Икар из Пичугино тож - Хилимов Юрий Викторович - Страница 22

Жанна сидела в телеге (которую вез Евгений) в позе лотоса, с соединенными на уровне груди ладонями и пела мантры. Логиновы в нарушение правил перевернули телегу оглоблями назад и все впятером так ее и покатили, разогнав до приличной скорости. Тяжелей всех пришлось Вере Афанасьевне с Аллочкой, но они прошли совсем чуть-чуть и потому не устали. Истинное же сочувствие вызывал лишь Пасечник, везший повозку в полном одиночестве. Семейная повозка — она как карма, и, если твоя семья — это только ты и больше никого, значит, тащить все тебе одному. И здесь ничем не помочь.

Глава 15

МАРИНА И ВАДИМ

— Мама, а что вы решили с праздником? Я так ничего и не поняла, — поинтересовалась Марина.

Она сидела на корточках в своем любимом цветастом дачном сарафане возле кустов клубники. Раздвигая руками большие резные по краям листья, Марина сначала немного любовалась крупными спелыми ягодами и только затем срывала их, кладя в корзинку. Невозможно было устоять, чтобы примерно каждую пятую ягоду не отправлять себе в рот.

— Совсем как в детстве, — каждый раз удивлялась Марина этому вкусу, который мгновенно уносил ее в то время, когда она бегала по этим дорожкам в одних трусиках и панамке. Вкус клубники со всеми своими малейшими оттенками был точно таким же, как тогда, хотя она сама совершенно изменилась. Как так?

— Что ты сказала? Я не расслышала, — переспросила Елена Федоровна, которая возилась рядом с цветами.

— Я спрашиваю, как вы готовитесь к празднику?

— Ой… — с силой ударив тяпкой по земле, сказала Елена Федоровна. — Отец что-то затеял и скрывает от меня. Устроил из этого тайну мадридского двора. А смысл? Какой в этом смысл? Обещал, конечно, что скоро все расскажет, только как бы уже не было поздно.

— Обожаю папу! Хочешь, я с ним поговорю?

— Пока не нужно. Я думаю, на днях все станет известно. Иначе ему же хуже будет.

Марина рассмеялась от услышанной угрозы матери, которая была немного уязвлена тем, что Сергей Иванович не делится с ней своим замыслом. От долгого сидения на корточках у нее затекли ноги. Она поднялась и подошла к Елене Федоровне, чтобы ее обнять.

— Мамочка, как же я тебя люблю! — сказала Марина. — Какие вы с папой хорошие!

— Ты знаешь, оказывается, этот махолет он мастерил по ночам, — теперь уже смеялась Елена Федоровна. — Совсем уже…

— Ты серьезно?

— Да, Вера слышала у нас на участке ночью загадочные звуки. Я сразу подумала, что это он, а кто же еще? Правда, я ему не говорила, что знаю. Мне просто было интересно, во что все это выльется. Нет, он что, меня совсем за дуру держит, в самом деле? А по поводу праздника Алешку приплел. Говорит, что тот задал ему один очень важный вопрос, от ответа на который много чего зависит. Ну вот правду говорят: что малый, что старый.

— Алешка может спросить, верю, — согласилась Марина.

— Вот это-то меня больше всего и беспокоит.

— Мам, а помнишь, как он в прошлом году замучил Жанну своими расспросами про углехождение?

— Я тебе скажу больше. — Елена Федоровна вкрадчиво смотрела в глаза дочери. — Он даже пробежал по этим углям.

— Что? — Марина приоткрыла рот от изумления.

— Да. Было дело.

— Мама… — всплеснула руками Марина. — Не ожидала, что ты это допустишь.

Елена Федоровна на этот жест махнула своей рукой:

— Я сама от себя не ожидала. Просто поняла, что можно разрешить, что это не опасно для него… и для меня.

— Что? Ты тоже?

— Ну.

— Невозможно. Удивительно.

— Главное — настроиться: холодная энергия — вниз, горячая — вверх, ты дышишь, перемещаешь эти энергии по своему телу и… бежишь. А после… Даже не знаю, с чем сравнить, но такое приятное тепло в ступнях и, самое главное, никаких ожогов.

— Я не верю, что слышу такое от тебя… Оказывается, я тебя совсем не знаю.

Сергей Иванович и Вадим поправляли забор. Если честно, деревянное заграждение уже давно пора было менять полностью, но всегда находились обстоятельства, требующие более срочного вложения денег. Так покупка нового забора в очередной раз переносилась на следующий год, который, как это водится, оказывался не самым удачным для дополнительных трат. А тем временем забор дряхлел, трухлявился, все больше становился щербатым. По этой причине каждое лето Сергей Иванович подбивал старые доски или вконец прохудившуюся доску менял на новенькую.

Если Вадим был на даче в это время, то ему приходилось помогать. Именно приходилось, потому что сам он ничего не умел в отношении строительных дел и всегда отдавал предпочтение работе на земле. Вадим не любил ручной труд. Он наводил на него тоску и печаль. Это служило поводом для многочисленных подколок со стороны тестя. «Ему бы только книжки на диване читать да мечтать», — жаловался Сергей Иванович Елене Федоровне.

Сергей Иванович прижимал доску, а Вадим, с другой стороны, забивал в нее гвоздь.

— Ты прям как ладошкой по одному месту… Ну кто ж так держит молоток? — возмутился Сергей Иванович.

— Как удобно, так и держу, — огрызнулся Вадим. Для него совместная работа с тестем всегда оказывалась настоящим испытанием. Иногда он откупался деньгами, но все же зарабатывал не настолько много, чтобы всякий раз кого-то нанимать, да и Сергей Иванович категорически не соглашался платить за то, что «можно и нужно сделать самим». «Мне будет стыдно», — говорил он в таких случаях.

Обычно Сергей Иванович сдерживался в отношении неловкости зятя, но с возрастом по мере того, как Вадим становился полноправной частью его мира, явно начал утрачивать эту способность. Однако надо сказать, что и Вадим со временем все меньше обижался на подобные уколы. Раньше они могли неделями не разговаривать друг с другом из-за того, что первый не сдержался, а второй не промолчал, теперь же — полчаса, максимум — час, и они, как ни в чем не бывало, продолжали общение.

Сергей Иванович взял из рук Вадима молоток и показал, как надо делать.

— Это смешно, — вздохнул Вадим.

— Вот именно что смешно — в твоем возрасте не уметь гвозди забивать. Хотя бы для разнообразия научись.

Конечно, Вадим был другим, вернее, другим и своим одновременно. Сергей Иванович хорошо помнил, как много лет назад его привела к ним познакомить Марина. Высокий, худенький, кудрявый, с интеллигентными очками, он понравился Глебовым сразу. «Вадим парень хороший, умный, — делился Сергей Иванович с женой. — Но только к жизни совсем не приспособленный. Намучается Маринка с ним». — «Ну не все такие ушлые, как ты. Ей же мучиться. Пусть сама и решает», — отвечала Елена Федоровна.

Вадим всегда хотел ощущать себя частью большой семьи. И надо отдать должное, что он создал такую сам — трое детей и жена с ее родителями. Увлеченному работой, вечно пропадающему на ней мужчине был нужен надежный тыл, нужно было осознание того, что у него полон дом близких людей. Это давало сил и помогало все успевать. Кстати, этим он очень походил на самого Сергея Ивановича, только, в отличие от него, Вадим в основном пропадал на работе вместе со своей женой или вместе с ней переносил эту самую работу в свою квартиру. Все бытовые вопросы они с Мариной отодвигали на второй план. По этой причине, по мнению Елены Федоровны, дома у них творился настоящий кавардак. Она отчитывала дочь за беспорядок, а самое главное, за то, какой пример она подает детям. Сергей Иванович приходил к ним и мудро молча чинил розетку, делал кран в ванной и вешал книжную полку, но все же иной раз не упускал случая посокрушаться, что без него в доме некому будет повесить новую люстру и прибить плинтус. И еще Сергей Иванович с горечью думал про дачу после… после того, как он… Внуки еще не скоро станут взрослыми, а Вадим ничего не умеет. Кто будет за ней смотреть? Не продадут ли ее? От последнего вопроса начинало нестерпимо ныть внутри, хоть плачь, и Сергей Иванович гнал прочь от себя эти мысли.

Если вынужденным следствием быстрого темпа жизни Вадима и Марины оказался несколько заброшенный быт, то такого же нельзя было сказать по их отношению к детям. Да, пара много времени проводила на работе и без помощи Сергея Ивановича и Елены Федоровны не обошлись бы, но при этом им удавалось полностью компенсировать свое отсутствие. Каждую свободную минуту, каждые выходные и праздники Вадим и Марина проводили вместе с детьми. Они не могли позволить себе лишь большой летний отпуск, но и тот, что был, всегда проводился с детьми и для детей.