"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1272

– И кому только в голову могло бы прийти такое – морского пехотинца унижать до какого-то пехотного стрелка в обмотках?!

– Вот и канониры твои точно так же возмущались, почти дословно. Словом, как только встретимся, обязательно выпьем – и за батальон твой бывший, и за твой нынешний, теперь уже бессмертный полк.

Солнце уже окончательно угасло, когда Гродов повел своих бойцов на прорыв. Короткие перестрелки тут и там перерастали в яростные рукопашные схватки, которые продолжались на мелководье, в плавнях и на островках. Кто-то из завоевателей яростно сопротивлялся, кто-то падал на колени и умоляюще поднимал руки вверх. Но воинственный клич «Полундра!» все угрожающе надвигался на оккупантов с обоих концов перешейка, и не было в этой яростной схватке места ни колебаниям, ни пощаде.

Пока десантники и осиповцы братались недалеко от западной окраины перешейка, Гродов взял под свое командование сильно поредевшую штурмовую роту Дроздова и вернулся с ней к восточному плацдарму. Там его бойцы заняли оборону и держали ее до тех пор, пока по перешейку не прошли последние группы десантников, а вместе с ними – лазарет и обоз с трофеями, который замыкали четыре грузовика с дальнобойными орудиями. На рассвете, дождавшись появления двух запоздавших повозок с ранеными из батальона Никонова, майор приказал лейтенанту Дроздову снять засады и оцепление и отходить на западный берег.

– А вы что, и дальше намерены оставаться здесь? – удивленно уставился на него командир роты.

– Должен же кто-то прикрывать и ваш отход.

– Отход полка прикрывает его командир? Что-то новое в военной тактике.

– Но станет традиционным в тактике десантников.

– И вы остаетесь только с этими тремя бойцами? – осмотрел Дроздов сержанта Жодина и его неизменных спутников – краснофлотцев Малюту и Злотника. – Понимаю, в вашем восприятии они предстают в облике солдат старой гвардии Наполеона, но все же.

– Разве вам неизвестно, что во все времена, во всех походах и войнах составлять арьергард считалось уделом храбрецов?

– И все же позвольте оставить вам еще хотя бы пятерых бойцов.

– Только ради того, чтобы оказать им честь, – устало улыбнулся Гродов. От усталости он буквально валился с ног, но продолжал всячески бодриться.

Оставшись с группой Жодина и еще пятью бойцами-дроздовцами, Гродов с полчаса осматривал в бинокль прибрежную равнину, клубы тумана над которой каким-то загадочным образом соединяли море, лиман и степь. И лишь убедившись, что никто из десантников на Большеаджалыкском плацдарме не остался, велел сопровождавшим его бойцам отходить.

По установленной им самим традиции, и в этот раз Черный Комиссар оставлял позиции последним.

В течение нескольких последующих суток десантники Гродова вместе с остальными морскими пехотинцами и полевыми стрелками добивали окруженные подразделения противника, прочесывали степные хутора, овраги и плавни, выкуривая румынских вояк, которые искали там спасения. В то же время значительно пополнившаяся за счет трофейных орудий артиллерия Восточного сектора совершала массированные артналеты на любое скопление противника, которое только обнаруживалось армейской или авиационной разведкой.

А затем, воспользовавшись наступившим на фронте затишьем, часть защитников Одессы прошла по городским улицам, от окраин Пересыпи до центра города, «парадом трофейной техники». Причем среди захваченных у врага орудий особое внимание одесситов привлекали добытые десантниками дальнобойные пушки, на щитах и стволах которых было написано: «Она стреляла по Одессе…». И въезжал майор Гродов в познавший радость избавления город в кабине одного из автомобилей, который использовали сейчас в роли артиллерийского тягача.

Это был удивительный день: канонады из пригородов не доносилось, ни один самолет ревом своим небо не осквернял, а солнце светило так, как и должно было светить в этих пляжных краях в разгар бархатного сезона. И ни машины, кузова которых были наполнены ранеными, ни руины и дымящиеся пожарища, которые восставали по обе стороны «дороги мстителей», не способны были развеять у майора ощущение праздника и чувства отмщения.

24

Передав в условленном месте орудия командиру новой береговой батареи, Гродов оставил за своим полком один из грузовиков, за рулем которого сидел Малюта. Прибыв в штаб, он тут же представился полковнику Бекетову и был озадачен тем, что начальник контрразведки встретил его с напускной прохладцей:

– Ну, знаю-знаю, майор, задание твой полк выполнил. Однако согласись, что способен он был на большее, просто само задание оказалось слегка упрощенным.

Командир десантников поначалу встретил его слова с широко открытыми от удивления глазами, а затем рассмеялся.

– Понимаю: будь ваша воля, вы бы заставили меня идти тылами врага до окраин Кишинева.

– Стремлением дойти со своими «непобедимыми» не только до Кишинева, но и до столицы Румынии, ты как-то сам похвалялся, еще будучи на Дунае.

– Так это ж когда происходило!.. – по-школярски оправдался Гродов. – Хватило времени и для того, чтобы поумнеть, и для того, чтобы поумерить свой пыл.

– А вот дойти до Николаева для тебя было вполне реально.

– Так что, прикажете тут же выступать маршем на Николаев? – поинтересовался Гродов, не скрывая сарказма.

– Поздно уже, – невозмутимо объяснил полковник, – враг опомнился, понял что к чему, фактор внезапности утерян…

Гродов был одним из немногих из окружения полковника, кто безошибочно улавливал, когда тот возмущается всерьез, а когда откровенно бузит. Однако и ему разгадка сия давалась не всегда.

– А вас это сдерживать не должно, товарищ полковник, – мрачновато улыбнулся Гродов. – Правда, на всякий случай надо бы немного пополнить ряды полка. Погибших не так уж и много, а вот раненых…

– Пропавшие без вести тоже числятся?

– Вроде бы двоих не досчитались – ни среди павших, ни среди госпитальных пока что не обнаружили.

– Вот это уже плохо. У десантников, как и разведчиков, пропавших без вести быть не должно.

– Как выясняется, в этой войне многое чего не должно было бы происходить… Но что поделаешь, происходит. Понятно, что сами в плен эти парни не сдавались, а уж что там произошло на самом деле…

Только теперь полковник позволил Гродову присесть, а сам еще какое-то время стоял у занавешенного золотистой сентябрьской листвой окна, выходившего во двор большого особняка, словно перед ним открывался портовый рейд.

– Завтра к десяти утра подашь донесение о ходе всей десантной операции. Лирикой в штабе никто не увлекается, не говоря уже обо мне… Поэтому пиши коротко, внятно и конкретно: сколько чего добыли, сколько километров очистили от врага, скольких бойцов потеряли.

– Понятно, изложу, как в таких случаях полагается.

– Верю, что опыт сочинения подобных бумаг у тебя уже появился. Заодно подашь список бойцов, отличившихся в боях. Правда, кое-кто в штабе флота считает, что не время сейчас наградами разбрасываться, однако я с ним не согласен. Всякий солдатский подвиг должен быть замечен и отмечен. У тебя другое мнение?

– К армейским, особенно фронтовым, наградам и чинам я всегда относился с почитанием.

– Ответил бы по-другому, я бы тебя из этого списка вычеркнул, – хищно ухмыльнулся полковник. – А так подумаю: может быть, даже на звание Героя представим.

– Да не за что пока представлять, – проворчал Гродов. – Вот если бы мы в самом деле добрались до Бухареста, как это вам видится, товарищ полковник…

Бекетов прошелся по кабинету, вновь на какое-то время остановился у окна и резко сменил тему:

– С доктором Верниковой, я так полагаю, ты в Севастополе виделся…

– Поговорили, да. За несколько минут до посадки на суда подъехала, успела.

– Мне почему-то казалось, что из вас получилась бы прекрасная пара.

– Но ведь она же вышла замуж! – как бы оправдываясь, молвил Гродов.