"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1312

— Скажите, как вы думаете: можно ли уже выкапывать вещи, зарытые в землю?

Баженов снова поднял руку, призывая к спокойствию, и предупредил, что будет отвечать очень кратко — времени не оставалось. Вот уж никогда Юрий Баженов не предполагал, что придется ему выступать с политическим докладом. Если б знал — подготовился бы!.. — До границы и за границу, и до Берлина, и куда нам еще прикажут. Нам выпала великая задача: не только уничтожить гитлеровскую военную машину, но и освободить порабощенные фашистами народы.

Чтоб и дух фашистский не смердел на земле! Чтобы нам советскому народу, и всем народам мира никогда больше фашизм не мог угрожать войной!

Он замолчал, переводя дух, и сразу снова дождем посыпались вопросы:

— Как теперь будет с колхозами, с землей?

— А правда, что всех, кто был под Гитлером, будут выселять в Сибирь?

— Верно ли, что священники в церквах призывают воевать с фашистами?

— А для чего в Советской Армии ввели погоны?

— Говорят, Гитлер изобрел какое-то страшное новое оружие. Не слышали, не применяет он его?

— Болтают, вроде, американцы и англичане заключили тайное соглашение с Гитлером. Так, что, выходит, второго фронта не будет?

— Скажите, как вы думаете: можно ли уже выкапывать вещи, зарытые в землю?

Баженов снова поднял руку, призывая к спокойствию, и предупредил, что будет отвечать очень кратко — времени не оставалось. Вот уж никогда Юрий Баженов не предполагал, что придется ему выступать с политическим докладом. Если б знал — подготовился бы!..

Он коротко и дельно ответил на вопросы, которые были ему ясны и имели насущное, неотложное значение. Он честно признал, что на ряд вопросов не знает ответа, что они и его тревожат, но что к ним можно и должно будет вернуться после победы, когда настанет мир. Он не постеснялся сказать «не знаю» на вопрос — когда будут выборы сельсовета, и будет ли сейчас обложение и какое.

…Метрах в пятистах правее разорвался тяжелый снаряд. И пошло…

— Артналет! — определил Баженов. — Уважаемые громадяне, сейчас же расходитесь! И мой вам совет: берите вещички и отправляйтесь в тыл, а как только освободим тот берег— вернетесь.

— Та мы не боимся!

— Вы не боитесь за себя, но я боюсь за вас. Все! Поздравляю вас с освобождением от гитлеровцев!

— Ура-а-а-а! — пронеслось над толпой, и в этот момент вернулся один из посланных стариком за лодками.

Он доложил, что обнаружено семнадцать лодок, только перевозить их опасно: на дороге мины.

— Товарищи, кто из вас саперы — ко мне! От толпы отделилось человек двадцать бывших бойцов.

Вот когда пригодилось Баженову знание немецких противотанковых и противопехотных мин! Очень помогали старики и старухи, видавшие, где отступавшие гитлеровцы ставили мины. На утрамбованной песчаной дороге были еще хорошо заметны эти места.

Работа была окончена довольно быстро.

Баженов уже собрался двигаться дальше, как к нему подошла плачущая женщина, ведшая за руку перепуганного, подростка лет четырнадцати. Рука его была в крови, указательный палец оторван, а средний тоже перебит — он держался лишь на кожице. Баженов не был врачом, но так велика была вера этой женщины в то, что советский офицер все может, что он решил рискнуть: попросил ножницы, йод, вынул свой индивидуальный пакет.

— Ой, не надо! — крикнул подросток.

— Отвернись, — приказал Баженов мальчику и быстро перерезал ножницами кожу. Потом он залил йодом и забинтовал руку.

— Где это тебя так угораздило?

— Ой лишечко ж мое, та у этих чертенят где-то склад боеприпасов!

Баженов обещал матери «урезонить» ребят, отвел подростка в сторону, и тотчас же их окружили мальчишки. Наперебой они принялись хвастать своими трофеями: у них есть и мины, и гранаты! Левка, зараза, ковырял взрыватель, ну и ахнуло. В другой раз не полезет. Есть у них и два пулемета зарытых, и винтовки. Спрятано все еще с сорок первого года, когда наши отступали. Разумеется, они все это готовы хоть сейчас отдать советскому командиру, — пошли! Тут недалече, в песке. И никто ве знает!

Баженов поблагодарил, объяснил, что сейчас не может попросил ничего не трогать, даже не ходить туда, чтоб никто и не догадался, ладно? А немецкое оружие у них есть? Немецкого не было.

В ожидании сведений о наличных лодках Баженов охотно отвечал ребятам, жадно расспрашивавшим его о делах «там, у наших». А потом и сам стал расспрашивать об их житье-бытье и узнал занятную историю о немецком шоколаде…

С неделю тому назад немцы стали грузиться. Какой-то ящик упал в воду, солдаты загалдели, но подошел офицер, махнул рукой — не до того, видать, было: спешили. В галдеже ребята разобрали слово «шоколаде». Напросились нырнуть и достать ящик. Им разрешили. В ледяную воду полезли Гнат и Хома. От холода сводило руки и ноги, а все же ящик они достали. Фриц открыл его, отобрал и побросал им совсем уже размокшие плитки, а остальное снова заколотил. Пожалел, гад!

В селе в те дни были только дети да старухи, остальные в лесу прятались. В хатах немцы ночевали, до последнего дня: одни уйдут — другие придут. А вчера на рассвете жителей полицаи повыгоняли, сказали, село будут жечь. Ну, они, хлопцы, подались в лес, до своих: так мол и так, рятуйте хаты свои… Отстояли село.

А Гнат и Хомка решили все же разжиться немецким шоколадом: на берегу лихорадочно завершалась погрузка, | ящиков всяких полно было. Незаметно вползли они в прибрежные кусты, облюбовали было два ящика. Но тут на мотоцикле подъехали фрицы, стали грузить эти ящики в коляску.

С одного из них крышка свалилась, — спешили, не закрепили. Только никакого шоколада в том ящике не было. Обманул чертов фриц! Если б могли только, они бы уж надавали этому фрицу теми самыми железными палками по заду!..

— Какими палками?

— Ну теми, что в ящике лежали.

— А какие они из себя: вот такой длины, вот такой толщины? — спросил Баженов.

— Во-во! — подтвердили ребята.

— А рядом еще — вроде детских железных голов, — припомнил Гнат.

— Не головы, а кастрюли, — поправил Хомка.

— У тебя у самого — кастрюля.

Вдруг мальчишек как ветром сдуло. По обочине лесной дороги шли в маскировочных костюмах наши автоматчики, и ребята с гиканьем помчались им навстречу.

Баженов еще был погружен в глубокое раздумье над рассказом ребят (он сразу же вспомнил трубку, найденную и брошенную им утром), как перед ним вырос старший лейтенант — командир ГПЗ, вслед за разведчиками вошедший в деревню с ротой бойцов, с пулеметами, минометами, пушками. Он сообщил, что комдив Бутейко уже прибыл. Батальон ГПЗ занимает этот участок — он показал на карте.

За лодками прибыли грузовые машины — на них-то и приехали бойцы, саперы, пулеметчики и автоматчики. Противотанковые пушки везли на прицепе. Машины остались ждать в лесу восточнее Песчаного. Там же и радиоавтобус.

Баженов вскочил на мотоцикл и помчался в Песчаное. Он старался вести мотоцикл по своему старому следу. Не успел он отъехать и двухсот метров, как сзади, по берегу, начали ложиться немецкие снаряды. Видимо, наших бойцов на берегу заметили…

Баженов руководил погрузкой лодок на машины. Потом поехал с машинами в село. Двигались медленно. Впереди шли саперы. Это задерживало. Стемнело. Немцы методически обстреливали левый берег и освещали ракетами Днепр. Возле Тарасовки одна машина подорвалась на мине шальной снаряд с того берега подбил еще одну. К двадца. тн трем часам Баженов послал машины за лодками в дальнее село, а сам решил вернуться к радиоавтобусу, послал донесение штарму.

И надо же было случиться, что мотоцикл отказал. Что только ни делал Баженов: прочищал жиклеры, обжигал свечи, проверял искру— заводиться мотоцикл не желал, хоть бросай его и иди пешком!..

Потащил Баженов тяжелую машину по песку. Тащил ее сто метров, и двести, и пятьсот, и тысячу, и потом, выбившись из сил, пробовал завести, проклиная все на свете и ленд-лизовского «харлей-дэвидсона», и снова тащил его километра два. А когда совсем уж отчаялся, мотоцикл завелся. Легко и как ни в чем не бывало, словно издевался…