"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 1485

Луизу, конечно, подвергли и прямому допросу. Она охотно рассказала свою историю, в том числе и о любовной связи с инструктором шпионской школы неподалеку от Гааги и о более серьезных отношениях со своим непосредственным начальником в Риме. Она ничего не скрывала, одинаково охотно рассказывая о всех фактах, независимо от того, были ли они в ее пользу или против нее.

Эта обезоруживающая честность Луизы в какой-то степени доказывала ее невиновность. Мне могут возразить, что настоящий шпион стал бы рассказывать только о фактах, которые были в его пользу. Но нельзя забывать, что Луиза была очень умной женщиной. Она знала, что ее показания тщательно проверят, что могут даже допросить слуг на ее бывшей вилле и они, конечно, расскажут о ее любовнике. Его не раз видели вместе с Луизой на приемах и вечерах, и вокруг них ходило немало слухов, и рано или поздно эти слухи должны были дойти до ушей английской разведки. Даже ее роман в шпионской школе мог быть известен разведке. Как умная женщина, Луиза понимала, что, как только Голландия будет освобождена и ее два друга голландца выйдут из подполья, они сочтут своим долгом рассказать о Луизе всю правду. Из курса, пройденного в шпионской школе, она знала, что английская разведка протянула свои щупальцы через весь континент.

После нескольких недель наблюдения за Луизой английская разведка решила провести эксперимент. Луизе вернули радиопередатчик и снабдили ее ложной информацией, которую она должна была передать немцам. Во время передачи за ней все время наблюдал английский специалист в области радио. Луиза передала все пять сообщений. Во время передачи двух из них присутствовал один специалист, а во время передачи трех остальных — другой. Этот второй специалист ничего нового сказать о ней не мог. По его словам, она во всем следовала его указаниям. Правда, во время второй передачи, добавил он, она дважды прибавила к тексту букву Z.

Этот факт неискушенному читателю может показаться незаслуживающим внимания, но английская разведка придала ему очень большое значение. Немцы могли предвидеть, что Луиза попадет в руки союзников и что ее могут заставить передать ложную информацию. И, может быть, они заранее условились с ней о сигнале, который, не изменяя текста, предупреждал, что передаваемая информация является фальшивкой. Вполне возможно, что два добавочных Z и служили таким сигналом. И если это было действительно так, то Луиза, несмотря на все ее заверения и добровольную сдачу англичанам, оставалась немецкой шпионкой. Луизу немедленно арестовали, но тем не менее дали возможность написать объяснение. Ее детальное и технически обоснованное объяснение заняло тридцать мелко исписанных страниц. (Луиза сохранила копию этого документа и передала ее мне, когда я допрашивал ее.) В этом документе она писала, что радиодело было одним из многих предметов, которые ей пришлось изучать в шпионской школе. Она имела очень небольшую практику в передаче и приеме по радио кодированных сообщений, а за те несколько месяцев, которые прошли с момента окончания школы, она многое забыла. Кроме того, она указывала, что буква Z азбуки Морзе очень похожа на букву, имевшуюся в тексте, и жаловалась на плохое состояние передатчика. Если буква Z явилась предупреждением для немцев, что передаваемое ею сообщение является ложным, доказывала она позднее, то вряд ли она ограничилась бы передачей этой буквы только в одном тексте. Луиза уверяла, что допущенные ею две ошибки сделаны совершенно случайно.

Интересно, что другие специалисты, которые позже внимательно изучили объяснение Луизы, были поражены его убедительностью и ясностью. Они даже заявили, что такой документ был бы достаточным для любого английского суда. Но в военное время, даже если вину того или иного лица не удавалось полностью доказать, это не означало, что с него автоматически снимались все обвинения. Во время войны и не требовалось доказывать виновность подозреваемого, наоборот, он (или она) должен был сам доказывать свою невиновность. Английская разведка в Риме пришла к заключению, что Луиза не смогла достаточно убедительно доказать свою невиновность. И пока оставалась хоть тень сомнения в отношении ее невиновности, было опасно использовать ее в качестве агента-двойника. В октябре 1944 года Луизу самолетом отправили в Лондон, где поместили в специальное отделение женской тюрьмы. Там ее неоднократно допрашивали следователи английской контрразведки. Они подозревали, что Луиза является немецким агентом-двойником, но еще не пришли к окончательному заключению. Вскоре они решили, что ее соотечественник, опытный контрразведчик, сможет скорее разобраться в ее деле. Поэтому они обратились к голландским властям в Лондоне и попросили передать дело Луизы на расследование кому-либо из голландских контрразведчиков. Но в Лондоне в то время не оказалось достаточно опытного голландского контрразведчика, и поэтому лондонские власти послали запрос в Голландию. В то время я был прикомандирован к главному штабу экспедиционных сил союзников и напряженно работал в Голландии и Бельгии. Как раз в это время я пытался напасть на след Христиана Линдеманса, арнемского предателя. Я не мог сразу бросить все свои дела, а другого человека, который мог бы расследовать дело Луизы, в Лондоне не оказалось, поэтому Луизу оставили в тюрьме до моего возвращения в Лондон.

Как правило, женщины-заключенные, которые были осуждены за явные преступления, отбывали срок своего заключения в обычных тюремных условиях. Их помещали в камеры, где они выполняли определенные работы, разрешенные в тюрьме. Но «специальные заключенные» жили в отдельном крыле тюрьмы, которое скорее напоминало небольшую гостиницу, чем тюрьму. Заключенных там содержали не в камерах, а в отдельных хорошо обставленных комнатах. Заключенные в любое время могли встречаться в, большой гостиной, беседовать, играть в карты и петь под аккомпанемент рояля. Им разрешалось в любое время дня ходить друг к другу в гости и вообще по всему крылу, а также разводить цветы и выращивать фрукты и ягоды на тюремном участке (но здесь были ограничения).

Кроме того, «специальные заключенные» носили не тюремную одежду, а свое собственное платье, и это было очень важно с психологической точки зрения, особенно для женщин. Заключенные могли также употреблять косметику и курить. Тем, кто имел деньги, разрешалось открыть счет в банке. Через своих горничных заключенные могли покупать книги, сигареты и предметы косметики. Голландское правительство в Лондоне разрешило Луизе покупать и некоторые предметы роскоши, которые так много значат для женщин, особенно для таких молодых и красивых, как она,

Таким образом, условия, созданные для «специальных заключенных», были намного лучше тех, в которых содержались обычные заключенные. Но и позолоченная клетка остается клеткой. На мой взгляд, женщины до сих пор не приобрели «общественных» качеств мужчины. Они обычно затевают мелкие ссоры и интриги и быстро разделяются на враждующие группы. Из-за ничего возникают новые ссоры, и без видимых причин развивается взаимная ненависть. В нормальных условиях это не так страшно, но если женщины не имеют определенных занятий, последствия могут быть очень серьезными. «Специальные заключенные», я говорю о женщинах, имели массу свободного времени. Многие из них жили на нервах или же были морально неустойчивыми, о чем говорили их политические взгляды. В общем, женщины жили в накаленной атмосфере, и было достаточно одного необдуманного слова или жеста, чтобы вспыхнул пожар. Так, несколько женщин, как мне стало известно позже, соперничали, стремясь добиться расположения Луизы, которая своей красотой и таинственностью положения быстро привлекла всеобщее внимание. Те из них, которых она отвергла, стали ее врагами и делали все возможное, чтобы отравить ей жизнь. Нервы у Луизы были напряжены до предела, и это объяснялось тем, что она находилась в полной неизвестности. А мелкие и пустые ссоры только усиливали ее нервное напряжение.

Те, кто читал мою книгу «Охотник за шпионами», вероятно, помнят, что долгое время я вел напряженную работу, очень много ездил и в результате зимой 1944 года мое здоровье сильно пошатнулось. Армейский врач нашел у меня быстро прогрессирующий рак и сказал, что мне осталось жить всего несколько месяцев. Я сразу же вылетел в Лондон, чтобы привести в порядок свои дела. Однако мой лечащий врач опроверг диагноз, поставленный армейским врачом. Несколько месяцев настоящего отдыха поставили меня на ноги.