"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1250

– На дальнем рейде – транспорт «Кубань», товарищ контр-адмирал, – доложил командир эсминца, как только командующий оборонительным районом перешел со сторожевого катера на борт его судна.

– Всего лишь один транспорт?

– Как сообщил радист, за ним следуют транспорты «Ростов» и «Красный Дон». А в сопровождении находятся также два тральщика, два эсминца и шесть сторожевых кораблей. Причем все они до предела загружены живой силой и вооружением.

– Вот теперь все ясно: движется Третий кавказский конвой, – качнул головой контр-адмирал Жуков, уже приближаясь к ходовому мостику. – Идут без потерь?

– Пока что Бог миловал, – символически поплевал через плечо капитан третьего ранга – почти пятидесятилетний, аскетического вида моряк, предпочитавший при любой погоде появляться на палубе в длинном прорезиненном плаще. Эта привычка – никогда не расставаться с плащом, как и прозвище «Монах», досталась ему в наследство от сурового Охотского моря, по которому Пучков долгое время ходил на пограничном сторожевике.

– Пока что… враг миловал, – проворчал контр-адмирал. – Именно враг – вот что обидно. Поскольку вновь никакого прикрытия с воздуха не наблюдается.

Они с грустью взглянули на небо – серое и явно преддождевое. Может быть, только эта голубоватая серость и отпугивала сейчас тевтонскую рать «юнкерсов», которые в последние дни совсем озверели.

– Как и было приказано, эсминец и четыре катера с зенитками на борту отправились встречать конвой, – доложил Пучков. – «Юнкерсы» не очень-то любят ввязываться в бой с юркими, оснащенными зенитным вооружением катерами. Слишком уж трудные и опасные цели.

– Это обстоятельство тоже следует учитывать, – напомнил адмирал.

Как командующий оборонительным районом он прекрасно понимал, что от судьбы этого конвоя зависит весь дальнейший ход обороны города. На транспортах и судах сопровождения в Одесский порт прибывали из Кавказа последние подразделения 157-й Кубанской стрелковой дивизии, а также три из восемнадцати отведенных ему командованием маршевые стрелковые роты. С появлением этой штатно укомплектованной, полноценной кадровой дивизии, а также маршевых рот пополнения и адмирал, и командующий сухопутными силами оборонительного района рассчитывали значительно улучшить ситуацию в Восточном секторе обороны города. Проще – оттеснить противника хотя бы на пять-шесть километров от города, лишить его возможности напрямую обстреливать порт и контролировать подходы к нему. Тем более что завтра должен прибыть транспорт с бойцами гаубичного полка, вооруженного тридцатью шестью 152-мм орудиями, при трех боекомплектах каждое. Поневоле возрадуешься.

Теперь Жуков был уверен, что в день «Х» войска сектора действительно способны будут перейти в наступление, дабы поддержать моряков десантного полка. Вот только перебросят ли сюда сам полк? С каждым днем уверенности в этом у адмирала становилось все меньше, слишком уж очевидна оторванность Одесского оборонительного района от основных сил Красной Армии.

Впрочем, если и перебросят, то насколько его десантирование позволит продлить агонию оборонительного района, а значит, и всего сражающегося города? При всем мыслимом приукрашивании «Совинформбюро» ситуации на фронтах адмиралу было ясно: с каждым днем она лишь усугубляется. А значит, о деблокировании города не может быть и речи. Все надежды на то, что советские войска вот-вот сумеют вернуться хотя бы к устью Южного Буга, развеялись, как романтические грезы. В то же время обеспечение обороны Одессы становится все более затратным и жертвенным, ведь очевидно было, что технические и людские резервы флота истощены.

– Товарищ контр-адмирал, – обратился к нему Пучков, выслушав доклад дежурного офицера. – Шифрограмма от командира конвоя капитана первого ранга Калугина и командира 157-й дивизии полковника Рогова. Сообщают, что в отряде кораблей, а также среди личного состава дивизии и маршевых рот никаких потерь нет, и что оба они готовы перейти на борт эсминца.

– Передай: встретимся в штабе, – сухо ответил Жуков и тут же объяснил: – Не будем суетой на рейде привлекать внимание вражеской разведки.

Пока конвой подтягивался к ближнему рейду, адмирал заставил командира эсминца рейдерски пройтись по заливу, а затем выйти в открытое море и какое-то время идти курсом на юго-запад, к горловине Сухого лимана, помня при этом, что румынские части уже орудуют на его западном берегу. Командующий давно мечтал о том, чтобы, пройдясь по рейду, осмотреть, насколько это возможно, всю приморскую часть города. И вот сейчас, когда его желание осуществилось, Жуков неожиданно открыл для себя, что вся прибрежная зона ничем, никакими укреплениями, никакими линиями окопов, не защищена.

Штабисты Южного сектора и оборонительного района настолько увлеклись угрозой со стороны степи, что совершенно упустили из вида береговую линию города – с ее пляжами, санаториями и хуторами рыбачьих куреней. Если там и предполагались какие-то оборонительные точки, то расположены они жиденько и, скорее всего, лишены были достаточных, боеспособных гарнизонов.

«Неужели румынскому командованию это неизвестно? – удивился контр-адмирал, осматривая небольшой поселок, расположенный в районе Дачи Ковалевского, который до недавнего времени пребывал под опекой 411-й береговой батареи. – Не может такого быть, ведь действует же у них разведка, существует агентурная сеть… А если так, то почему румыны так ни разу и не попытались высадить морской десант? Почему не попытались создать плацдарм или хотя бы провести разведку боем? Ведь береговых батарей наших больше не существует, а их войска пребывают на ближайших подступах к городу».

– Товарищ контр-адмирал, – тревожно прозвучал голос Пучкова, – мы в зоне обстрела двух тяжелых румынских батарей, установленных в районе нашей стационарной береговой. Как я понимаю, вступать с ними в артиллерийскую дуэль ни к чему.

– То есть в районе бывшей 411-й, – уточнил для себя Жуков, припоминая, с какой горечью отдавал приказ об уничтожении этого артиллерийского комплекса.

«Румыны вообще ведут себя так, словно никогда не были морской державой, – рассуждал он, наблюдая за тем, как по его приказу эсминец круто развернулся в сторону видневшегося теперь уже далеко позади Воронцовского маяка. – Чем это объяснить? Слишком слабый флот? Нет морской пехоты? Скорее всего, нет таких людей, как полковник Осипов или майор Гродов…».

Командующий с тоской и виной в глазах взглянул на маяк. Его должны были взорвать еще прошлой ночью, однако на сутки взрыв отложили, специально под прибытие Кавказского конвоя. Так что следующей ночью…

Из раздумий его вывел орудийный залп, завершившийся тремя перелетными султанами взрывов чуть правее и позади транспорта «Кубань».

– Контр-адмирал Жуков говорит. Откуда ведут огонь? – спросил он в переговорное устройство, войдя в командирскую рубку. И после непродолжительной заминки услышал:

– Здесь – лейтенант Шкодов. Предположительно – из юго-западной окраины Новой Дофиновки. Обычно подходы к порту простреливают оттуда или из восточной окраины Гильдендорфа.

– Слушать в радиорубке. Передать координаты известных вам батарей на суда конвоя, с приказом подавить их. Грех не воспользоваться такой орудийной мощью.

5

Вот уже пятые сутки подряд полк проводил в почти непрерывных ученьях. Сменяя друг друга, роты поднимались по тревоге и погружались на замаскированную сетями баржу, стоявшую у входа в залив, под прикрытием поросшего соснами берегового плато. Затем через какое-то время морские пехотинцы совершали посадку на катера и баркасы и шли вдоль прибрежной линии, чтобы высаживаться на берег, захватывать плацдарм и окапываться. Зная, какую вселенскую леность проявляют моряки всякий раз, когда приходится браться за саперные лопатки, Гродов приказал командирам с особой тщательностью следить, чтобы ни один из них во время окопного рытья не отлынивал и чтобы десантники старались грамотно оборудовать в окопах огневые точки и наблюдательные пункты, формировать брустверы.