"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1011

Помахивая кейсом, Андрей направился к патрулю. Выбрал самого крупного полицейского с сержантскими шевронами на рукаве, изобразил смущение и спросил:

— Сэр, будьте добры… Гальюн…

Полицейские засмеялись. Увидеть в чужой стране соотечественника, обуреваемого нуждой, — разве не смешно?

— Поднялось давление в системе? — спросил сержант.

— Да, сэр, — Андрей изобразил почтение, которое обычно испытывают люди, отслужившие свой срок в армии и не избавившиеся от уважения к военным чинам. — Есть такая необходимость.

— Ближе всего заведение в зале отлета, — объяснил сержант. — Беги, только не расплескай!

Быстрым шагом, чуть ссутулясь, Андрей вошел в зал отлета. Он успел заметить, что полиция и агенты в штатском держали в плотном кольце зал прилета: кого-то выборочно задерживали, просматривали документы, вежливо козыряли, отпуская, или провожали к полицейскому фургончику для более детальной проверки. Кого искали, можно было только гадать, не было сомнения в одном: поиск велся среди тех, кто прилетал в Панаму. На улетавших внимания не обращали.

Прямо в аэропорту Андрей приобрел билет и уже час спустя вылетел прямым рейсом в Боготу. В дело пошла новая кредитная карточка, которая позволила оборвать ему связь с фамилией Райли. Дальше он летел как Джон Лоулесс. Если кому-то и удастся проследить его маршрут на этом этапе, то придется затратить немало времени.

Перед тем как уничтожить карточку, Андрей выбрал остававшиеся на ней три тысячи долларов наличными в двух банкоматах — на почте и в ресторане.

В аэропорту Боготы он купил свежий номер «Коуст таймс». В разделе «Хроника Побережья» нашел маленькую заметку. Она была заверстана в колонку происшествий, не имела заголовка и отделялась от другой информации тремя звездочками.

Итак, он умер…

Сменив в уборной парик и документы, Андрей вышел из здания аэровокзала и нашел такси. Машина была старой, дышала жаром, в ней одуряюще пахло бензиновым перегаром. На ходу такси дребезжало, лихорадочно тряслось, демонстрируя каждым скрипом, что они никуда не доедут, а сама машина вот-вот развалится.

Водитель, пожилой усатый колумбиец, не переставая болтал.

— Вы не ошиблись, сеньор, что взяли именно меня. Хосе Рохас — это я, сеньор, — человек надежный. Со мной предпочитают ездить все деловые люди. Вчера на трассе застрелили полицейского. Полиция вне себя от ярости. Уже второй день трясут все машины подряд. Я вас провезу так, что нас никто не остановит. Это будет чуть дальше и чуть дороже, но спокойней…

— Я похож на преступника? — спросил Андрей.

— Нет, сеньор, но зачем лишний раз встречаться с полицией?

— Мне это не повредит. Поехали прямо, — приказал Андрей.

— Си, сеньор, — разочарованно согласился таксист и замолчал. Должно быть, потерял интерес к спутнику. Окажись тот не в ладах с законом, возможность сорвать с него лишнее песо, а затем шепнуть полиции о странном пассажире была бы совеем неплохой. А коли сорвалось — ничего не попишешь.

По дороге машину никто не задерживал, хотя несколько полицейских с мотоциклами им попались.

В Боготе на имя канадского гражданина Ричарда Лайтона Андрей арендовал старенькую «Тойоту», объявив, что едет в город Кали — центр провинции Валье-дель-Каука. Добравшись до места, он сдал авто в указанном ему месте и на такси уехал в порт Буэнавентура.

После двух дней ожидания Ричард Лайтон отплыл на теплоходе «Пэсифик» в Сидней.

Из Австралии на товаропассажирском судне «Кофу-мару», уже Айра Олдингтон, подданный Ее Величества королевы английской Елизаветы Второй, отбыл в Папуа — Новую Гвинею. Дальше его след потерялся в просторах Тихого океана.

31

К вечеру душный ветер, тянувший с океана, начал слабеть. Воздух на острове посвежел, стало легче дышать и двигаться. Солнце, умерив полуденную ярость, огромным шаром скатилось к горизонту, легло на воду и начало растворяться в ней, быстро уменьшаясь в размерах. Синяя даль сперва порозовела, затем накалилась докрасна, сделалась темно-вишневой. А солнце все таяло, пока наконец не исчезло совсем.

И тогда мир сделался темно-синим, холодным. В небе заискрились, замерцали южные звезды.

Высокий, худощавый мужчина, еще не старый, но с головой, которая в свете луны отливала серебром, сидел на опрокинутой лодке, которая лежала у самого моря. У его ног, набегая на песок, утрачивали силу и умирали волны. Вода, песок — текучие символы времени…

Транзистор, стоявший на лодке, негромко лил музыку.

«Тра— та-та, тра-та-та!» -били барабаны. Воскресло в памяти утраченное — всего лишь один эпизод, краткий миг несостоявшейся жизни. Незабываемое и забытое…

«Тра— та-та, тра-та-та!» -били барабаны. «Мы идем, мы идем! — пели флейты. — Мы идем, поступь наша тверда! Нас не задержать!»

Но куда мы идем, и придем ли? Кому нас не задержать?!

Человек с головой, отливавшей серебром, сжал виски пальцами.

«Тра— та-та!» -вели барабаны убыстрявшийся ритм — резкий, напористый, полный скрытой угрозы и силы. Что-то далекое, но удивительно знакомое рождалось в воспоминаниях. Но что? И когда это было? Когда? И было ли это вообще?

Может быть, все, что рождалось в памяти — всего лишь дрожащий мираж; сон, мелькнувший в утомленном воображении?

У самых ног человека, набегая на песок, умиротворенно шипели утратившие ярость волны. Стихла музыка. А он все сидел и сидел, одинокий, и смотрел куда-то в неведомую даль…

Богдан Сушинский

Чёрные комиссары

"Коллекция военных приключений"

© Сушинский Б. И., 2016

© ООО «Издательство «Вече», 2016

Часть первая. На дальних берегах

1

Стоя на капитанском мостике «Дакии», бригадефюрер[176] CC фон Гравс невозмутимо наблюдал, как все новые и новые подразделения румынских войск подтягивались к Дунаю и, спускаясь по прибрежному склону к понтонному мосту, переходили на левый берег его Сулинского гирла, чтобы тут же раствориться в зеленовато-сером плавневом безбрежье.

Впрочем, невозмутимость эта была сугубо внешней, поскольку цепкий взгляд его безошибочно определял: нет, это не те полки, на которых, по словам премьера Антонеску, фюрер Германии действительно мог положиться как на продолжателей славы римских легионов. И от того факта, что кундукэтор провозгласил Румынию национал-легионерским государством[177], ситуация не менялась. Да и сам фюрер-кундукэтор Антонеску весьма смутно представлял себе, что же в действительности должно скрываться за этим понятием – «легионерское государство».

Впрочем, все это – общие размышления. Что же касается действительности, то вот они, эти хваленые «железные легионы Великой Румынии»: бесконечная вереница крестьянских телег, угрюмые лица; тощие, в большинстве своем лишенные какой-либо выправки, крестьянские фигуры; тусклые, не ведавшие солдатского азарта глаза…