"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1343

— А вас, сержант Луганская, мое приказание не касается? — сердито крикнул Баженов.

— А я не боюсь… вы же стоите!

— Неправильно делаю… Лейтенант, проследите за выполнением приказа.

— Придирается! — уже уходя, услышал Баженов негромкий ропот Марины Луганской.

Время шло. Посыльный от коменданта не приходил. И тогда Баженов решил вмешаться.

— Почему не ставите дымы километра за два южнее переправы на том берегу? — спросил Баженов у коменданта.

— Послал саперов, сам не понимаю, из-за чего задержка.

А задержка получилась из-за того, что саперы попали под огонь дзотов на правом берелу и были перебиты.

Донесся знакомый шелест тяжелого снаряда, и невдалеке на берегу взметнулись комья земли, послышался вопль. В небе появилась «Рама».

Баженов не мог больше ждать. Он предложил коменданту временно прекратить движение на пути, предназначенном только для отъезжающего транспорта, и по дороге промчались к берегу машины ВПУ. Пока они грузились, снаряд угодил в паром, подплывающий с того берега. Пришлось помогать спасать тонущих. Снаряды и тяжелые мины разрывались и в воде, и на берегу, и в лесу.

Мины! Значит, противник не дальше шести километров. Почему не подавят минометные батареи? Баженов распорядился, чтобы офицеры и часть связистов ехали на катере, а на пароме остались лишь шоферы да по одному связисту на машину для охраны. Ястребки сбили «Раму», но противник усилил огонь артиллерии.

Переправив все машины и почти всех людей, Баженов перегрузил с разбитого парома на катер последний эшелон ВПУ.

С ним ехали оставшиеся связистки, лейтенант и младший лейтенант связи. Девушки тесно прижались друг к другу, сидели на дне катера, были бледны, оборачивались на близкие разрывы и опасливо поглядывали в небо, где снова завязался воздушный бой. Сталкиваясь лбами, они кланялись пулям с того берега, но в общем держались молодцом. Зато красивый младший лейтенант лег на дно катера между девушками и даже поднял воротник шинели.

Катер подплыл к причалу, и девушки помогли усадить раненых. Раненые были настроены по-разному. Послушаешь одних: «Город занят», послушаешь других: «Фрицы силом прут» и уже «быотея в селе».

— Там не только фрицы, — сказал один, — а якись «исты» — рексисты, хортисты та черт те що!

Над берегом посвистывали пули, летевшие со стороны села. Поблизости разорвалась мина. Переполненный катер отплыл.

Девушки отошли от берега, увидели окровавленные трупы гитлеровцев у окопов наверху, заторопились поскорее пройти дальше. Но и дальше тоже были трупы.

И здесь и в селе разрывались прилетавшие из-за леса снаряды. Чтобы уменьшить риск, Баженов разделил прибывших на две группы, объяснил, что хаты для связистов находятся на южной окраине села — три предпоследние на левой стороне дороги «Орешек» — «Ключевой».

Группу в семь человек повел Баженов по уже знакомой ему тропинке, через окопы, огороды, рощу, скотный двор и перелесок.

Шли в затылок, не сворачивая, чтобы не подорваться на минах.

Шли мимо трупов, разбитых и сожженных танков и орудий, брошенных пулеметов, винтовок, автоматов, противогазов… Подошли к роще, отделявшей огороды от фермы.

Часовые не пустили их в рощу: там временно сосредоточивались переправившиеся катюши. Вызвать сюда командира дивизиона PC? Слишком долго. Лучше пойти по опушке, в обход рощи. Вскоре они вышли на тот же скотный двор.

— Воздух! — первым крикнул младший лейтенант и испуганно вытянул руку.

Баженов увидел в небе «юнкерсы». Они летели один за другим. Семнадцать. Курсом прямо на восток, к Днепру. Пикировщики.

Баженов поискал глазами укрытие. Слева, в семидесяти метрах, — роща, в которой стоят катюши. Туда не пустят, да и катюши для бомбардировщиков всегда являются целью номер один.

Прямо и правее, метрах в ста пятидесяти, — длинные здания коровников. Один еще догорает. Рядом видны минометы, ящики с минами, трупы. Там должны быть щели. Надо туда!

Баженов хорошо запомнил это свое «надо туда», потому что именно в эту минуту головной пикировщик отвернул влево и помчался прямо на них.

— Ложись! — закричал Баженов. — Ложись и расползайся, — повторил он, схватил Луганскую за руку, потащил за собой и, отбежав шагов десять, упал вместе с нею.

На мгновение их закрыла тень пикировщика. Взрывная волна облепила чем-то мягким: они лежали на толстом слое старой, слежавшейся бурой соломы.

И снова — рев пикировщика. Близкий разрыв. Утробный визг осколков. Соломенный вихрь.

Баженов понимал, что не они привлекли внимание «юнкерсов», а катюши, находившиеся по соседству, в роще. Какое опасное соседство! И надо же…

Перебегать опасно. А если отползти?

Приподняв голову, он наблюдал, как пикирующие бомбардировщики стреляли, затем выпускали черные бомбы и, взревев, круто лезли вверх, как ложились на правое крыло и, описав круг, снова пристраивались в хвост друг другу-

Из рощи вынеслась автомашина с установкой PC и помчалась в сторону коровников.

Бомбы, нацеленные в эту катюшу, упали близко, и взрывная волна покатила лежавших. Маленькая блондинка испуганно закричала и вскочила.

— Лечь! — крикнул Баженов, подбежал, опрокинул девушку на солому и пополз прочь.

Худенькая брюнетка, глядя в небо, истово и громко ругалась:

— Бандиты, болваны, дураки!.. Сволочи!.. Убийцы!

Полная шатенка рыдала, содрогаясь всем телом.

Из рощи, откуда медленно поднимался пустой черный дым, вырвалась вторая катюша, третья. Третью подбили совсем близко от них, а потом начали расстреливать ее зажигательными пулями.

Из-за коровников, из леса хлопали зенитные душки. С юго-западной стороны двора, куда им надо было идти, донеслась дробь пулеметов.

«Может, это мои зенитчики, — подумал Баженов и снова огляделся. — Бежать — значит привлечь внимание. Лежать как убитые, и все!»

Снова пикировщик, и снова веер пуль, и снова, сбросив бомбы над рощей, он круто взмывал вверх и пристраивался для нового захода.

«Карусель» пикировщиков продолжалась. Баженов увидел, как из рощи выбежали трое, пытались перебежать двор; пикировщик из пулеметов расстрелял двоих.

Сноп пуль проносится над головой, будто взмах гигантского веера. Холодит.

— Лежать! — Баженов увидел, как младший лейтенант оглядывается, собираясь вскочить. И все же он вскочил и побежал к сараю.

— Назад! — пытался остановить его Баженов. — Назад!

Лейтенант то ли не слышал, то ли делал вид, что не слышал, продолжал бежать. В том же направлении за сарай помчалась катюша, а за ней очередной «юнкерс».

Соломенная крыша запылала.

— Лежать неподвижно! — Баженов заметил, что одна из связисток поднимается.

Если любой из «юнкерсов», пикируя на катюши в роще, чуть-чуть не довернет или начнет стрелять на полсекунды раньше, то пули попадут в них. Убежать? Не позволят. Посчитают их персоналом с катюш, а это ведь тоже ценная добыча. Лучше лежать и не шевелиться. Не привлекать внимания.

Очередь полоснула рядом, и солома задымилась. Стреляли зажигательными. Все лежали неподвижно, прижавшись к земле, и тяжело дышали.

Баженова поразило, как быстро пикировщики обнаружили место сосредоточения PC. «Раму» перед приездом PC сбили. Значит, это сделал наводчик, радист врага, находившийся где-то поблизости.

Очередной «юнкере» спикировал на зенитки. Авиабомба упала неподалеку, и сильной взрывной волной Марину Луганскую подкатило к Баженову, который лежал на груди, широко раскинув руки.

— Лежать! — яростно крикнул Баженов когда увидел, как Марина Луганская подняла раскрасневшееся лицо.

Марина попыталась вскочить, Баженов обхватил обеими руками ее плечи, прижал к соломе. Она хотела вырваться и не могла. Подняла пунцовое лицо и смотрела, как пикировщик несется на них. Дышала порывисто. Глаза расширились, округлились.

Страшно ли приговоренному к расстрелу стоять у стены, смотреть в наведенные на тебя дула и ждать, когда блеснет огонь? Вот на нее устремляются дула пулеметов. Стреляют. В нее!.. Боли нет: пронесло…