"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 948

Однажды к заднему входу казино подъехал на телеге незнакомый Тане молодой парень с чубом, как у Вацлава, только посветлее, в линялой голубой рубашке. Таня слышала, как он заявил шеф-повару, что комендант лагеря военнопленных желает накормить умиравших от голода русских военнопленных остатками обеда.

— Их тут заставляют работать, — смело пояснил паренек повару, — а на пустое брюхо много не наработаешь. Вот у меня и ведра пустые на телеге.

Когда повар ушел на кухню, парень быстро подошел к Тане и сунул ей в руки тяжелый сверток.

— Передашь Василию, — сказал он. — Скажешь, от Алдюхова. Только чтобы никто не видел. Ясно?

— Какому Василию? — притворно удивилась Таня, пряча руки за спину и густо краснея.

— Ладно, не валяй дурака! — сказал нетерпеливо Иван Алдюхов, — Я все знаю.

Вечером Таня передала сверток Вацлаву. Она весь день ругала себя за то, что взяла сверток у незнакомого парня.

— Добже! — усмехнулся Вацлав, взвешивая сверток на руках, — Сегодня я, пожалуй, могу побаловаться сладким чайком…

Тут только Таня вздохнула свободно.

А дня через два-три немецкие летчики заговорили о странных взрывах под облаками, о самолетах, неизвестно почему не вернувшихся из боевых полетов.

Так Таня стала звеном в подпольном конвейере между Вацлавом и Ваней Алдюховым, в цепи, незримо протянувшейся из леса на аэродром. Случалось, когда Ваня не мог непосредственно связаться с Яном Большим или Вацлавом, он привозил Тане «передачи» — «передачами» называл он замаскированные мины. Она прятала их во дворе столовой, в куче пустых консервных банок, а вечером, после работы, положив мины в ведро, засыпала их вываренными костями, выпрошенными у немецкого шефа, и так несла домой, где их забирал Вацлав. Нередко вечером под видом влюбленной парочки бродили Таня и Вацлав по окрестным деревням, изучая систему противовоздушной обороны в Долгом, Узком, Холмовой, Огороднем. Немецкие патрули — ими вся округа кишела — не чинили им препятствий: у них были пропуска, Вацлав знал пароль.

Соседи Васенковых возмущались:

— Куда только смотрит Фоминична! Танька с фрицем таскается. На кухне у них кормится. Вот придут наши, всё им припомнят!

Евдокия Фоминична помалкивала: главное, полицаи перестали наведываться и стращать партизанскую родню.

Мины шли на Сещинский аэродром через Зину Антипенкову, Мотю Ерохину, Ваню Алдюхова, Таню Васенкову, Вацлава Мессьяша. Это был один «конвейер». Девятнадцатилетний комсомолец Сергей Корпусов, бесшабашный минер и разведчик партизанской бригады Данченкова, до войны работавший слесарем на станции Сещинской, пробирался в родное село Сердечкино к Марии Иванютиной, а Мария Иванютина носила мины Ане Морозовой или — реже — непосредственно Яну Большому или Яну Маленькому. Это был второй «конвейер». Звенья этих двух «подпольных конвейеров», как правило, ничего не знали друг о друге.

По воскресеньям, если поляков не заставляли засыпать воронки после бомбежки летного поля, они нередко приходили к Марии Иванютиной в Сердечкино за минами. В деревне их принимали за немцев — ведь они ходили в форме люфтваффе. Ян Маленький и Вацлав — в пилотках, а Ян Большой и Стефан — для форса и чтобы немцы меньше придирались — в летных шлемах. Соседи Иванютиной шептались между собой: «Ничего не поймешь! В будни к этой солдатке партизаны, слыхать, ночами наведываются, а по праздникам фрицы с аэродрома табуном ходят!… И почему-то эти фрицы у Иванютиной, жены партийца, курицу не трогают? Неспроста они такие добрые…»

Глава девятая.

КРАХ «ЦИТАДЕЛИ»

«МОГУЧАЯ КУЧКА»

Война на рельсах разгоралась. Вместе с бригадами Коротченкова, Панасенкова и другими клетнянскими бригадами данчата громили стальные магистрали врага.

Первого июля комбриг Данченков выехал с девятью конниками в Мухинские леса, где стоял тогда один из батальонов бригады. Комбриг хотел лично возглавить операции на железной дороге Рославль — Кричев. Три ночи подряд провел Данченков на этой дороге. Его бойцы рассеяли охрану, подорвали сотни рельсов.

Утром комбриг вернулся со своими данчатами в лагерь батальона. Он уже лег было спать, но начальник караула, войдя в шалаш, протянул комбригу смятую бумажку.

Данченков взглянул на нее, увидел написанную чернильным карандашом цифру «24» и поднял недоумевающие глаза на «карнача»:

— Это что такое?

— Дивчину одну, товарищ майор, мы в полночь на дальней заставе задержали, — доложил партизан. — На вопросы отвечать отказывается. Рвется в лагерь. Хочет видеть только вас. Видно, прибежала откуда-то издалека. Есть, говорит, важное сообщение. Когда она узнала, что вас нет в лагере, чуть не разревелась, всю ночь не спала, вас поджидала. Я не хотел вас беспокоить, да с ней никакого сладу нет…

— «Двадцать четыре»! — вдруг воскликнул комбриг. — Ну конечно! Вчера ведь было третье июля! Никишева сюда! Пусть немедленно приведет эту девушку. Впрочем, нет! Где мой ординарец? Пусть оседлает пару свежих коней. Мы с Никишевым сами поедем к ней!…

«Двадцать четыре»! Пароль Ани Морозовой!… Комбриг с нетерпением ожидал Дядю Колю — бывшего агронома, который к этому времени стал заместителем комбрига по агентурной разведке.

Вдвоем они ходкой рысью проехали к дальней заставе, расположенной в семи километрах от лагеря батальона.

— Федор Семенович! — еще издали, задыхаясь, крикнула Аня Морозова.

Лицо девушки осунулось, воспаленные глаза неестественно блестели.

— Вот кто заменил нам Костяка, Федор Семенович, — с гордостью сказал комбригу Дядя Коля, спешившись и обнимая Аню. — Вот наш дорогой резидент! Вы должны помнить Аню: это она прошлым летом принесла нам сведения о летчиках в Сергеевке…

— Помню, как же! — улыбнулся комбриг. — Садись, сестренка! А вам, ребята, — повернулся он к заинтересованным партизанам, — придется отойти.

Аня не могла отвести глаз от комбрига. Наконец-то она нашла его. А он возмужал и выглядит настоящим партизанским вожаком, в блестящем черном кожаном пальто, с желтой деревянной коробкой маузера на левом боку. Говорят, его еще осенью орденом Ленина наградили!…

Аня села на разостланную на земле трофейную плащ-палатку около догоравшего костра, разложенного в кустах в стороне от дороги. Заметив взгляд комбрига, Аня поспешно натянула черную юбку на босые ноги, распухшие, окровавленные…

— Как ты нашла меня здесь, в этом лесу? — спросил комбриг.

Аня объяснила, что сначала, выбравшись под вечер из Сещи, она побежала в сторону Клетнянских лесов. Устав, зашла передохнуть в избу связного в Струковке; там ей рассказали, с обычными в таких случаях преувеличениями, что Данченкова видели третьего дня с целым кавэскадроном — комбриг бесстрашно мчался средь бела дня по деревням, по большакам в Мухинский лес.

Поразмыслив, Аня повернула на запад и к полуночи, изнемогшая от усталости, наткнулась на заставу данчат. Сведения у нее очень важные…

Второго июля Таня Васенкова доложила Ане:

— Летчики в казино только и говорят: «Дейче оффензивен», «дейче оффензивен», «Орел — Курск, Орел — Курск…»

Третьего июля Янека Маньковского и его боевых друзей-подпольщиков поразило необычайное возбуждение, царившее на авиабазе. Сещинская ветка была забита эшелонами с горюче-смазочными материалами и бомбами. Пожалуй, никогда не видели они столько самолетов на аэродроме — почти триста машин. Поляков заставили подвешивать бомбы, заряжать пулеметы, заправлять самолеты горючим. Летчики, бортмеханики, стрелки-радисты, мотористы — все они только и говорили, что о захвате Курска, о новом наступлении на Москву. Бомбардировщики готовятся к налетам на Москву, Курск, Ярославль, Горький, Калугу, Тулу, Саратов…

— Примечайте каждую мелочь! — шепнул Янек друзьям. — Обо всем надо срочно сообщить командиру Ане!

Третьего июля Венделин Робличка сигнализировал: гитлеровцы готовят мощное наступление. На Сещинском аэродроме готовились к вылету летные части 6-го воздушного флота люфтваффе, специально созданного в канун битвы на Курской дуге для поддержания ударной группировки южнее Орла. Это был цвет люфтваффе — подразделения из истребительных эскадр «Иммельман» и «Мольдерс», стервятники испанского кеба, бомбившие Гернику и Мадрид, из легиона «Кондор». В штабах разрабатываются схемы и графики боевых действий. Накануне курского сражения из Германии, Норвегии и Франции прилетели пополнения. Прилетела даже специальная «тропическая» эскадрилья со Средиземноморского театра военных действий. Ян и его друзья впервые увидели в таком количестве лучшие и новейшие самолеты Германии — истребители «Фокке-Вульф-190А-4», штурмовики «Хейншель-129», модернизированные бомбардировщики «Хейнкель-111», «Ме-110» в трех вариантах — истребитель, бомбардировщик и разведчик.