Помещик. Том 5. Воевода - - Страница 4

И чем больше, тем сильнее они переживали на этот счёт. Воспринимая себя как некую надстройку в занятых ими телах. Личности хозяев же, как они решили, были загнаны куда-то далеко и лишены власти. Но иногда они проявлялись в эмоциях, вкусовых предпочтениях или вспышках воспоминаний.

– А вдруг они когда-нибудь окрепнут и вырвутся на свободу? – с тревогой спросила как-то Алиса.

– Тогда мы окажемся там, где они сейчас сидят, – спокойно и холодно ответил муж.

– Я не хочу умирать.

– Мы уже мертвы… не забывай об этом.

– Ты думаешь? Может быть, души этих несчастных оказались в наших старых телах?

– Милая, – печально произнёс Андрей, – я кое-что читал из записей профессора, когда он не видел. И теперь, оказавшись здесь, у меня было время подумать. Время ведь тянется очень медленно.

– И что?

– Скорее всего, в момент нашего переноса того мира просто не осталось. Он предполагал, что перенос дестабилизирует мир, и его поглотит первородный хаос. А новый стабильный мир будет развиваться от точки нашего внедрения.

– Неужели один профессор в состоянии ТАК навредить миру?

– Иной раз и крошечный вирус в состоянии убить большого и здорового слона. Видимо, он нашёл какой-то грубый способ переноса. Да и, если честно, я не сильно понимаю механизм того, что он сделал. И я не уверен, что он сам понимал. В его записях и словах он как-то всё упрощал, сводя к удобным для понимания категориям. Вряд ли Вселенная развивается по ним. Посему эта теория с разрушением той реальности только теория. Проверить её я не могу, ибо я тут, а он там.

– Но я ведь тоже оказалась тут.

– И что?

– Может быть, ещё кто-то из наших современников тоже попал сюда? Да хотя бы тот же профессор.

– Скорее всего, ты случайность. Для переноса нужно было специальное оборудование и длительная подготовка. Я профессору помогал. Материально. И представляю масштаб его лаборатории. Ты ещё могла быть в неё встроена. Но больше – всё. Даже профессору некуда было подключиться.

– А перенос был мгновенным?

– Нет. Несколько секунд.

– Значит, он не получился бы, если в момент переноса тот мир дестабилизировался.

– Совсем необязательно. Скачанное и упакованное сознание могло быть отправлено в прошлое единым квантом.

– Квантом… чёртов профессор… встречу его – глаза выцарапаю за тот ад, в который он меня отправил.

– Вряд ли встретишь, – криво усмехнулся Андрей. – А хотелось бы. Мне очень интересно узнать, почему я после той битвы потерял сознание. Да и вообще после перегрузок испытываю странное ощущение, будто я теряю управление над телом. И чем это чревато…

– Не тебе одному… – тяжело вздохнув, произнесла Алиса…

Сейчас же, принимая гонца, она отчётливо заметила, как напряглись лица окружающих. Нервно дёрнула щекой, вспомнив об этой своей особенности. И, приняв письмо, углубилась в чтение.

– Все свободны, – вполне благожелательно, произнесла она. – И разместите его. Накормите. – Махнула Марфа в сторону гонца.

Сама же, прихватив письмо, удалилась в свои покои. Где ещё раз перечитала. Потом ещё. И ещё.

– Граф Триполи… – наконец тихо она произнесла и, найдя глазами образ, истово перекрестилась.

Впервые в жизни.

Родилась она в семье мусульман, но никогда особой религиозностью не отличалась, поэтому оказавшись среди христиан достаточно легко адаптировалась. Благо, что ритуальная часть хоть и отличалась, но содержательная компонента была практически эквивалентна по своей сути.

Но веры этот перенос ей не добавил.

Сейчас же она впервые истово перекрестилась и мысленно поблагодарила Всевышнего за помощь. За то, что уберёг мужа. За то, что одарил его сверх всяких ожиданий.

Строго говоря, она не знала, откуда что приходило. Но отмечала удачу. И связывала её с высшими силами. Сначала чуть-чуть и больше подсознательно. Но чем дальше, тем сильнее и более осознанно, находя лишь одно объяснение – мистическое.

– Госпожа, – произнесла супруга кузнеца Ильи, которая за это время сдружилась с Марфой, став при ней кем-то вроде фрейлины. Ну или просто подружки.

– А?

– Что ты говоришь?

Марфа глянула на её и нервно дёрнула щекой. Оказывается, она её просто не заметила, всё это время вышагивая рядом.

– Моего супруга и нашего господина возвели в титул имперского графа-крестоносца. С милости Кесаря римлян и воли Царя нашего.

– Граф? А что это?

– Князь, только на латинский лад. Выше удельного князя, но ниже самостийного.

– Ох!

– Да… я и сама полна удивлений.

– А чего же это? Отчего же Кесарь его возвёл в этот титул?

– Супруг пишет, что это награда за битву. Он принял на себя символ воинства Христова и победил магометан. Через что в глазах латинян стал крестоносцем – воином Христа.

– Но он же православный. Он же не папист.

– Сама не понимаю, – покачала головой Марфа.

Поболтали.

Больше ни о чём, чем о деле. Обычные охи и ахи женские, да переживания. После чего жена кузнеца удалилась. А Марфа засела за свои дела, которых хватало.

Она работала, пытаясь составить кодекс с грамматикой славянского языка. Описывая там, как и полагается, всякого рода спряжения, времена и прочее, прочее, прочее. Как можно проще, легче и доходчиво. Плюс записывала сказки и весёлые истории, которые вспоминала. Само собой, адаптируя их к реальности.

Некоторое время назад удалось отладить работу людей в вотчине и подтянуть уровень руководителей. Так что Марфа едва ли пару часов в день тратила на контроль их работы. Всё остальное время она уделяла детям, за которыми присматривали преимущественно нянечки, преподаванию в местной школе и маранию бумаги. Последнему она и предалась, чтобы отвлечься от переполнявших её эмоций.

Её же собеседница уже через четверть часа сцепилась языком с супругой плотника. И по секрету ей много чего рассказала. А та другой подружке. Само собой, с немалыми искажениями и дополнениями. Так что, когда вечером Марфа собрала всех обитателей вотчины, те уже представляли зачем. Другой вопрос, что представляли они себе каждый своё. И разброс этого «своего» был настолько сильный, что люди чуть драться не начали из-за споров.

После же того, как Марфа огласила радостные новости, люди зависли. Мало у кого их сведения совпали с теми, что произнесла хозяйка. И им показалось, что та их обманывает. Ведь не могут же слухи врать.

– Могут, – произнесла Марфа, прекрасно уловив настроения толпы. – Слухи могут врать. – И зачитала людям письмо, посланное ей супругом. Благо, что в нём не было ничего секретного и интимного. Андрей писал с таким расчётом, что письмо могут перехватить и использовать против него. Приватные вещи он предпочитал передавать лично.

Мужчины выслушали письмо с нарастающей хмуростью на лицах. Исподлобья поглядывая на своих жён и подружек. А те краснели, бледнели и вообще от стыда не знали куда деться. Ведь их болтовня так исказила сведения, что жуть. Андрей тут уже был не граф, а князь, причём владетельный. И не Триполи, а Римский. Ну и так далее. Всё, что можно перепутать, было перепутано и искажено, из-за чего выходила полная петрушка. Собственно, Марфа и послушала эту болтовню, прежде чем выходить перед людьми да говорить. Оттого и поняла их удивление и раздражение. Да и за письмом послала, прежде чем к ним выходить.

– И кому ты сказала? – спросила она после той встречи у жены кузнеца.

– Ну… – потупилась женщина.

– Если бы я не догадалась, что ты побежишь болтать, и не взяла с собой письмо, то ты выставила бы меня дурой перед моими людьми. А тут и до бунта недалеко.

– Госпожа, прости! – Упала она на колени с нескрываемым ужасом в глазах. Марфа говорила холодно и спокойно. А особенной гуманностью она не отличалась. – Бес попутал!

– Попутал?

– Как есть попутал!

– Я ведь специально тебе сказала. Проверяла. Уж больно часто дурные слухи по вотчине ходить стали, – предельно холодно произнесла Марфа.

– Прости! – с ужасом в глазах воскликнула супруга кузнеца, страшащуюся не то потери своего положения «подружки» хозяйки, не то реальной расправы, которая та вполне могла учинить.