"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 1527

Изучив книгу и осознав ее значение, я предложил послать ее оригинал с полным переводом в Белый дом. Так и сделали, и материал был немедленно предложен вниманию президента Рузвельта. Если и имелась надежда, что японцы все еще преследуют мирные цели, или если оставалась какая-нибудь иллюзия в этом вопросе, я чувствовал, что эта картинка послужит тому, чтобы развеять эту иллюзию. Президент отнесся к книге с большим интересом и изумлением. Это, без сомнения, повлияло на формирование нашей будущей политики, которая привела нас к знаменитой речи президента в Чикаго, в которой Рузвельт предложил изолировать агрессоров.

Для нас в дальневосточном отделе морской разведки эта иллюстрация явилась призывом к генеральному наступлению. Она подчеркивала опасность, с которой мы встретились в то время, и определяла наши задачи на будущее. Но, концентрируя свое внимание на угрозе с Дальнего Востока, мы вынуждены были осознать, что тиски дли Соединенных Штатов создаются и в другом месте. Гитлеровская Германия присоединилась к Японии в тайной войне против Соединенных Штатов.

В другой книге с автографом (ее прислали мне со словами: «Капитану 1 ранга военно-морского флота Соединенных Штатов Элису М. Захариасу. — Если книга Вам понравится, это явится самой лучшей ее оценкой») я только что перечитал следующий отрывок: «В то время никто из правительства Соединенных Штатов не знал, что здесь существовала шпионская сеть нацистов; никто не предполагал этого, никто, даже федеральное бюро расследований (ФБР) и разведывательное управление армии Соединенных Штатов (G-2). Сама мысль о том, что нацистская Германия должна была организовывать заговор против нашей национальной обороны, казалась абсурдной».

Эти слова принадлежат одному из самых лучших людей разведки, которых ФБР когда-либо нанимало. Его звали Леон Тэрроу. Возможно, что в 1935 году эти правительственные организации действительно даже не подозревали о существовании шпионской сети нацистов в Соединенных Штатах. Если это так и ФБР и G-2 не были осведомлены об этом, то это является многозначительным свидетельством благодушия, с которым мы защищались против нацистских агентов. Что касается нашей собственной организации, то военно-морская разведка действительно подозревала о существовании нацистской шпионской сети, так как нацисты в большей степени, чем японцы, беспокоили нас в 1935 году.

25 сентября 1935 года теплоход «Европа» — гордость немецкого торгового флота — готовился к отплытию из Ньюпорта в Бремен. Причал был заполнен пассажирами, родственниками, друзьями, официальными представителями и инспекторами. В отдельные каюты приносили цветы, матросы грузили багаж отъезжающих пассажиров, в каютах в полном разгаре были скромные прощальные пирушки, знакомые прибывали на теплоход, чтобы пожелать отъезжающим счастливого плавания. Среди провожающих находился худой человек в очках. Когда он поднимался на палубу, при нем был футляр для скрипки. Чиновник одного из наших эффективных учреждений таможенной службы Соединенных Штатов остановил человека в очках и задал ему следующий вопрос:

— Какая скрипка в этом футляре, господин?

Маленький человек отнесся к вопросу спокойно.

— О, обыкновенная скрипка, — ответил он беззаботно.

— Да? Я очень интересуюсь скрипками. Не разрешите ли вы мне взглянуть на нее? — попросил чиновник невозмутимым тоном.

Человек в очках нервно открыл футляр — там лежала его скрипка. Но как только чиновник приподнял скрипку, он увидел под ней коллекцию фотоснимков американских самолетов. Некоторые из этих самолетов находились еще в экспериментальной стадии разработки. Чиновник принял серьезный вид, этому второстепенному защитнику закона стало ясно, что судьба столкнула его со шпионом. Он положил скрипку обратно, закрыл крышку и спокойно предложил владельцу инструмента пойти с ним. Они покинули теплоход и отправились в контору, расположенную на причале. Чиновник вызвал своего начальника, человека в очках задержали и связались с армейской разведкой в Говернорс-Айленд.

Начальника отдела армейской разведки на месте не оказалось, но один из его подчиненных немедленно прибыл на причал, чтобы разобраться в происшедшем. Рядовой работник, он не особенно осознавал важность своих обязанностей, однако история со скрипкой его сильно обеспокоила, и он вызвал офицера армейской разведки, прежде чем принять решение. Владелец скрипки чувствовал себя неважно: его карьера шпиона приближалась к бесславному концу. Увидев офицера, входящего в таможню, он, очевидно, потерял последнюю надежду и впал в уныние.

— Ваше имя? — спросил офицер.

Маленький человек начал было колебаться, вероятно взвешивая преимущества ложных показаний, но, почувствовав, что игра окончена, решил быть откровенным, надеясь тем самым спасти себя.

— Уильям Лонковский, — ответил он. Его акцент выдал в нем немца.

— Хорошо, господин Лонковский, что это у вас? — Офицер взглянул на фотоснимки, а затем, немного подумав, сказал; — Я не вижу ничего плохого в этих снимках. Любой мог бы иметь их. Вы можете идти, — обратился он к Лонковскому.

Его слова ошеломили всех присутствующих.

Лонковский не знал, как ему поступить. Он боялся попасть в ловушку. Возможно, американцы хотели выстрелить ему в спину, а затем объяснить, что шпион был убит при попытке к бегству — излюбленный метод казни, применяемый немецкой тайной полицией. Лонковский не двигался, он уставился на офицера, не веря собственным ушам. Офицер начал терять терпение.

— Вы не слышали, что я сказал? — спросил он. — Вы можете идти!

— Я могу идти? — повторил Лонковский. — Я свободен?

На этом расследование закончилось. Лонковский не пытался получить фотографии обратно. Он положил скрипку в футляр и поспешно ушел. Что касается армейской разведки в данном случае, ее миссия на этом закончилась. Запись в делах-армейской разведки в Говернорс-Айленд в деле с надписью «шпионы» оказалась единственным, что осталось от истории со скрипкой в официальных документах. В ней говорилось: «Уильям Лонковский подозревается в шпионаже; сообщено 25 сентября 1935 года таможней и военной разведкой Соединенных Штатов».

И это все. Несколько слов о крупном деле, упущенном нерадивыми чиновниками.

Но если военная разведка была удовлетворена решением дела Лонковского, то таможенный чиновник — нет. В понедельник утром, когда агенты военно-морской разведки совершали свой обычный обход по берегу, одному из них рассказали о происшествии в прошлую субботу. Фотографии все еще находились в таможне, их показали следователю военно-морской разведки.

— Черт возьми! — воскликнул он. — Это же снимки экспериментальных самолетов. Где тот парень, у которого их взяли?

Таможенник только повел плечами.

— Военная разведка отпустила его, — сказал он.

Следователь разразился неописуемой руганью. Придя в себя, он позвонил в свой отдел и доложил о случившемся. Немедленно связались с Вашингтоном и запросили указаний капитана 1 ранга Пьюлстона. Через несколько минут после разговора с Нью-Йорком начальник вызвал меня к себе в кабинет и рассказал все подробности, а затем приказал немедленно лететь в Нью-Йорк и там разобраться в этой истории.

Два часа я слушал доклад начальника разведки военно-морского округа. Что сделать, чтобы исправить ошибку? Нам, военно-морским разведчикам, сразу стало ясно, что мы натолкнулись на важное звено. Я решил поехать на Говернорс-Айленд и связаться с начальником военной разведки зоны второго корпуса. Я застал его на месте. Он оказался майором Джозефом Н. Далтоном — офицером, которого все уважали, как способного разведчика. Он имел всего двух подчиненных, что создавало серьезные затруднения в работе, и все же я не мог примириться с допущенной ошибкой.

— Майор, — сказал я ему, — это явный шпионаж, и ваши люди в подобных случаях должны немедленно связываться с военно-морской разведкой, особенно когда дело касается экспериментальных самолетов военно-морской авиации.

Но майор Далтон, очевидно полагая, что мы проявляем излишнюю бдительность, не долго думая, ответил: