"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1206

– Вы же знаете, что в Одессе в гости ходят не спросясь и без приглашения. Так что всегда рады гостям, комбат, особенно непрошеным.

Выслушав доклады командиров рот, старшего лейтенанта Владыки и лейтенанта Дробина, комбат прошелся вдоль линии окопов, поинтересовался, в каждом ли взводе запаслись водой, поскольку завтрашний день вновь обещал быть жарким, и тут же предупредил, что ночью будут отходить бойцы первой линии.

– Каждая рота уже выдвинула дозорные посты, которые будут первыми встречать отступающих, предупреждая о проникновении румынских разведгрупп, – сообщил Владыка. – Помните, как это происходило на Дунае, на Румынском плацдарме, когда ночью румынские группы пытались подбираться к нашим окопам на бросок гранаты?

– На войне опыт приобретается быстро, – согласился с ним комбат, – поскольку приходит с кровью и прочими потерями.

– В основном с кровью, вы правы, – архиерейским басом своим подтвердил Владыка. Самые обычные слова он умудрялся произносить так, словно читал проповедь перед сотнями прихожан.

– Из первой роты, от Лиханова, какие-нибудь вести были?

– Пока никаких, но знаю, что ротный связист уже потянул кабель к хутору. По берегу лимана, так надежней. Очевидно, скоро будет связь. И вообще Лиханов – старый солдат, службу знает.

Звонок из первой роты настиг комбата уже на пороге штаба. Лиханов сообщал, что бойцы его оборону на хуторе заняли, превратив в опорные пункты шесть домов и лабаз. Танкетку они тоже загнали в полуразрушенный сарай и тщательно замаскировали.

– Ты что-то там говорил о сельском истребительном отряде, – напомнил ему Гродов.

– …Которым командует бывший боцман Кремнев, я о нем рассказывал. Как оказалось, это еще тот вояка. Он уже собрал под своей командой двадцать два бойца, из них три женщины, притом что две умеют пользоваться винтовками, а третья выступает в роли санитарки.

– Э, да тебе удалось сформировать такое ополчение, что Минин и Пожарский позавидовали бы!

– Может, и позавидовали бы. Если учесть, что неугомонный боцман обещает еще четырех старичков мобилизовать. К слову, трофейное оружие я им роздал, впрочем, некоторые уже были вооружены.

– Во время первой же атаки вражеской не разбегутся?

– Не должны. Все добровольцы настроены по-боевому. Кстати, на хуторе есть свои катакомбы, с тремя входами в разных его частях. Планируем использовать их в виде укрытий во время бомбежек и обстрелов. Вход в одну из штолен, в виде небольшой пещеры, ведет прямо с машинного двора. Там у меня будет свой командный пункт.

– Можно назвать скромнее – «ставкой».

– Шутки шутками, а мы намерены подготовиться таким образом, чтобы взять наш хутор румынам удалось лишь через месяц после взятия Одессы. Чтоб я так жил!

10

Антонеску нервно прошелся по ковровой дорожке вагона. Этому германскому генералу, фон Гравсу, легко было напоминать ему, что вопрос отношения новых властей к новым подданным Транснистрии остается открытым. Словно вождь нации сам не понимал двусмысленность его трактовки. Но что поделаешь, если вопрос о подданстве жителей Бессарабии и Транснистрии порождал так много толкований, что он и сам пока еще не пришел к единому мнению.

Если исходить из теории быстрой и всеобщей румынизации, а также из того, что новые земли должны стать фактором экономического возрождения страны, – всех славян, гагаузов и прочих следовало бы сразу же объявить гражданами Румынии. Возможно, это послужило бы примирению инородцев с оккупационными властями и уменьшило риск партизанской войны. Но в таком случае они должны будут пользоваться теми же правами, которыми пользуются этнические румыны. Как же тогда быть с экономической экспансией, без которой истощенной войной Румынии в ближайшие годы не подняться? А может быть, не выиграть и самой войны?

– Не секрет, что я не намерен выпускать из рук то, что приобрел. Транснистрия станет румынской территорией, точнее, мы сделаем ее румынской, выселив оттуда всех иноплеменных. Во имя этой идеи я готов вынести на своих плечах все тяжести[279]. Конечно, мы не станем прибегать к этим мерам во время войны, процесс будет длительным и планомерным. Однако вы имеете право знать, каковы наши истинные намерения в отношении Транснистрии.

Бригадефюрер СС ухмыльнулся про себя, однако виду не подал. Он знал, что румынские идеологи уже готовят почву для претензий на территорию между Южным Бугом и Днепром; что в обмен на возможное участие румынских войск в оккупации Крыма, они уже требуют от Антонеску добиваться присоединения Крыма к Румынии. Однако знал генерал и то, что в штабе верховного командования рейха, как и в штабе группы армий «Юг», зреет недовольство тем, что румыны получили большие территории за пределами Бессарабии. Причем больше всего раздражал германский генералитет тот факт, что Румынии достается все Черноморское побережье – с его портами, курортами, пляжами и устьями судоходных рек.

В ставке фюрера об этих настроениях знали, а потому не раз намекали на то, что решение о территориальных уступках союзнику в любое время может быть пересмотрено. И что после завершения войны, скорее всего, так и произойдет. Однако вслух бригадефюрер дипломатично произнес:

– Благодарю за обстоятельный разговор, господин маршал. Можете не сомневаться, что ваши пожелания будут учтены командованием «СД-Валахии» и ее региональных отделений.

Бригадефюрер уже направился к выходу, когда Антонеску неожиданно спросил:

– Эта румыно-австрийская аристократка, которая одно время служила на яхте «Дакия», на вашем плавучем штабе?..

– Вы имеете в виду обер-лейтенанта Валерию фон Лозицки, – не спросил, а констатировал бригадефюрер. – Эту дичайшей красоты баронессу, породненную с несколькими императорскими родами[280].

– И как же сложилась ее судьба?

– Ею очень увлекся ваш нефтяной магнат Карл Литкопф.

– Именно поэтому она и вызывает сейчас особый интерес, причем не только у меня, – не стал скрывать причин своей любознательности диктатор.

– Недавно вместе с магнатом она оказалась в Швейцарии.

– В качестве любовницы Литкопфа или в качестве агента СД?

– Обычно нам удается счастливо соединять эти две ипостаси наших сотрудниц. Баронесса Валерия исключением не стала.

– В том числе и во время пребывания в России?

– Именно там она и оттачивала свое мастерство на высоких чинах НКВД и флотской контрразведки, к тому же была инструктором в школе контрразведки флота.

– То есть вы уверены, что баронесса не была завербована русскими?

– Почему же «не была»? Наоборот, мы смогли убедиться, что была, причем сразу же, как только оказалась на занятой коммунистами территории.

– И что же ее спасло после возвращения? Неужели и в данном случае сработала красота?

– Суть задания баронессы в том и заключалась, чтобы русские принялись вербовать ее. В этом – успех ее миссии.

– И все же странно, что эта русская агентка оказывается в числе сотрудников штаба «СД-Валахия»…

– Мы гордились тем, что среди нас появилась сотрудница, которая побывала в Союзе, проникла в органы контрразведки и как никто из нас владеет знакомствами, связями, знаниями условий работы русских разведслужб. Кто из наших коллег способен похвастаться таким практическим опытом?

– А степень доверия к такой сотруднице? Как быть с этим?

– Видите ли, господин маршала, баронесса фон Лозицки принадлежит к тому типу космополитических аристократок, которые с одинаковым презрением относятся и к русской, и к германской разведкам, не говоря уже, извините, о румынской…

Маршал скептически улыбнулся и столь же скептически повел подбородком.

– Потрясающая характеристика.

– … К тому типу высокородных аристократок, – уточнил фон Гравс, – которые никогда и не скрывали своего презрения. Причем не только к разведкам всего мира, но и ко всему прочему миру.