"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1090

– Мне известно, что где-то на окраине города действует еще одна батарея. Где она? – протянул он пленному карту.

– Не знаю, – решительно повел подбородком лейтенант.

– Еще раз спрашиваю: – поднес ему штык к горлу комбат, – где она?

Все еще пребывая под впечатлением гибели сержанта, офицер ткнул пальцем на окраину урочища Антипоу. И тут же уточнил:

– Вот здесь, между домиком лесника и пилорамой.

– Сколько орудий? Только правду, иначе тебя ждет судьба сержанта.

– Это четырехорудийная батарея.

После трех снарядов на ствол, посланных на дорогу, капитан распорядился зарядить все шесть орудий и, зачислив в обслугу десантников, приказал ударить залпом. Потом еще и еще раз. Одно из орудий попыталось вступить с батареей в дуэль, но выпущенный им снаряд улетел метров на сто в сторону. А когда после еще двух залпов оно тоже умолкло, Гродов вновь перевел стволы на дорогу, пытаясь обстреливать ее и видневшуюся вдали гряду уже не залпами, а врассыпную, веером.

Опасаясь, что слишком засиделся здесь, он передал орудия и пленных подоспевшей группе полевых стрелков во главе с младшим лейтенантом, а сам с десантниками подключился к прочесыванию улицы, ведущей вдоль рукава Татару. Дойдя до предместья и захватив в плен еще около двух десятков парализованных страхом румынских солдат, переправлявшихся через узкий рукав с острова Большой Татару, он выяснил, что вслед им движутся подразделения батальона Хромова. И действительно, буквально через десять минут по ту сторону рукава появилось несколько всадников, довольно умело держащихся на неоседланных лошадях. Как оказалось, это был конный разъезд пехотного батальона.

– Передайте приказ комбату, – прокричал им Гродов: – «Через рукав не переходить! В городе не появляться! Еще раз прочесать остров и ждать моего появления! Скорее всего остров Большой Татару возьмет под контроль стрелковый полк. За нами остаются мыс Сату-Ноу и район Пардины!».

Расположившись в какой-то богатой, огражденной почти крепостной каменной оградой усадьбе, комбат приказал радисту связаться со штабом флотилии.

– Килию-Веке мы взяли, – доложил он подошедшему к рации адъютанту командующего. – Когда командующий усомнился в том, удастся ли вам взять этот город с первого десанта, я так и сказал: «Прикажите Гродову взять Бухарест, и он его возьмет».

– Ну, Килию-Веке – еще далеко не столица, да и брал ее штурмом целый полк.

– Однако первым высадились на вражескую землю все-таки вы. И это уж закоренелый факт. Сужу по сообщению командира флагманского катера.

– Как-никак командую штурмовой десантной группой.

– Потому и говорю командующему: придайте его десантному отряду два пехотных полка, и через два дня он будет в Бухаресте. Что там у вас еще, товарищ капитан?

– Ничего особенного. Разве что наш десант соединился с десантниками северного плацдарма, пришедшими из района Сату-Ноу.

– И это тоже закоренелый факт.

– О потерях и трофеях сообщим чуть позже, как только свяжусь со штабом полка.

– Только сделайте это как можно скорее, командующий всегда с нетерпением ждет сообщений с западного берега, душой на них отдыхает.

В конце того же дня начальник штаба флотилии положил на стол контр-адмиралу донесение, которое, после его визы следовало отправить в Севастополь, в штаб Черноморского флота.

«В результате десанта, произведенного, как уже докладывал раньше, силами 23-го полка 25-й Чапаевской стрелковой дивизии 14-го стрелкового корпуса, а также силами штурмового десантного отряда морской пехоты капитана Гродова, в районе румынского города Килия-Веке захвачен плацдарм протяженностью в двенадцать километров.

С учетом того, что бойцы южного десанта соединились с бойцами десанта, пришедшего из захваченного ранее плацдарма на мысе Сату-Ноу и в районе поселка Пардина, общая протяженность территории Румынии, находящейся под контролем советских войск, составляет 75 километров при глубине до 5 километров. Потери румынской стороны во время десанта на Килия-Веке: более 200 солдат и офицеров убиты, 720 – сдались в плен. Захвачены трофеи: 30 пулеметов, восемь 75-мм орудий, около тысячи винтовок. Наши потери: три бронекатера получили повреждения, пять бойцов убито, семь ранено.

Особый героизм проявил рулевой бронекатера БК-112 старшина 2-й статьи Федор Щербаха. В результате прямого попадания снаряда в рубку командир катера был тяжело ранен, а рулевому оторвало осколком ступню.

Скрыв этот факт, Щербаха сумел приткнуть катер к берегу, дождался высадки десанта, вывел судно из-под обстрела и, лишь укрыв его за ближайшим островком, объявил: «Все, больше управлять не могу!» и тут же осел на палубу. Во время транспортировки в лазарет старшина умер от потери крови.

Список и представления к наградам всех отличившихся будут направлены завтра.

Командующий флотилией контр-адмирал Абрамов, начальник штаба флотилии капитан 2-го ранга Григорьев».

27

Эту ночь он снова провел в доме Терезии. Внешне никакой радости эта красавица вроде бы не проявляла, но в поведении ее, в словах, в ласках было столько нежности, заботы и домашнего тепла, что в какие-то мгновения Гродову казалось, будто он вернулся в родной дом, которого на самом деле у него вот уже столько лет не было.

Капитан честно признался, что прибыл сюда по просьбе коменданта поселка мичмана Мищенко. Тот почувствовал опасность и попросил хоть какого-то подкрепления. Однако женщина попросту не придала значения его словам. Она верила только тому, чему хотела верить, а отношения с капитаном-украинцем она, считавшая себя украинкой, воспринимала так, как ей хотелось воспринимать. И вообще, она принадлежала к тем людям, которые живут сегодняшним днем, бесконечно радуясь тому, что… все еще живут. Дмитрию казалось, что она владеет каким-то особым видением мира, особым восприятием жизни; какой-то особой ее философией…

Терезия опять купала его, и это купание уже превращалось в ритуал омовения; и ласкала его с такой самоотдачей, словно желала срастись с ним, раствориться в теле мужчины. Впрочем, постепенно Гродов начал проникаться тем же восприятием и ощущением. А главное, теперь, после удачного рейда в урочище, впереди его ждала спокойная ночь, проведенная в объятиях женщины, и прекрасное утро победителя.

Операция в самом деле оказалась удачной. Гарнизон Пардины состоял всего лишь из двадцати морских десантников и отделения полевых стрелков, и этих сил явно было недостаточно, чтобы противостоять угрозе, которая нависла над поселком. Это и вынудило Мищенко сообщить по рации коменданту плацдарма, что задержан румынский лазутчик, который прибыл из урочища Костину-Маре. Как оказалось, там собралось несколько десятков румынских солдат, в основном из тех, которые в свое время ушли из острова Большой Татару и из Кили-Веке. Дабы как-то реабилитироваться в глазах командования, офицер, который оказался среди них, решил разведать обстановку в поселке, чтобы напасть и выбить оттуда гарнизон.

– Хочешь сказать, что этими гайдуками командует капитан Олтяну, которого я отпустил из пардинского храма? – тут же поинтересовался комендант.

– Такой же вопрос я задал лазутчику, но он ответил, что капитан Штефан Олтяну со своими солдатами ушел в сторону гряды Стипок, чтобы оттуда, плавнями, добраться до Сулинского гирла. Несмотря на просьбу второго офицера, старшего лейтенанта, он не захотел оставаться в урочище, чтобы вести диверсионно-партизанскую войну против русских, и увел своих солдат, тем более что они остались без оружия.

– А жителей поселка в этом урочище много?

– Лазутчик утверждает, что вообще нет. Как только они поняли, что мы не грабим, не сжигаем дома и не расстреливаем заложников, а также тех, кто сотрудничал с румынской властью, – почти все вернулись в поселок. За исключением трех-четырех семей, которые отошли еще дальше, к урочищу Сархан, чтобы переждать тяжелые времена на каком-то лесном хуторе.