"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 1729

– Эй, забирай свой жратва!

Азаров поспешно хватает котелки, досадуя, что не удалось принять их от самого Азбукина. Может быть, он успел бы передать ему и еще что–нибудь… Возле лейтенанта собираются его помощники – два старших лейтенанта и капитан. Лонжи у них всегда с собой в голенищах сапог.

Эсэсовцы тоже расходятся на обед.

Обжигая руки, капитан приподнимает крышки котелков. В одном чечевичная похлебка, в другом перловая каша. Азаров достает свою ложку и первым окунает ее в судок с похлебкой.

Но что такое?.. Что это там на дне?.. Неужели мясо?

И тут он соображает, в чем дело, и испуганно осматривается по сторонам. Никого из эсэсовцев поблизости не видно. Часовой тоже скрылся за домом. Азаров подает знаки помощникам, чтобы они заслонили его спинами.

Извлекает из котелка две подрывные толовые шашки. А где же взрыватель? Во втором котелке? Ну да, конечно, он здесь! Аккуратно обернут в пергаментную бумагу. Тут же несколько капсюлей–детонаторов – для толовых шашек, наверно.

Помощники Азарова внимательно смотрят по сторонам, а лейтенант, вглядываясь в смотровое окно взрывателя, поспешно читает цифры на установочных дисках. Подполковник Бурсов все рассчитал, значит, и установил их на нужный срок. Капсюль–детонатор тоже уже вставлен в гнездо капсюля–держателя. Теперь дело за Азаровым…

Но тут капитан делает ему знак – видимо, появился кто–то из эсэсовцев.

Быстро все по карманам! И надо есть.

Но вот один из эсэсовцев идет в их сторону, надо, значит, приниматься поскорее за похлебку, а то ему подозрительным покажется: военнопленные вечно ведь голодные – и вдруг не едят!

Офицеры окунают ложки в котелок и не без страха подносят их ко рту. Ужасная горечь (это от крошек тола, наверно), а надо делать вид, что очень вкусно. Есть действительно чертовски хочется. И они съедают все до капли – будь что будет! С кашей проще: она не такая горькая, как похлебка.

НАКАНУНЕ ПОБЕГА

Оперативную группу по подготовке к побегу возглавлял подполковник Бурсов. Кроме него в группе еще Нефедов. Горностаев, Зотов и Азаров. Хотели включить и майора Огинского, но он отказался.

– Какой я организатор, Иван Васильевич? И так буду делать все, что нужно…

Бурсов не настаивал.

Роли теперь распределяются следующим образом: Нефедов и Зотов подробно разрабатывают все, что придется делать в день побега и особенно в момент атаки ворот. Горностаев отвечает за заготовку продуктов питания. Его же обязанность и добыча оружия. Из полотен стальных ножовок давно уже налажено производство ножей. Теперь нужно увеличить и ускорить эту работу.

Отличный механик, старший лейтенант Лукошко тайком починил валявшийся в мастерской ни на что не годный парабеллум. На его ответственности теперь и подготовка коротких зажигательных трубок. Их капсюли будут вставлять в мешочки с пластичной взрывчаткой. Чиркнув затем спичечной коробкой о головку спички у среза бикфордова шнура, можно будет бросать их, как ручные гранаты.

На Азарове лежит обязанность готовить к побегу младших офицеров.

– Вполне ли вы уверены в своем блоке? – с тревогой спрашивает его Бурсов.

– Еще не так давно не был уверен, – откровенно признается Азаров. – Хотел даже заминировать весь свой барак. А потом, в час побега, объявил бы им; «Или вы сейчас же, без размышлений, бежите вместе со мной, или взлетите все к чертовой матери!» Рука моя не дрогнула бы сделать это. Но за последнее время я очень внимательно стал присматриваться к людям из моего блока, и теперь у меня нет больше никаких сомнений – они нас не подведут. С этими людьми можно на любой штурм.

Маршрут побега оперативная группа вырабатывает сообща. Несмотря на то что самое близкое расстояние до леса лежит через станцию, принимается решение бежать в противоположную сторону. Правда, в том направлении нужно делать проходы в минных полях и до леса гораздо дальше, но зато местность там пересеченная, с овражками и кустарником. (Все это Азаров тщательно высмотрел с барачного чердака.) А путь через железную дорогу опасен еще и тем, что взрывы в лагере всполошат гарнизон станции. Оттуда могут даже выслать кого–нибудь на помощь Фогту, как только поймут, в чем дело.

Нефедов тщательно изучает выбранный маршрут и готовит людей для разминирования его. Они должны будут первыми броситься за ворота, сразу после взрыва.

И еще одна проблема требует решения: нужно убрать второго пулеметчика на той вышке, что в противоположном конце лагеря. Его ставят на пост только ночью, а днем всю территорию хорошо просматривает пулеметчик над входными воротами.

Азаров предлагает заминировать и эту вышку, но Бурсов не разрешает пока осуществлять его план, надеется придумать менее рискованный способ. Минировать заднюю вышку придется ведь на глазах у часовых, стоящих у ворот. Они дежурят по двое: один в проходе, другой вверху, у пулемета.

…Буквально за день до побега в лагерь прибыл агитатор власовской армии – Бубенцов. Здоровенный детина лет сорока. Шварценбах выгоняет всех военнопленных на аппельплац и собирается выстроить, но власовец небрежно машет ему рукой:

– Не надо, господин унтер–офицер. Мы поговорим в более непринужденной обстановке. – И, приветливо улыбаясь, обращается к пленным: – Давайте–ка сядем тут, прямо на травке. Будет нечто вроде пикника.

Офицеры переминаются с ноги на ногу, не зная, как быть.

– А чего бы и не последовать хорошему совету? – озорно выкрикивает вдруг Азаров. – Садитесь, товарищи! Только вот сюда, поближе к забору, чтобы действительно на травку, а то ведь в центре все вытоптано до цементной плотности. А господину Бубенцову я сейчас табуретку принесу.

Азаров торопливо убегает в барак и выносит оттуда табуретку. Все уже сидят на траве, почти у самого забора, под задней пулеметной вышкой.

– Прошу вас, господин Бубенцов, – опускает Азаров табуретку перед власовцем.

Власовец благодарит его и садится.

– Ну что ж, товарищи, – начинает он свою беседу, – давайте потолкуем по душам. Я вовсе не оговорился, назвав вас товарищами. Это не в большевистском смысле, конечно, а в смысле нашего товарищества по роду оружия. Я ведь тоже сапер. Командую инженерным батальоном у генерала Власова. Рад был бы видеть вас офицерами в моих подразделениях. Меня совершенно не интересует ваше прошлое. От вас требуется обязательное соблюдение лишь двух условий: абсолютной лояльности к германским властям и верной службы генералу Власову.

Уже привыкший к не очень дружелюбному приему в лагерях военнопленных, власовец, к своему удивлению, не видит тут враждебных глаз. Напротив – пленные офицеры смотрят на него с явным любопытством и даже, кажется, доброжелательно. Это ободряет его, и он продолжает:

– Я мог бы, как это делают другие агитаторы, нарисовать вам бедственное положение Красной Армии, но я не буду прибегать к этим дешевым приемам. Я не политик, а солдат и потому считаю своим долгом честно сообщить вам, что обстановка на фронтах временно сложилась не в пользу Германии. Немцам пришлось оставить Орел и Белгород, но зато слишком ломаная линия фронта теперь выровнена и сокращена. А это дает возможность германскому командованию начать планирование нового грандиозного наступления, в котором и вы имели бы возможность принять участие. Могу сообщить вам также, что в этом наступлении против большевистской армии будет использована совершенно новая техника.

Замолчав и оглянувшись по сторонам, будто опасаясь, что его может кто–нибудь подслушать, он произносит доверительным шепотом.

– Урановые бомбы! Вы инженерные офицеры и должны знать, что это такое. Это то, в сравнении с чем даже тонны гексогена, тротила и тэна – один лишь жалкий пшик. И это главное, что должно побудить вас принять решение, а вовсе не обещание сытного питания в частях власовской армии, что, кстати, тоже немаловажно. Ну–с, так как?

Все угрюмо молчат. Видимо, сообщение о новом оружии произвело на них впечатление.