"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1366

— Ни черта не понимаю! Какой опердежурный, о чем Речь? Докладывай все по порядку. Ты говоришь, испугался стрелять по «бравому» солдату?

— Та не я! За кого вы меня принимаете? Испугался тот, цей придурковатый автоматчик, хай ему грець…

— Вы его усадите, товарищ комендант, — посоветовал Чернявский. — Смотрите, как его трясет, будто шаланду в шторм. Дайте ему водки, пусть войдет в гавань.

Баженов так и сделал. Выяснилось следующее. После долгах и тщетных розысков Богун напал на след «бравого», проявил изрядную находчивость, захватил его и, так как был около Герасимовки, зашел к опердежурному, чтобы тот известил Баженова. Появился подполковник Овсюгов и прогнал обоих из дежурки. Богун пошел на узел связи, а его и туда не пускают с арестованным. Снова пошел к опердежурному. Овсюгова не было, и Богун упросил, чтоб постерегли пленного, пока он один сбегает на узел связи.

Только зашел на узел связи, сел у окна писать донесение, глядь, а часовой из дежурки ведет «бравого» солдата, и рядом идет женщина-санинструктор, и идут они прямо к грузовой машине на дороге, а в кузове стоят пять автоматчиков. Подошли они, и те, что в машине, втащили «бравого» солдата и санинструктора в машину и газанули. А часовой стоит, как дурак, с автоматом в руках и не стреляет. Богун — к опердежурному. Оказалось, что пришла санинструктор узнать, куда дислоцировалась ее часть. «Бравый» солдат ее узнал. Из нашего медсанбата, говорит. А она: не я одна, все вон на нашей машине подтвердят. Вот и послал опердежурный часового с ними— выяснить. А часовой объясняет так: «неудобно ж стрелять в невыясненного человека, и в машине свои». Богун просил организовать погоню. Тут пришел Овсюгов, заставил все рассказать, выслушал и поднял Богуна на смех. Где, мол, это видано, чтобы шпионы и диверсанты ездили днем, открыто, на машине и даже заходили к опердежурному! Тогда Богун разыскал майора Северцева, и тот сразу же поднял тревогу и дал телефонограммы, куда надо. Богун поехал с Северцевым и с автоматчиками в погоню за «бравыми» на «виллесе». Нашли в лесу, у дороги, брошенную грузовую машину. И — ни- человека.

Собака повела по следу. Женщину с машины задержали. Северцев продолжает поиски других.

— Эх, Богун, Богун! — Чернявский засмеялся и добавляя — И на старуху бывает проруха, и хорошие капитаны иногда садят корабли на мель!

— Не огорчайся, — сказал Баженов, — иди отдыхай. В штрафную тебе еще рано. А того автоматчика из дежурки — надо бы. На, выпей!

Богун слегка захмелел. Он постоял, послушал, о чем говорят офицеры, и попросил:

— Так дайте слово мне. Старый конь борозды не испортит.

«Просачивать» Чернявского, сказал он, надо только в городе. И сделать так, как это однажды сделал Бутейко: дать противнику понять, что на таком-то участке у нас слабо, по наблюдателям противника не стрелять и так далее. Или же сделать это на участке, где будут действовать разведчики противника. А когда хитлеры двинутся на нас — отступить, оставив спрятанного Чернявского, переодетого в немецкое. Он смешается с хитлерами. А потом хитлеров потеснить, а с ними и Чернявский уйдет.

Посовещались, да на том и порешили. Чернявский, когда выяснит (не более чем за двое суток), что у противника есть в городе новое оружие, даст одну зеленую и одну красную ракету. А если икс-оружия в городе нет, то возвратится. В том случае, если представится возможность проникнуть в расположение противника за «Западной речкой» (бронетранспортеры противника иногда прорываются по полю), он даст Две зеленые ракеты. Откуда, когда и все прочие детали решили уточнить позже, по утверждении плана.

Андронидзе обещал сейчас же поехать и согласовать этот план со своим начальником и выше. Чернявский пусть готовится.

Баженов поручил Богу ну вернуться на грузовой машине в село и привезти обещанную Льохой картошку и овощи. В Герасимовке заодно узнает у Северцева о результатах погони за «бравыми».

Часовой придерживал за плечо подростка, рвавшегося в кабинет.

— Я до вас, товарищ комендант?

— А. Игорек из «Орешка»! Впусти его. Ну как? Нашел «бравого» солдата и шпионов с рациями?

— Условий не создают, товарищ комендант! Всех, кого мы приводили, Невысокий повыпускал и нас еще ругал.

— Чего же ты теперь хочешь?

Не по летам рослый, подвижной паренек подошел поближе к Баженову и, косясь на Сысоева, прошептал:

— Выполнил приказ старшины Богу на.

— Говори, это мой начальник.

— А я не один! Пусть пропустят моего отца и Петра Петровича. Старшина Богун приезжал в село за картошкой и спрашивал, где найти партизана Кучеренко, я сказал — покажу, а Петра Петровича дома не было. Я обещал привести, вот и привел.

— Это какого Кучеренко, штурмана?

— Этого самого и моего отца тоже.

— Так зови их сюда!

Вошли двое мужчин. Один коренастый, в замасленном старом кожаном пальто и такой же кепке, сапогах; второй высокий и худой, в старой шинели, ушанке и солдатских ботинках.

У обоих были красные нарукавные повязки и винтовки. Баженов вышел к ним из-за стола, пожал руки, спросил как их величать, пригласил сесть и сел сам. Бросил выразительный взгляд Сысоеву — дескать, чем только не приходится заниматься!

Коренастый партизан в кожанке оказался отцом Игорька — Тимофеем Кузьмичом Щербаковым, второй, высокий, в шинели, представился как Петр Петрович Кучеренко, штурман.

— Вас-то мне и надо! — обрадовался Баженов. — Товарищ Льоха с ваших слов утверждает, да и от других мы слышали, что где-то в Днепре затоплены наши суда.

Что вы знаете об этом?

— Когда наши войска отступали, а гитлеровцы были на подходе, то матросы из Днепровской флотилии затопили двадцать три речных посудины. Есть там и пароходы, на глубоких местах, а есть и катера, большие и малые. Все моторы в тавоте, в техническом вазелине, обернуты клеенкой и материей, заклеены в резину. Насчет пароходов рано, как я понимаю обстановку, но катера вам нужны, верно?

— Очень нужны! Поэтому и вызвал. Точно ли знаете, где лежат катера?

— Есть точный план затопления. Только находится он у Ивана Трофимовича Чулого, капитана. Говорил он мне, что план этот у него дома, то есть здесь, в городе, а домик его возле пристани.

— А где капитан Чулый сейчас?

— Погиб он…

— Дома возле пристани в наших руках, — сказал Баженов после паузы. — Идите ищите, но только берегите себя! Противник обстреливает с высокого берега. — Баженов взял лист бумаги и отбросил. — Коля, — обратился он к Ольховскому, дежурившему у телефона, — комендантских бланков из типографии не приносили?

— Не приносили.

— Пошли автоматчика в типографию. А товарищу Кучеренко дай автоматчика, пусть проводит, куда он скажет; задержат — пусть звонит к тебе.

Кучеренко ушел.

— А вы с чем, товарищ Щербаков?

— Сам я электротехник с нашей городской электростанции, — сказал Щербаков.

— Бывшей электростанции, — поправил его Сысоев.

— Светлой памяти электростанции, — подхватил Баженов: — Там ведь не только турбин и динамомашин не осталось, но само здание сильно разрушено. Идо того все Раскулачено, что гитлеровцы даже не пытались наладить ее, только заминировали и внутри и снаружи, а сами обходились движками.

— Да, да, — кивал Щербаков. — Я только узнать хотел: как вы думаете… не рано ли… налаживать, с военной точки зрения?

— С военной? С военной-то налаживать можно бы, здание электростанции прикрыто домами. Но ведь налаживать-то нечего! Станины и топки стоят пустые. Выгоднее, пожалуй, со временем привезти новые агрегаты, чем заказывать недостающие части к голым каркасам…

— А если мы возьмемся наладить? — спросил Щербаков.

Даже Сысоев засмеялся.

— Я ведь тоже кое-что в энергетике понимаю, — сказал он. — Стоит ли кустарничать? Ничего же вам не удастся.

— Удастся! — возразил Щербаков и поднялся. — Два с половиной года я берег эту тайну, даже сыну завещал, — на случай, если меня убьют, — а сейчас вам открою. Есть все, что нужно: и турбины, и котлы, и генераторы!