"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1217

– Можешь не сомневаться: не последует. Нет у нас больше никаких серьезных резервов, истощены. Не далее как вчера сам слышал об этом из уст штабистов оборонительного района. И переброска из Севастополя теперь, ох, как усложняется.

Гродов замялся, вздохнул и вопросительно взглянул на политрука. Тот пожал плечами: дескать, бой покажет. Однако майор ждал другого, более существенного, ответа.

Теперь артиллерия противника повела беглый огонь по порту, фарватеру и припортовым кварталам города, а он, вчерашний командир грозной батареи, мог отвечать им разве что проклятиями. Орудий оказалось не менее восьми, а значит, это уже били сразу две батареи. Причем одна располагалась где-то между Григорьевкой и Чабанкой, другая – в районе хутора Шицли. Но, понял комбат, самое страшное в жизни порта, который по-прежнему оставался единственным связующим звеном с Севастополем и вообще с Большой землей, начнется через несколько дней. Когда румыны и немцы установят свои орудия здесь, в районе Новой Дофиновки, прямо на берегу моря.

– Если поступит приказ «стоять насмерть, ни шагу назад», думаю, четверо суток продержимся, – наконец решился ответить комдиву Гродов, прекрасно понимая, что уже, возможно, через несколько минут точно с таким же вопросом к нему обратятся из штаба Восточного сектора обороны, а то и штаба всего оборонительного района.

– А спросил я вот почему. Меня уже предупредили, что, как только 29-ю батарею высадят в воздух, личный состав ее объединят с подразделениями зенитчиков и стрелков прикрытия в батальон морской пехоты. Скорее всего под моим командованием. Словом, действовать станут, исходя из опыта формирования твоего батальона.

– Неплохое, следует сказать, решение получилось. Главное – удалось сохранить под одним командованием весь состав батарейного гарнизона. Больше всего бойцы опасались, как бы их не разбросали по разным подразделениям в виде маршевого пополнения.

– Согласен, комбат, согласен, – нервно, не скрывая своей раздосадованности, прервал его Кречет. – Тут все подтрибунально. Да только я вот о чем… Было бы еще лучше, если бы наши два батальона объединить в полк морской пехоты. Добавив, скажем, роту ополченцев и еще несколько мелких подразделений. Может, тебе со своей стороны, а мне – со своей, стоит обратиться к командованию с просьбой сформировать полк, основой которого стали бы бойцы береговой обороны, в частности, расчеты стационарных береговых батарей?

«Полк с майором Кречетом во главе?! – улыбнулся этой подсказке Гродов. – Как мило! Вот уж что действительно все выглядело бы «подтрибунально».

– Формированием полков морской пехоты, товарищ майор, занимается штаб оборонительного района, а точнее, штаб флота. Я же привык служить в тех подразделениях, пребывать в которых мне приказывают. Так что будем ждать приказа. – Решительно, хотя и дипломатично прервал комбат разговор с Кречетом, и тут же связался с командиром батальонной батареи «сорокапяток» Куршиновым. – У тебя ориентиры для стрельбы готовы?

– Так точно.

– Свяжись от моего имени с командиром 29-й батареи капитаном Ковальчуком и передай их. Кажется, ты с ним лично знаком, лейтенант?

– Начинал взводным в той же батарее, в которой служил Ковальчук. Только он уже был старшим лейтенантом.

– Значит, легче будет понять друг друга. Пусть готовится поддерживать нас всей мощью своих стволов.

– И поддержит, почему бы не поддержать?

Едва он произнес это, как на пороге появился сам командир 29-й. Смуглолицый и темноволосый, с двумя широкими золотыми коронками, озарявшими его пробивающуюся сквозь заметно изувеченные губы улыбку, с нагайкой в руке, – он был похож на таборного конокрада, вернувшегося после удачного налета на сельский табун.

– Если на батарее у тебя побывать не довелось, дай, думаю, хотя бы здесь, теперь уже по-соседски, проведаю.

– Хорошо, что пришел, мудро. Только что мы о тебе, комбат, с Куршиновым говорили.

– С Куршиновым – это еще терпимо; мыслящий артиллерист, от Бога. Но разговор с лейтенантом наверняка завязался уже после разговора с комдивом Кречетом.

– О чем нетрудно было догадаться.

– А майор, конечно же, агитировал за создание отдельного полка морской пехоты из бывших артиллеристов-береговиков, – понимающе кивал Ковальчук, все еще осеняя свой цыганский лик искореженной улыбкой.

– Так оно и было.

– Третий день носится с этой идеей, да только тебе звонить никак не решался. – Ковальчук вопросительно взглянул на Дмитрия и выдержал паузу, пытаясь выяснить его мнение. Но, услышав, что никакой искры идея Кречета в нем не зажгла, продолжил: – Возможно, я и не прочь был бы служить в таком полку, но только без Кречета в должности командира.

– Иногда самые благие намерения «подтрибунально» гибнут у подножия одной личности. Как раз тот случай.

– Вот именно: «подтрибунально». Однако не о майоре Кречете сейчас речь. Хочу как можно скорее сориентироваться на местности. Ты ведь помнишь, что, пока твоя батарея оставалась в строю, мой сектор обстрела ограничивался северным направлением, в просвете между Куяльницким и Большим Аджалыкским лиманами. Но теперь мне придется поддерживать и тебя.

– Помня при этом, что, как только противник сомнет мои порядки, он в два прыжка окажется перед твоими позициями. Последняя артиллерийская надежда всего Восточного сектора обороны города – вот кто ты теперь, Ковальчук, вместе со своими батарейцами.

– Местность в этом направлении, особенно перед твоими окопами, пушкарями моими простреляна слабо. Точнее, ориентиров маловато, признаю.

– Но это пока еще исправимо.

22

Прихватив политрука и ординарца, Гродов направился к наблюдательному пункту комбата «сорокапяток», устроенному на вершине холма, и уже нареченного моряками «Батарейной высотой». Преодолев по извилистой тропе два десятка метров, они оказались в небольшом, уводящем в сторону моря овраге, увенчанном довольно просторной каменистой выработкой. И овраг, и выработка эта свидетельствовали, что когда-то хуторяне предпочитали добывать камень не в катакомбах, а на этой вершине, да, очевидно, продолжалось это самовольное старательство недолго, кто-то положил ему конец.

– Что у тебя здесь, лейтенант? – спросил Гродов, пройдясь взглядом по уходящему из выработки небольшому штреку, который мог служить прекрасным блиндажом и почти непробиваемым убежищем. Теперь там располагались ординарец командира батареи, связист и два пулеметчика, гнездо которых находилось чуть впереди НП.

– Противник совсем озверел, товарищ капитан: окапывается на ровной местности буквально в четырехстах метрах от нас, – уступил ему Куршинов место у стереотрубы. – Причем окапывается как-то лениво.

– Значит, солдаты знают, что через час, как только спадет жара, их погонят в решающую атаку. Командование понимает, что рубеж у нас временный, промежуточный, вот и наглеет, мечтая прорвать нашу оборону с первого удара, во время первой же атаки.

– Потому и считаю, что, как только он выйдет из окопов, нужно налаживать огневой вал и вести его вплоть до последнего рывка, чуть ли не до бруствера.

– Мыслишь ты дельно, – согласился Ковальчук, – но слишком уж большой расход снарядов получается.

– Правильно, – поддержал его Гродов. – Нужно определить квадрат, по которому, как только противник войдет в него, ударить двумя батареями сразу.

– Тактический артиллерийский прием – «огонь по площадям», – уточник Куршинов. – Согласен, давай определяться.

Гродов поведал командиру «береговиков» о своих «засадных гарнизонах» на хуторе и в «морском доте «Кара-Даге», объяснил, на какое расстояние он намерен подпускать противника, чтобы тот оказывался в огневой западне. После чего офицеры с минуту осматривали в бинокли и в стереотрубу все то пространство, которое уже через час могло превратиться в поле боя.

Местность, которую они избрали для избиения противника, представляла собой низину, метров сто в ширину, пролегавшую от прибрежного склона, хорошо простреливаемого с «Кара-Дага», до ребристой возвышенности, на которой виднелись постройки животноводческой фермы, давно освоенные бойцами роты старшего лейтенанта Лиханова. Конечно, существовала опасность того, что какие-то осколки крупнокалиберных снарядов могут достичь окопов морской пехоты, но ведь укрываться от них – дело привычное, солдатское.