Женщина с изъяном (СИ) - Виннер Лена - Страница 16

Даниэль же пожал плечами и немного повернул голову, чтобы лучше видеть мое лицо.

— Ты сама сказала, что, по мнению многих, непростительно удачно вышла замуж. Я не думал о таком, но что если суть не в убийстве, а в том, чтобы унизить тебя и заставить страдать?

Версия Руперта, Нечистый ее побери, с каждой минутой становилась все лучше, и, все взвесив, я заговорила медленно, обдумывая каждое слово.

— Здесь нет никого, кто мог бы мне этого желать. Я приехала издалека, ни с кем не общалась. Даже никого не лечила. И тем не менее, нашелся кто-то, кому понадобились глаза и уши в твоем доме незадолго до того, как здесь поселилась я. Что еще неприятнее, для этого использовали Агату, к которой ты искренне привязан.

— Использовали как?

Он подался вперед так страстно и стремительно, что я едва не вздрогнула, но не повысил голоса при этом.

Пережидая несколько секунд, чтобы начавшее биться быстрее сердце успокоилось, я с приятным удивлением подумала о том, что характер у маркиза Лагарда все же есть. Просто демонстрирует его он в собственной исключительной манере и далеко не всегда.

— Ты слышал, что она сказала о Жанне.

— Она наблюдала за ее беременностью. Многие женщины обращаются к ведьмам, находясь в деликатном положении.

— Но не так, — я встала и снова принялась ходить по комнате. — Я повидала множество беременных женщин, многим помогала сама. Бегать к каждой бессмысленно. Те, кому нужна наша помощь, всегда приходят сами, за исключением тех случаев, когда не могут идти. Даже если мы предположим, что Агата платила ей очень много, чтобы скрыть происходящее, Жанна была кем угодно, но не дурой. Я никогда не поверю, что она не знала о том, что с ребенком все в порядке.

— Тогда чем, Нечистый ее дери, она ее поила?

Я остановилась неожиданно даже для самой себя, столько в голосе Даниэля было тщательно сдерживаемого страха и… ярости?

— Если ребенок здоров, зачем она заставляла Агату что-то принимать? И где гарантия, что этим она ей не навредила?

Он еще не начал понимать направление моих мыслей, не способен был переключиться с того, что волновало его по-настоящему, и я вернулась в кресло, чтобы помочь ему сосредоточиться.

— Ей не было нужды вредить. В доме нет ни следа чужого зелья. Я, к сожалению, не могу это подтвердить, но, думаю, то пойло, что она приносило Агате, помогало установить между ними связь. Кстати, я хотела бы сварить нечто подобное для Руперта, чтобы я могла оставаться на связи с ним, пока мы будем в отъезде.

Лагард нахмурился и медленно откинулся на спинку.

— Это безопасно?

— Абсолютно. Просто при необходимости я смогу позвать его мысленно. Если что-то случится, нам резко понадобятся деньги или… Что угодно. Это несложное заклинание, но оно позволяет установить крепкую связь. В том числе, получать информацию о происходящем в доме без ведома того, кого им опоили.

— Значит вот как на дороге оказалась засада, — оперевшись о кресло тяжелее, чем мне хотелось бы видеть, он поднялся и подошел к окну. — Никто кроме Руперта не знал, что мы оба куда-то поедем.

Я развернулась, чтобы не терять его из поля зрения.

— Руперта так просто не возьмешь.

Лагарда я видела в профиль с правой стороны, и кривая ухмылка, появившаяся на его губах, в сочетании с черной повязкой на глазу, оказалась весьма интригующей.

— Он был уверен, что ты нашла барьер. Я доказывал ему, что мне ты сказала бы.

— Я не сошла с ума, чтобы спрашивать того, кто ставит для тебя защиту. Кстати, почему не на дом, а на подходе к нему?

— Он говорит, что не хочет в случае чего возиться с трупами.

Даниэль улыбнулся шире и повернулся ко мне, и я все-таки тихо рассмеялась, качая головой.

— Повозиться с Жанной ему все-таки пришлось.

Удивившись отсутствию защиты на доме, я и правда не сразу обнаружила тонкий, но надежный барьер, проходящий по самому краю дороги. Руперт отсекал опасность заранее, и делал это очень грамотно — Жанна погибла лишь после того, как ее действия стали причинять настоящий вред.

Однако при этом он и не мелочился — никаких кошмаров, головных болей или сломанных костей. Тот, кто нес смерть маркизу Лагарду, погиб сам.

— Ей в любом случае должен был кто-то заплатить. И это точно мужчина.

— Потому что пистолет не женское оружие?

— Потому что все сделано слишком топорно. Прости, но женщина действовала бы иначе, без такого нахрапа, более продуманно и изощренно. Вчера на дороге мне показалось, что ему все равно, в кого из нас попадет эта пуля. Травить только тебя тоже имело бы смысл только в одном случае: ты мертв, я под следствием.

— Даниэла…

— Мы оба знаем, что у меня была возможность это сделать, Дэн. И твои люди не стали бы меня защищать просто потому что тоже это понимают. Я никогда не доказала бы обратное.

— Я об этом не подумал, — он потер подбородок, а после подошел и опустился на одно колено перед моим креслом. — Выходит, что ты права, и у нас есть общий враг.

— И мы оба понятия не имеем о том, кто это мог бы быть.

Поймав себя на приятной теплой дрожи, я откинулась глубже, чтобы не отвлечься ненароком.

Как ни странно, Лагард со всеми его странностями начал вызывать во мне подлинное, не нуждающееся в дополнительных стимулах желание.

С ним было спокойно и предсказуемо, и вместе с тем, он умел добавить остроты происходящему.

Что было гораздо хуже, вместе с этим желанием во мне росло и доверие. Пусть он и не был тем, кого я мечтала когда-то почувствовать рядом — человеком, сильнее меня, кем-то, на кого можно было безоглядно опереться, в чьем присутствии я решилась бы безбоязненно расслабиться, — но он казался по-настоящему надежным. Тем, кто может и не сравнится со мной в силе духа и силе колдовской, но точно не предаст.

Понимание этого сворачивалось в груди теплыми кольцами, заставляло чувствовать себя не в своей тарелке, и вместе с тем — почти счастливой.

— Нужно все-таки поговорить с Иветтой. Она та еще сука, но умеет подбросить нужную мысль, — Даниэль легко погладил мое колено, и тут же спохватился. — Извини.

Ему на полном серьезе было неловко передо мной за единственное случайно сорвавшееся слово, и я потянулась навстречу, погладила его по волосам, слегка натягивая немного вьющиеся пряди.

— За это я люблю высокородные семейства.

Он смазано улыбнулся уголками губ, а потом вдруг поцеловал моё запястье. Легко, коротко и очень нежно.

— Я даже не знаю, что чувствовать насчёт того, как вы оба считаете своим долгом защищать меня. Руперта я понимаю. Тебя…

— Тебе не нужно понимать, — я склонилась ближе, осмелившись погладить теперь его висок. — Я уже говорила тебе, это моя работа, Даниэль. Я не могу не делать этого. А ты знаешь то, чего не знаю я. К тому же, ты сильнее меня физически. Это просто… данность.

— И почему я раньше избегал ведьм?

Мне было очень интересно, почему, но Даниэль не позволил мне спросить. Подавшись вперёд, он поцеловал меня медленно и сладко. В первый раз по-настоящему. Не в порыве пьянящей страсти, от которой кружилась голова, не из необходимости ответить в момент, когда я потянулась к нему, не из вежливости, а потому что сам хотел.

Хотел, но не настаивал, мягко ловил губами мои губы, легко обводил их языком.

Это были нежные, чувственные, немного неловкие поцелуи.

Лагард давно ни с кем не целовался с удовольствием. Как, впрочем, и я.

Я обвила руками его шею, и Даниэль поднялся, увлекая меня за собой. Ему было неудобно стоять, обнимая меня, и я немного подтолкнула его к кровати.

По всему выходило, что отложить даже такой важный разговор нам всё же придётся.

Даниэль молчал, гладил мою спину, касался так бережно, что я сама потянулась, чтобы развязать ворот его рубашки.

Позволяя ему прикасаться к себе, я с осторожностью касалась его, полагая, что после всего это может быть ему неприятно. Если бы меня рвали на части палачи, я бы тоже не желала ничьих прикосновений.