"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 988

Карл рассердился, но сразу же погасил раздражение.

Ответил спокойно:

— Мне не хотелось бы, чтобы кто-либо думал, будто я святоша.

Шрикель хлопнул его по плечу, громко захохотал:

— Ну, вот и прекрасно! Давайте к столу!

Одна из девушек примостилась между Шрикелем и Карлом. Она была хорошенькой, и Кремер подумал, что, если смыть с ее лица хотя бы половину краски, стала бы совсем красивой.

Девица оказалась бойкой — прижималась то к Карлу, то к Шрикелю, откровенно показывая полуоголенную грудь. Карл не хотел пить совсем, но все же пришлось осушить бокала два. Да, собственно, это было на страшно — эсэсовцы хлестали спиртное рюмку за рюмкой и вскоре совсем опьянели. Один Шрикель пил осмотрительно и хорошо закусывал, хмель пронимал его медленно.

После третьего бокала Карл сделал вид, что декольте соседки привлекает его, и поинтересовался, как ее зовут.

— Какое прекрасное имя — Эмми! — воскликнул восторженно.

— И очень похоже на Эрни, — ехидно вставил Шрикель.

— Ваши намеки могут приесться. Но я не сержусь.

— Зачем же сердиться? — Шрикель поднял стакан. — Выпьем за дружбу!

Кремер пригубил бокал.

— Э, нет, за дружбу так не пьют! — запротестовал гауптштурмфюрер.

— Дело же не в том, сколько, а с каким чувством!

Шрикель продолжал настаивать, но Карл отошел к радиоле. Поставил пластинку с модным фокстротом.

— Всем танцевать! — воскликнул шарфюрер Дузеншен. — Ева, танцуй!

Оглянувшись, Кремер перехватил многозначительный взгляд, которым обменялись Шрикель и Эмми. Это сразу насторожило его. Он знал: гестапо пользуется услугами красивых женщин легкого поведения, которые спаивают мужчин, не брезгуют ничем, лишь бы выведать их мысли. Еще Гейдрих основал в Берлине так называемый «Салон Китти» — фешенебельный публичный дом, куда заманивали зарубежных журналистов и дипломатов. Даже женщины высших кругов охотно предлагали свои услуги салону, доказывая таким образом свою преданность третьему рейху.

Карл отвернулся от Шрикеля, который что-то нашептывал Эмми. Возможно, вечеринка подготовлена заранее, и вроде случайная встреча в аллее гномов совсем не случайна.

Карл сразу отрезвел — будто и не пил. Запоминал все услышанное.

Унтерштурмфюрер Мюллер прижался к пышной брюнетке. В одной руке держал бокал с ликером, а в другой — плитку шоколада. Дав девице отпить глоток ликера, Мюллер мазал ей губы шоколадом. Обоим это нравилось, оба смеялись и не обращали никакого внимания на окружающих.

— Ева, танцуй! — снова закричал Дузеншен. Он сильно опьянел: глаза налились кровью, смотрел исподлобья, тяжело дыша. Сжал зубы — на скулах заходили желваки.

Партнерша шарфюрера ничего не ответила. Встала, взглянула на Дузеншена пустыми глазами, рванула на себе платье…

— Чудесная фигура, не правда ли, Кремер?! — воскликнул Шрикель.

Кремер кивнул. Должен был доиграть роль до конца…

— А у меня плохая? — Эмми вскочила на стул, поднялась на цыпочки. — Почему на мою фигуру никто не обращает внимания?

— Ты просто божественна, моя крошка, — заверил ее Шрикель. — Выпьем за женщин!

Даже Кремер поднял бокал.

— Мне хочется сегодня напиться!.. — выкрикнул он громко. — Такое чудесное общество, что грех оставаться трезвым. — Изображая пьяного, стукнул Шрикеля по плечу. — Вы прекрасный человек, гауптштурмфюрер, и я бы поцеловал вас, если бы здесь не было столько красивых женщин!

Обнял Эмми, чмокнул в накрашенные губы.

Шрикель пристально посмотрел на него, и Кремер понял: гауптштурмфюрер не так пьян, как притворяется. Отозвал Карла в сторонку и, прикидываясь откровенным, начал:

— Вот так и живем. Иногда только позволяем себе развлечься, а вообще — работы черт знает сколько…

Кремер и глазом не повел. Знал: его вызывают на откровенность. Притворился, что равнодушен ко всему, что говорит Шрикель

— Ты когда-нибудь зайди, — перешел на «ты» Шрикель, — я тебе покажу великолепные штучки… — придвинулся к Карлу, зашептал на ухо: — Понимаешь, мы выполняем очень ответственное задание. Эти варвары, — кивнул неопределенно, — бомбят наши города, и могут погибнуть шедевры искусства. Сейчас мы заняты эвакуацией картин из дворца Цвингер. Сам понимаешь, — добавил напыщенно, — такое дело не поручают людям, которые не разбираются в искусстве.

«Еще бы, — вспомнил Карл разговор возле гнома-философа. — Дай тебе только волю — так любые картины пойдут на свалку».

А вслух сказал, захохотав:

— Забавляетесь, значит, картинками!.. А я думал — вы серьезные люди! Офицеры СС — и мазня на полотне…

— Вижу, ты и в правду не смыслишь в искусстве, — презрительно опустил уголки губ Шрикель. — Но учти, эта мазня стоит огромных денег.

— Ну-ну, не сердись! Я пошутил. На днях я обязательно посмотрю картины, — сказал Карл, поняв, что чуть было не попал впросак. — Хотя я предпочитаю золото…

Шрикель жестом остановил его.

— Но должны же оставаться какие-то ценности, — возразил и тут же продолжил поясняя: — Должны же в чем-то проявляться духовные запросы нации.

— Самые лучшие ценности, — как пьяный, настойчиво и поучительно произнес Кремер, — это золото и бриллианты, и я назову ослом каждого, кто не согласится со мной. — Помолчал и продолжил: — И солидный счет в банке! Господа, я открыл счет в Дрезденском банке. Он финансирует мои операции, которые, слава богу, идут успешно. Ювелир — древняя профессия, и она будет существовать всегда. Я не знаю женщин, которые не любили бы драгоценности…

Эмми соскользнула со стула, обошла Шрикеля и прижалась к Карлу.

— Ты — настоящий мужчина, — сказала ласкаясь. — Я тоже люблю драгоценности. Подари мне что-нибудь на память…

Кремер освободился от нее и, покачиваясь, направился к столу. Неуверенной рукой налил, расплескивая, в бокал вина.

— Иди-ка сюда, — поманил к себе девицу, — ты мне нравишься, и я хочу с тобой выпить…

— Эмми пользуется успехом! — воскликнула Ева. — Браво, Эмми!

— Заткнись! — грубо оборвал ее шарфюрер. Отрезав большой кусок торта, он стал кормить Еву. Девица, хохоча, сопротивлялась. Оба развеселились.

— Музыку, — захлопала в ладоши Эмми, — давайте танцевать!

Гауптштурмфюрер подморгнул Дузеншену — тот вытер салфеткой губы Еве, повел ее в медленном танго. Эмми выключила верхний свет. Теперь комнату освещал один торшер. Карл тоже пошел танцевать. И тут же заметил, как Шрикель открыл дверь в соседнюю комнату.

«Теперь начнется второе действие», — догадался Карл. И правда, когда они поравнялись с дверью, Эмми потянула его туда. Карл не сопротивлялся.

Небольшая комната с мягкой тахтой и пушистым ковром на полу. Тусклый свет ночника, на низеньком столике — бутылка, бокалы, конфеты.

«Все на месте, — усмехнулся про себя Кремер, — так сказать, художественное оформление… Потрудились декораторы…»

Эмми прижалась к нему, прошептала:

— Как тут красиво. Посидим…

Упала на тахту, оголив, как бы ненароком, колени. Карл сел в кресло напротив.

Эмми с вызовом смотрела сквозь прищуренные веки, продолжая лежать. Вдруг дразнящие искорки в ее глазах погасли, смущенно одернула платье, сникла вся.

— Тебе нравится здесь? — спросила тихо.

Карл, насколько мог, сделал осоловелые глаза, пьяно улыбнулся:

— С тобой мне всюду понравится…

— Ты совсем не такой, как все! — Эмми сказала это таким тоном, что если бы Карл не знал, с кем имеет дело, поверил бы в ее искренность. — Ты лучше всех других…

Карл понял ее тактику: хочет вызвать на откровенность. Что ж, можно ответить тем же.

— Я давно не встречал таких красивых женщин, — сказал улыбаясь. — А теперь ты нравишься мне еще больше.

— Почему? — взглянула игриво.

— Ты понимаешь меня с полуслова…

Эмми поднялась и села на тахте.

— Мне хочется шампанского.

Открывая бутылку, Кремер искоса взглянул на дверь. Кто-то успел прикрыть ее. «Грубо работаете, герр гауптштурмфюрер», — усмехнулся и тут же обрадовался. Значит, Шрикель уже не считается с ним, поверил, что Кремер опьянел.