4]. Именно поэтому Трапезунд и стал новым центром кристаллизации антиосманского восстания армян в эту смуту.

Сюда-то князь Антиохии и направлялся. Но не вслепую. За прошлый год удалось провести переговоры и о многом договориться…

В этот момент его галера подошла к причалу, стукнувшись о него бортом. И выскочившие из нее морячки начали шустро вязать концы.

Князь поправил свое снаряжение, оглядывая себя с ног до головы.

Хмыкнул.

И сошел по уже перекинутым сходням на причал.

Постоял немного.

Подождал, пока отряд его палатинов выстроится на пирсе, приведя себя в порядок. И только после этого направился вперед.

– Все равны как на подбор, с ними дядька Черномор, – буркнул князь, не оглядываясь.

Из-за спины раздались смешки.

Сказки они, разумеется, не знали. Но фраза их развеселила. Да и самоназвание Андрея дядькой Черномором в свете того, что он пару лет назад тут учудил, звучало забавно. А может, и нет? Может, это просто нервные смешки? Ответа князь не знал и знать не хотел…

Подошли.

– Я рад вас приветствовать на своей земле! – торжественно произнес Ростом Гуриели.

Еще совсем недавно он был эристави, то есть князем Гурии, небольшого владения к северу-востоку от Трапезунда. Сейчас же он именовал себя не иначе как Андроник[5] IV Великий Комнин. Ведь его предок был женат на последней из дочерей последнего правителя Трапезундской империи – Давида, который вместе с сыновьями оказался обезглавлен в Константинополе в 1463 году. Его старшая дочь еще раньше вышла замуж за мусульманина из Ак-Коюнлу, приняв ислам, через что утратила всякие права на христианский престол. А значит, что? Правильно. Он себя считал единственным законным наследником.

Громко?

Громко.

Однако Великая Порта ослабила свои гарнизоны на востоке Малой Азии, что вкупе с бунтом армян позволило князю Гурии совершить удачное вторжение и занять Трапезунд. По большому счету это был даже не захват. Он просто объявил о своем намерении и выступил с небольшим отрядом. Местные армяне объявили о своей поддержке. А очень немногочисленные войска османского гарнизона спешно… хм… эвакуировались, прихватив казну. На корабле. Кто смог. Потому что корабль был один. Остальных же османов, проживавших в городе и его окрестностях, вырезали местные жители заметно раньше подхода этого новоявленного Комнина.

– И я рад приветствовать возрождение славной династии! Новость о том, что над Трапезундом вновь развевается знамя Комнинов, стала бальзамом для моего сердца, – как можно более искренне произнес Андрей, которому на самом деле было плевать.

Обмен любезностями продолжился.

Ложь.

Одна сплошная ложь.

Все это понимали. Но продолжали игру, прощупывая реальные интересы и возможности манипуляций.

Добрые полчаса Андрей и Андроник с вежливыми улыбками пытались повесить друг другу на уши лапшу. Самую разную. Общались они на койне – аристократическом варианте среднегреческого языка. Потому как князь Антиохии, готовясь к этому походу, сумел его подтянуть до довольно приличного уровня, упражняясь ежедневно. И к весне 1559 года общался на нем даже лучше, чем бывший князь Гурии, для которого этот язык также не являлся родным.

Лесть и пустые восхваления с попыткой использовать партнера в своих целях… а потом выбросить на помойку или скормить врагам, дабы не платить по счетам.

Что может быть лучше?

У князя Антиохии зубы сводило от одной мысли о всем этом дерьме. Однако обстоятельства складывались так, что ему приходилось во всем этом участвовать. А вот его собеседник, судя по всему, не испытывал неудобств, привыкший к подобному формату ведению дел…

Пока они болтали, подошла к причалам вторая галера и ушкуи.

«Припарковались».

И спешно выгрузились.

Не целиком, а только высадив бойцов, что высыпали на причал. И всем своим видом немало напрягли новоявленного Комнина и кое-кого из его окружения. Но далеко не всех. Потому как они также играли в эту большую, но сложную игру и преследовали свои цели. И только свои. Пытаясь найти себе место теплее, вкуснее и безопаснее во всей этой Смуте.

– Не нравится мне это, – тихо произнес Андроник.

– Что именно, о Великий? – с трудом сдерживая усмешку, поинтересовался один из «отцов города», возглавивших антиосманский мятеж.

– Я не контролирую эти войска.

– И что? – с трудом сдерживая сарказм, поинтересовался его собеседник.

– Они могут в любой момент захватить или уничтожить город. Как Константинополь.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем Андреасу это делать?

– Чтобы захватить Трапезунд.

– А зачем ему захватывать Трапезунд?

– Ну…