"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1200

– Но в вашем распоряжении находятся двенадцать лучших дивизий, в том числе – одна моторизированная, и семь бригад. Притом что вместо танков русские бросают против вас обшитые тонкой сталью трактора, вооруженные всего лишь пулеметами; что у них почти не осталось самолетов. В то время как вас поддерживают с воздуха пять бомбардировочных и четыре истребительных эскадрильи. Мало того, я попросил германское командование нацелить на этот участок фронта еще и свои четыре эскадрильи.

– Не оспариваю, прикрытие с воздуха наблюдается, – мрачно проворчал Чуперкэ, – хотя все еще недостаточное.

– Это с какой же стати вы считаете его недостаточным? – холодно вскипел Антонеску.

– Хотя бы с той, что большинство вылетов наши самолеты совершают на город, на порт или же охотятся за морскими конвоями и кораблями, поддерживающими свои прибрежные части. А кто поинтересовался, как часто они утюжат передовую и ближние тылы противника?

– Согласен, существенное замечание, принимается, – неожиданно уступил его напору маршал.

– Кроме того, нам была обещана поддержка наземных частей вермахта. Что-то мне не приходилось видеть, чтобы германцы врывались в окопы красных, особенно здесь, где оборону держат «черные комиссары». Германцы же в основном…

– …Но вы же не станете оспаривать тот факт, – не желал выслушивать его дальнейшие доводы маршал, – что штаб группы германских армий «Юг» выделил вам пехотный и саперный, а также два артиллерийских полка вермахта, которые уже действуют на вашем направлении. Что еще понадобится, чтобы ваши солдаты ворвались в окопы хотя бы этого обескровленного полка морской пехоты русских, который находится сейчас прямо перед нами?![271]

И тогда генерал произнес фразу, которой его как главнокомандующего словно бы хлестнул по лицу.

– Для этого мне нужен хотя бы один полк таких солдат, как «черные дьяволы» или «черные комиссары», которыми выпало командовать русскому полковнику Осипову. – И Чуперкэ вальяжно указал рукой на черневшую вдали лавину моряков, пытавшихся навязать его «непобедимым легионерам» рукопашный бой, ни в одном из которых до сих пор румынские пехотинцы так и не устояли.

– Так сформируйте же такой полк! – взъярился главнокомандующий. – Слепите его из лучших, из достойнейших подразделений и отдельных солдат, которые только изыщутся в ваших дивизиях; никаких возражений с моей стороны не последует. И вообще, в чем тут дело: в том, что бойцы Осипова служили на флоте? Что в бой они идут в черных бушлатах и в тельняшках? В какой-то особой выучке? Так, может, набрать добровольцев из состава нашего Черноморского флота или из состава Дунайской речной дивизии?

Чуперкэ немного удивило то пристрастие, с которым главнокомандующий пытается понять секрет отваги русских морских пехотинцев, но еще больше удивило предложение сформировать какой-то особый, элитный полк. Хотелось бы ему знать, из каких таких частей главком предполагает набирать солдат для этого полка, как его выделять из общей массы войск и как готовить к боям?

– Но у нас уже есть полки королевской гвардии, элитные из элитных, – хладнокровно и почти безучастно заметил командарм. – Да, можно подчистить береговые службы флота и призвать добровольцев из корабельных команд. Но что изменится, если мы и в самом деле сформируем еще один королевский гвардейский полк из служащих флота, где у нас и так нехватка хорошо подготовленных специалистов.

– Хотите сказать, что наши гвардейские части уже недостойны именоваться «королевскими»? – буквально по звуку процеживал слова Антонеску.

– Такая постановка вопроса тоже не исключается, – все еще храбрился командарм.

– Тогда облачите своих солдат в морские тельняшки, превратив их в собственную морскую пехоту. Почему вы замолчали, генерал?

Чуперкэ вставил в рот золоченый мундштук, закурил папиросу и только потом, мрачно глядя прямо перед собой, ответил:

– Недавно мои солдаты взяли в плен одного раненого русского морского пехотинца…

– А меня уверяли, – с циничной ухмылкой перебил его главнокомандующий, – что в плен они не сдаются…

– …Старого, опытного моряка торгового судна, прибывшего за несколько дней до этого со своей маршевой ротой из Севастополя. Так вот, я поинтересовался у него, действительно ли все, кто одет в тельняшки в полку Осипова и в других морских частях, служили во флоте или хотя бы ходили когда-либо на гражданских судах. Во-первых, непонятно в таком случае, где русские находят столько моряков. Если бы их списывали с судов, то Совдепия вообще осталась бы без флота. А во-вторых, пошел слух, что очень часто русские нагло блефуют: они напяливают тельняшки на степняков-новобранцев, в том числе и на бессарабцев, которые и моря-то близко не видели.

– И что же, так оно и есть на самом деле? – освежил Антонеску свою гортань порцией «Дракулы», стоявшей на столике рядом со стереотрубой.

– Во всяком случае, это не редкость. Многие степняки-колхозники или бывшие рабочие одесских заводов никакого отношения к флоту раньше не имели. Просто, попадая в подразделения морской пехоты, они проникаются ее морским духом, ее традициями. Но суть моего рассказа даже не в этом, а в словах старого моряка, который во время допроса сказал: «Нам, вообще-то, приказано было снять морское обмундирование и впредь воевать в обычном, сухопутном, то есть в общевойсковом, которое не так демаскирует в степи, как черные бушлаты. Но мы этому приказу не подчинились, заявив командованию, что морским пехотинцам тельняшки не выдают, они в этих тельняшках рождаются».

– То есть вы считаете, что создать полки морской пехоты, равной морской пехоте русских, нам не удастся? – буквально окрысился Антонеску на командарма.

– Даже если облачим их в трофейные тельняшки. Очевидно, нужно воспитать наших моряков так, чтобы они тоже чувствовали себя «рожденными в тельняшках».

Антонеску нервно пожевал нижнюю губу, опустошил еще одну рюмку «Дракулы»…

– Теперь для меня очевидно: с тем пессимизмом, каким прониклись вы, генерал, и многие ваши подчиненные, поднять дух армии невозможно. Это исключено.

Генерал понял, что только что ему по существу объявили о смещении с должности, а возможно, и об отставке. Когда будут выполнены формальности – прямо сейчас или через неделю, как только кондукэтор вернется в столицу и заставит бумагомарателей из генштаба подготовить приказ и замену, – особого значение уже не имело.

– И все же стою на своем, – слегка осипшим от волнения и обиды голосом произнес командарм Чуперкэ, – новый флотский элитный полк мало сформировать, его еще надобно воспитать, пропитать особым духом веры в силу своего оружия, духом морской пехоты.

– Вам не кажется, генерал, что вы заговорили словами одного из тех комиссаров, с которыми призваны воевать? – спросил Антонеску, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться.

– Если вы имеете в виду одного из «черных комиссаров», то меня это подозрение не оскорбляет, – в тон ему ответил генерал, понимая, что на этом поле брани терять ему больше нечего.

5

Волн вроде бы не было, однако Гродов ощущал, как та часть моря, которую он преодолевает, время от времени вздрагивала и покачивалась, обволакивая его августовским теплом, соленой влагой и настоянным на полыни степным ветром.

– Если держите курс на Стамбул, капитан, то берите правее, ориентируясь вон на тот минарет! – изощрялся поотставший от него сержант Жодин.

– Ага, на молитву муллы, как на маяк-ревун.

– То-то я удивляюсь, что вы несетесь на него, как человек-торпеда…

У комбата давно была возможность убедиться, что в воде этот одессит чувствует себя, как в родной стихии, но в эти минуты сержант явно не торопился на засевшее на мели судно, он буквально упивался возможностью хоть немного поплавать в свое удовольствие, он просто блаженствовал. Причем делал это на зависть всем тем морским пехотинцам, которые наблюдали за ними, продолжая обустраивать линию обороны.