"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 1420

«Однако имелся другой строгий приказ адмирала Канариса о полном запрещении каких-либо террористических актов. Этот приказ был записан в моем служебном дневнике. В 5-м отделе английской военной разведки имеется фотокопия моего дневника, оригинал которого находится теперь в Вашингтоне», — рассказал мне Лахузен.

Но какой смысл был в таком секретном приказе о запрещении террористических актов, если безапелляционные распоряжения об их проведении отдавались непосредственно сверху? Канарис как раз был в Португалии, когда ему доложили, что на английском самолете уже заложена мина. Адмирал приказал немедленно изъять ее. Это успели сделать, так как вылет самолета был отложен из-за плохой погоды.

«Тревор-Ропер[375] был прав, заявив, что Канарис не всегда имел возможность предотвратить акты террора, — говорил Лахузен. — Иногда он не мог этого сделать по техническим причинам, а порой это зависело не от него. Но без сомнения он всегда был против подобных вещей.

Вскоре немцам стало известно о предполагаемой встрече Черчилля с президентом Рузвельтом в январе 1943 года. Капитан Вихман в Гамбурге узнал об этом примерно за неделю до встречи. Слухи о приезде глав правительств союзников распространились также и в Испании, после того как некоторым коммерсантам отказали в заказанных ими заранее комнатах в одном из отелей Касабланки. Однако в Берлине были убеждены, что эта встреча состоится в Вашингтоне и что «Касабланка» — закодированное название Белого дома. Но все же штаб немецких военно-воздушных сил был встревожен.

От адъютанта Канариса полковника Енке я узнал, что экипажу специального разведывательного самолета, оборудованного приборами для проведения воздушного фотографирования с большой высоты и постоянно находившемуся на одном из аэродромов в Португалии, было приказано вести непрерывное наблюдение. С большой высоты удалось обнаружить английский бомбардировщик, летевший в южном направлении в сопровождении эскорта истребителей, которые отвернули от него в районе Лиссабона. Дальше бомбардировщик продолжал полет один. Был ли это тот самый бомбардировщик, на котором Черчилль вместе с лордом Порталом[376] и другими лицами летел на конференцию в Касабланку и который описан Черчиллем в его воспоминаниях?.. Енке считает, что это был именно тот самый бомбардировщик и что англичане также обнаружили летящий немецкий разведывательный самолет. Но Канарис так и не выслал истребителей для преследования английского самолета.

«Мне ничего не известно о воздушной разведке с целью обнаружения самолета Черчилля, — заявил мне Лахузен. — Что касается моего отдела, то я помню, как после прибытия Черчилля в Касабланку Кейтель отдал приказ, по-видимому исходивший от самого фюрера, организовать убийство Черчилля с помощью националистически настроенных арабов. Гитлер, вероятно, имел в виду наших марокканских агентов. Однако подобная деятельность запрещалась приказом адмирала, не говоря уже о том, что организовать эту операцию за такой короткий срок оказалось технически невозможно. Как мне известно, все приказы об убийстве Черчилля были отданы после прибытия его в Касабланку».

Немецкие военно-воздушные силы были, безусловно, наготове, когда закончилась конференция в Касабланке. Бискайская эскадрилья постоянно вела наблюдения.

Один из старших служащих «Люфтганзы»[377] Отто Ион в беседе со мной вспомнил об отмене в те дни очередного полета одного воздушного лайнера по маршруту Лиссабон — Мадрид под предлогом неисправности моторов. Вместо этого самолет отправился в «испытательный» полет над морем. Однако, какое конкретное приказание получил пилот этого самолета, Ион не знал.

Через пять месяцев Черчилль снова вылетел из Англии. На этот раз он действительно отправился в Белый дом на вторую Вашингтонскую конференцию. Возвращаясь оттуда, Черчилль 30 мая 1943 года встретился в Алжире с Иденом. О его прибытии в Алжир немецкие агенты немедленно сообщили в Берлин, и немецкие военно-воздушные силы снова подготовились к перехвату самолета английского премьер-министра. Именно они, как полагает Черчилль, 1 июня 1943 года сбили английский пассажирский самолет компании «Бритиш оверсис эрвэйс». Погиб весь экипаж и 13 пассажиров, а в коммюнике немецких вооруженных сил сообщалось, что был сбит «транспортный» самолет. Вместе с другими пассажирами, среди которых были женщины и дети, погиб и Алфред Ченфолс, эксперт по финансовым вопросам, внешне похожий на Черчилля. Черчилль полагает, что Ченфолса могли по ошибке принять за него. Это, вероятно, и послужило поводом для совершения преступления, хотя обычно воздушные лайнеры этой компании не подвергались нападению немецких самолетов.

Вскоре в Лиссабоне произошла довольно странная встреча, во время которой Канарис смог лично побеседовать с офицером союзников. В Португалии было открыто польское консульство, в котором Польше разрешили иметь ряд представителей. Полковник Ян Ковалевский был в свое время военным атташе в Москве, а после разгрома польских армий генерал Сикорский направил его в Лиссабон в качестве представителя свободных поляков. У Ковалевского глубоко укоренилось характерное для поляков недоверие к немцам. Когда он, будучи еще молодым офицером, учился в военных академиях Бельгии и Франции, ему не раз приходилось проезжать через Германию. «Но я никогда не задерживался в Германии надолго и инстинктивно стремился покинуть ее как можно скорее», — говорил он мне.

Ковалевский держался несколько в стороне от польского консульства. Он должен был поддерживать связи с польскими общинами в Европе, польскими рабочими в организации Тодта[378], польскими шахтерами во Франции и Германии, а также с поляками в самой порабощенной Польше. Ему необходимо было соблюдать большую осторожность во время своих поездок даже в Лиссабоне, так как в Португалии, несмотря на сильное влияние Англии, находилось много националистов — немцев, итальянцев, болгар, румын, венгров, испанцев.

Полковник Ковалевский — коренастый и физически сильный мужчина с широким, грубоватым лицом, по внешнему виду совсем непохожий на опытного штабного офицера. Ковалевский поселился в Лиссабоне в небольшой, но хорошо обставленной квартирке и занимался изучением дипломатических представителей как дружественных и нейтральных стран, так и стран оси.

Вскоре ему стало все хорошо известно о немецком после в Португалии бароне Гойнингене, происходившем из прибалтийских немцев. После заключения договора между Германией и Россией всех немцев выселили из Восточной Польши и Прибалтийских государств, перешедших к России. В Прибалтике остался принадлежащий барону Гойнингену большой замок. Его старая мать также должна была выехать на запад, где ей предоставили в Польше великолепный замок, конфискованный немцами у какой-то польской дворянской семьи. Когда старая баронесса узнала, что замок отобрали у кого-то из польских дворян, она пришла в смятение. Баронесса отправилась в Берлин выяснить, знает ли немецкое правительство о том, что действительно происходит в Польше. Но после ряда ее бесплодных попыток добиться справедливости баронессу наконец откровенно предупредили, что если она не перестанет проводить агитацию в пользу поляков, то будет иметь большие неприятности. Старая женщина была так потрясена этим, что вскоре заболела и в начале 1940 года умерла. Посол ездил в Берлин на похороны своей матери, а оттуда вернулся в Лиссабон очень расстроенным и уже не таким верным слугой фюрера, каким был раньше.

Через некоторое время после начала войны Германии с Россией полковник Ковалевский, поддерживавший контакт в Лиссабоне с некоторыми представителями малых стран — союзниками Германии, получил записку от своего друга — одного румынского дипломата. Тот сообщал, что немецкий посол предлагает Ковалевскому встретиться с одним из его конфиденциальных агентов.