"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 981

Карл подумал и сказал;

— Если это связано с вывозом валюты за границу, то я вынужден отказаться.

— Почему? — встрепенулся группенфюрер. — Есть законы рейха, по есть и законы коммерции…

Но Карл уже знал, что делать.

— Моральная сторона дела меня не касается, — заявил уверенно, — но за вывоз валюты зa границу в военное время можно поплатиться головой.

— Даже когда дает гарантии группенфюрер СС? — с обидой спросил Вайганг.

— Простите, герр группенфюрер, но вы ничем не поможете, когда маня возьмут люди Мюллера.

— Чудесная осведомленность, — поморщился Вайганг. — Но ты забыл, что рейхсфюрер СС — мой добрый друг, и я всегда смогу замолвить слово…

— Но захотите ли? — нахально перебил его Кремер. Он понимал, что заходит далеко — группенфюрер может расценить его слова как дерзость, — но какое-то внутреннее чувство подсказывало, что действует верно, что именно так, а не иначе разговаривал бы с группенфюрером настоящий Карл Кремер. — Простите за откровенность, — сделал попытку смягчить свои слова, — но бывают случаи, когда хлопотать даже за ближайшего друга либо неудобно, либо опасно… Тем более что валюта — деликатная вещь. Нет, генерал, я не хочу, чтобы вы, — хитро прищурился, — попали в. скверное положение…

Вайганг смотрел на Кремера задумчиво. Начал с грустью в голосе;

— Я думал, ты больше будешь доверять другу своего дяди. В наши времена в мире царили священные идеалы дружбы и товарищества («Пошлый лицемер… — подумал Карл. — Рвали горло за пару марок.»), и мы привыкли доверять друг другу. Да, не те времена сейчас, — вздохнул, — нынешняя молодежь ни во что не верит…

— Почему же, мы верим фактам и документам, — улыбнулся Карл.

— К сожалению, — сделал безнадежный жест Вайганг. — Ну что ж, мой мальчик, если ты настаиваешь, могу заверить: мы на станем заниматься валютными операциями.

— Только это волновало меня, — облегченно вздохнул Карл. — Теперь я согласен и должен поблагодарить за проявленное доверие.

— Я был уверен в тебе, — ответил группенфюрер, протягивая Карлу руку. — Игра у нас беспроигрышная, и совесть будет чистой.

«Что касается совести — сомнительно», — подумал Карл, но произнес уверенно, почти патетично:

— Чистая совесть — сказано прекрасно! Я бы добавил: это — основа нашей коммерции, а движущая сила ее — здоровая и честная конкуренция…

Вайганг поднялся, но тут же снова сел.

— Мне не хотелось бы, — произнес неуверенно, — чтобы начальник моей канцелярии Шрикель догадался о характере наших отношений. Чем меньше свидетелей, тем лучше, — скривил губы в деланной улыбке, и Карл понял: Вайганг побаивается гауптштурмфюрера. — Предложение переехать к нам сделает тебе фрау Ирма. Как старому другу… Без близких знакомых и светского общества она тоскует и, вполне естественно, хочет чаще видеть своего мальчика. Ты для меня безразличен, и я порою просто не замечаю тебя…

— Понял вас, генерал. Действительно, так будет лучше.

— И со Шрикелем будь осторожен, — предупредил Вайганг. — Хитрая скотина, я бы давно избавился от него, но хорошо знает дело… — Группенфюрер зевнул: — Гости уже, наверное, собираются. Пора возвращаться.

Совсем уже смерклось, в конце аллеи во флигеле гауптштурмфюрера светились окна. «Шрикель… Шрикель, — думал Карл. — Что ж, повоюем…» Проходя мимо, присел перед гномом.

В темноте еле угадывались черты лица бронзового человечка, но Карл был уверен, что теперь гном смотрит на него доброжелательно, словно подбадривая.

«Я становлюсь ребенком, — мелькнула мысль, — играю в куклы…» Но от этой мысли не стало стыдно, наоборот, он с нежностью погладил гнома по твердой бронзовой бороде так, как гладит ребенок куклу. На мгновение Карлу захотелось и вправду стать ребенком, чтобы ничто не волновало, чтобы самым важным событием была улыбка старого гнома. Понимал, эта секундная слабость — результат событий сегодняшнего дня. О разговоре с группенфюрером Вайгангом нужно будет уведомить Центр, но после провала Марлен Пельц придется ждать, пока Центр сам установит с ним связь. Правда, есть вариант…

— Я вижу, тебе понравились эти гномы. Но нас ждут.

Карл зашагал за группенфюрером. Шли молча. Вдруг Кремер почему-то представил, как вломились гестаповцы в квартиру Пельц. Несчастная Марлан! Если взяли ее живой, плохо ей…

Карл поймал себя на том, что часто вспоминал Марлен Пельц, думая о ее необычной судьбе. Конечно, было жаль Марлен. Он представил себе девушку, которая мужественно стоит перед гестаповцами, но образ ее был нечеткий, расплывчатый. Наверное, потому, что Кремер видел только портрет Марлен, — Левицкий показывал ему фотографию девушки, обычное официальное фото.

Карл старался оживить эту фотографию, но напрасно — не мог представить, как разговаривает она, как ходит, а поза, в которой представлял ее перед гестаповцами, была подчеркнуто плакатной: высоко поднятая голова, гневные глаза, порванная кофточка, из-под которой видно белое плачо.

Вот она поворачивается к нему — и снова лишь фото: мягкие линии подбородка, удивленные глаза и платье в горошек…

Бедная Марлен…

…Фрау Ирма познакомила Карла с гостями: старый помещик со сморщенными, как печеное яблоко, щеками, несколько подчиненных Вайганга в мундирах и штатском, музыкант в черном сюртуке, два коммерсанта. И женщины — молодые и старые, красивые и совсем невзрачные, но все нарядно и богато одетые.

Одна из них особо привлекла внимание Кремера. Среднего роста, худенькая блондинка, она выделялась среди остальных женщин. Улыбалась, показывая ровные зубы, и кокетливо щурила серьга, с синеватым оттенком, глаза. Глаза у нее и вправду были красивы — большие, наивные, они контрастировали с тонкими губами. Должно быть, блондинка знала это, подкрашивала губы так, чтобы они казались полнее.

— Хильда Браун, — представила ее фрау Ирма, — невеста нашего Рудольфа Рехана.

Карл внимательно посмотрел на девушку. «Так вот ты какая, дрезденская вертихвостка, — подумал. — Теперь понятно, почему теряет разум этот долговязый увалень».

— Я много слышал о вас, фрейлейн Браун, — сказал почтительно, — но действительность превзошла все мои ожидания. Руди — просто счастливчик!

Девушка снова сделала едва заметную гримасу.

«С характером, — определил Кремер. — Быть Рехану под башмаком».

Руди появился через несколько минут. Вместе с ним в приемную вошел толстый розовощекий офицер в эсэсовском мундире. Гость еле доставал Рехану до подбородка, и Руди все. время наклонялся, разговаривая с ним.

Адъютант, увидев Хильду, весь засиял и потащил эсэсовца через гостиную.

— Вы уже знакомы с моей невестой, Карл? — крикнул Кремеру, делая упор на слове «невеста». — Уже успели? Вы не теряете времени… Хотя красивый женщины всегда почему-то благосклонно относились к вам!..

Рехан был немного навеселе, алкоголь развязал ему язык, и Карл понял: Руди очень хочется, чтобы все замечали красоту его невесты.

— Я уже сказал фрейлейн Хильде, — польстил он, — что очарован ею.

Девушка сморщила носик, видно сказанное Кремером понравилось ай, лукаво блеснула глазами.

Руди потер руки.

— А вы не смотрите, Кремер, — сказал так жалобно, что его спутник захохотал.

— Не будьте ревнивцем, Рехан, это вам не идет. Из вас вышел бы неплохой Ромео, пожалуй, — смерил Руди взглядом с ног до головы, — скорее, даже два…

Карл оценил остроту.

— Вы опасный человек, — обратился к толстяку, — не хотел бы попасть вам на язык.

— Пустое, — благодушно махнул тот рукой, — вы переоцениваете мои способности. Если не ошибаюсь, герр Кремер?

— Простите, — спохватился Рехан, — разве я не познакомил вас? Гауптштурмфюрер СС Артур Шрикель. Любимчик фортуны и фрау Ирмы — Карл Кремер. Так сказать, новая звезда немецкой коммерции.

Гауптштурмфюрер придвинулся к Карлу, едва не касаясь его животом.

— Вам можно позавидовать, — все его жирное лицо расплылось в благожелательной улыбка, — в ваших руках — будущее страны. На смену военным приходят промышленники и коммерсанты, и от их сноровки зависит расцвет нации.