"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1310

Гитлеровец лежал в избе на кровати.

— Безнадежен, — сказала сестра.

Глаза раненого были открыты, но явно ничего не видели; он редко и натужно хватал ртом воздух.

Жить ему осталось совсем мало, поэтому Баженов без лишних слов сразу же спросил, чем они так «классно» подбили советский танк. Раненый не отвечал и все так же судорожно вздыхал. Баженов настойчиво повторял свой вопрос. Наконец раненый что-то забормотал.

Баженов едва разобрал лишь три слова: «Панцерн» (танк), «Фрау» (госпожа), «Патронен» (патроны).

— Бредит, — сказала сестра.

Поняв, что толку ему не добиться, Баженов вернулся ко второму разбитому танку.

Внимательно его осмотрев, он зашел в хату, где лежали трупы двух гитлеровцев, осмотрел их, и пол, и стены… и ничего примечательного не заметил. Он обошел дом, зашел в огород. Увидел на земле пустые гильзы от немецкого автомата. У плетня, в траве, лежал немецкий противогаз, и еще валялась полая стальная трубка метровой длины, диаметром миллиметров пятидесяти с чем-то. Баженов жадно схватил ее, надеясь, что она поможет разгадать загадку. Но определить, что это такое, ему не удалось. Одно было ясно: это не мина и не снаряд. Внутри трубка была гладкой, словно ее шлифовали поршнем, а снаружи окрашенной в серо-зеленый цвет, но захватанной, неказистой.

Он все еще вертел в руках эту непонятную трубку, когда его нетерпеливо окликнул Андронидзе. Баженов взял было трубку с собой, потом раздумал и швырнул ее в огород: не то!

Подошел к Андронидзе, спорившему с командиром ГПЗ.

— Повтори, командир, сколько ты насчитал «тигров» в лесу! — настойчиво допытывался Андронидзе.

— Я же сказал — около десяти.

— А точнее?

— Десять, — уверенно сказал командир.

Андронидзе с горькой улыбкой долго качал головой, как бы сокрушаясь, что случай такой безнадежный; потом вздохнул и стал терпеливо, как маленькому, втолковывать:

— Перед тобой, дорогой мой, крутится один, всего-навсего один «тигр». — Он поднял указательный палец.

— Не разыгрывайте меня, товарищ капитан! И дело не шуточное, да и я, думается, заслуживаю более серьезного обращения.

— Заслуживаешь, дорогой, заслуживаешь. Потому и объясняю тебе. Я по часам следил за танком, понимаешь? Засекал его манипуляции. Он вылезет, попугает, уйдет в лес, выйдет в другом месте, попугает тебя снова, выйдет в третьем, снова постреляет. Есть там еще один танк. Он стреляет с места, в лесу у дороги, чтобы ты, дорогой, посчитал его батареей. Можешь мне верить: в лесу, дорогой, не пушки, а танк. Разреши, товарищ начальник, — он горячими, вдруг ставшими злыми глазами посмотрел на Баженова, — поохотиться на «тигров»! Дай трех бойцов с противотанковыми ружьями и взвод автоматчиков — и капут этим танкам!

— Зачем вам рисковать, сами справимся! — возразил старший лейтенант, желая как-то искупить свою оплошность. — Моя разведка уже в лесу.

— Твоя разведгруппа, дорогой, ты ж нам сам показал, пошла через лес справа от большака и идет, стало быть, к Медведовке;

а танки — слева. Ты уж лучше договорись с артиллеристами, пусть накроют танк у дороги и поставят заградогонь, когда буду отходить.

Условились о взаимодействии: красная ракета — прекратить артогонь. Две красные — отхожу, прикрывайте Зеленая — путь свободен

Группа Андронидзе спустилась к речке. Высокий берег прикрывал людей. В том месте, где деревья близко подходили к воде, бойцы переползли по полю в кустарник, — это были самые тревожные минуты для Баженова: встретит противник первых трех разведчиков огнем или нет?

Лес молчал. Баженов нетерпеливо следил в бинокль за маневрами танка. Кто кого перехитрит? Не может же быть, чтобы возле танка не было никакого прикрытия!..

Баженова мучили сомнения: имел ли он право подменять командира головной походной заставы? Правильно ли он сделал, что разрешил Андронидзе рисковать в деле, с которым справились бы и без него? И почему старший лейтенант так осторожничает? Чем это вызвано?

Время шло. Юрию Баженову казалось, что Андронидзе медлит и что он, Баженов, на его месте действовал бы активнее. Наконец из леса донеслись автоматные очереди. Конечно, Андронидзе ввязался в бой с пехотой. А что, если он погибнет?

В это время танк выдвинулся было в поле, но сразу М повернул обратно. Дивизион начал стрелять по площади, чтобы уничтожить второй танк у дороги.

Клубы светлого дыма поднялись над деревьями, поблизости от большака, уходившего в лес. Там, если верить старшему лейтенанту, находились орудия противника, если верить Андронидзе — танк бил из засады. Начал стрелять танк, ушедший в лес.

Вдруг над лесом взметнулся столб дыма, затем донесся глухой взрыв. Дым расстилался над лесом.

— Два танка горят, — определил старший лейтенант.

— Но ведь дым светлый! — возразил Баженов.

Старший лейтенант удивленно поднял брови и напомнил:

— У немецких танков легкое горючее. Вы этого не знали?

Баженов даже закряхтел от досады.

Вскоре на опушке появились солдаты. Старший лейтенант поднес трубку к уху, готовясь вызвать заградительный огонь артиллерии, но над лесом взвилась зеленая ракета.

Баженов по радио вызвал автобус, связался с майором Тарасовым и сообщил ему обстановку. Ответ гласил — выступаем.

…Бойцы катили пушки по бревнам. Лошадей переправляли вплавь. Легкий танк с автоматчиками и саперами на борту перескочил по бревнам и рванулся вперед. Пошла вперед и пехота.

Баженов составлял сводку в штарм. Как оценить обстановку? А нет ли впереди еще танков? Но тогда почему затихла стрельба? Переданное им донесение сообщало, что, уничтожив два «тигра» за Гнилушкой, передовой отряд движется к Днепру. Ему ответили, что противник очищает левый берег.

…Автобус остановился на опушке леса, где их ожидал Андронидзе.

— Начальник! Иди смотри! И ты, Помяловский, тоже иди сюда!

За первыми деревьями на опушке, рядом с дорогой, было вырыто углубление для танка. Высовывалась только башня с орудием и пулемет. Еще три таких же окопа были видны дальше по опушке. Но только в одном из них дымился танк — остальные окопы были пусты.

— Интересно? — спросил Андронидзе и сам ответил: — Очень интересно. Пленный говорит, три танка ушли час назад к Днепру, а эти остались прикрывать. Впереди гонят большое стадо скота, похоже — породистого.

Поехали дальше. Пехоту и артиллерию головной походной заставы автобус нагнал через двадцать минут. Оказалось, танк с автоматчиками и саперами двигался справа по полевой дороге, чтобы обойти Медведовку — оттуда еще доносилась стрельба — и разведать обстановку.

— Может быть, наши основные части уже опередили меня? — сказал старший лейтенант. Он советовал не вырываться с автобусом вперед, не рисковать, а двигаться вместе. Баженов успокоил его: по последним сведениям штарма, противник быстро откатывается. Надо спешить к Днепру.

И снова радиоавтобус покатил по «ничейной земле». Головная походная застава осталась позади. Легкий танк двигался где-то правее. До Днепра оставалось километров пятнадцать.

Погода портилась. Тучи сгущались. Рваные, клочкастые, они низко неслись над землей.

Дорога была гладкой и чисто укатанной, поперечных канавок не было заметно, и все же шофер старался не ехать по колее. Из-за леса впереди донеслись выстрелы. Кто-то в кузове забарабанил кулаками в стенку кабины: дескать, стоит ли рисковать?

— Надо, — решил Баженов.

Въехали в лесок. Остановились. Баженов и Андронидзе отстегнули мотоциклы, закрепленные по бортам автобуса, и осторожно, гуськом выехали к деревьям у опушки. За полем виднелось большое село.

— Возьми-ка бинокль, — сказал Андронидзе. — Предпоследняя изба слева. Гражданский с винтовкой. Левей смотри, в огороде.

— Вижу. Полицай?

— Одно из двух. Дам-ка я пару красных ракет, посмотрим, как будет себя вести.

Андронидзе выстрелил. Красная ракета описала дугу над полем. Мужчина в штатском исчез. В селе забегали люди.