"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 1348

Так вот что матушка вложила в руку сыну. Его отец кивнул, когда сын поймал отцовский взгляд.

— Я согласна всегда идти рядом с тобой, Кацухиро Харада! — проговорила Шакко, беря кольцо с ладони.

Ещё одна волна поздравлений всколыхнула тишину, окружающую усадьбу Окамото. После того, как страсти с поздравлениями и пожеланиями утихли, все кое-как расселись за стол. Улыбки освещали гостиную пуще электрического света.

После разговоров, небольших споров и высказываний, было решено, что мы отпразднуем две свадьбы одновременно. И сделаем это после завершения международных военных игр. Когда вернемся с победой, тогда и отпразднуем.

Мы с Кацуми сидели рядом, и я ощущал плечом тепло её плеча. Шакко и Малыш расположились напротив. Я видел на лице Малыша улыбку, которая была редкой посетительницей после смерти Ленивого Тигра. Малыш был счастлив.

— Наконец-то закончится их извечный спор, — заметил Масаши, кивая на Шакко и Малыша.

— Что-то мне подсказывает, что всё только начинается, — покачал я головой.

Глава 6

Вспышка молнии пронзила пространство пещеры. В воздухе отчетливо запахло озоном. Митсэру Кабунага ничем не показал, что его удивило появление одетого в белоснежные одежды гостя — напротив, он ждал его.

Рэйден Игараси, дзёнин деревни сверкающих стрел, согнулся в почтительном поклоне, приветствуя хозяина пещеры. Митсэру Кабунага поклонился в ответ.

— Я рад приветствовать вас, господин Кабунага, — проговорил Рэйден.

Между его пальцев проскочила небольшая искра. Она пролетела по рукаву, скользнула по плечу и потерялась в белых, как снег, волосах.

— И я тоже рад видеть вас, господин Игараси, — вежливо ответил сидящий перед костром дзёнин деревни, скрытой в бамбуке.

Костер весело потрескивал, всем своим видом показывая радость от предложенной еды. Весенний воздух ещё был свеж, а костер дарил тепло и негу.

— Похоже, что в огне костра осталось только моё имя, — кивнул на него Рэйден.

— Увы, Хикэру Моэру, Иуоо Кобаяси, Амайя Нисикава и Аки Тиба перестали составлять нам компанию на почти полувековом пути, — проговорил со скорбью в голосе Кабунага.

— Печально, — невозмутимо ответил Рэйден. — Я жажду за них отомстить!

Это было сказано таким тоном, словно у Рэйдена упал пустой пластиковый стакан со стола, и он сообщает о готовности его поднять и поставить обратно. Ни грамма сочувствия или сожаления.

— Что же, у вас будет возможность отомстить за них, господин Игараси, дзёнин деревни сверкающих стрел, — проговорил Кабунага.

В это время из костра выплыло имя Рэйдена. Иероглифы проплыли немного над пламенем и растворились в воздухе, превратившись в рой веселых искр. Сам Рэйден проследил за ними с кривой усмешкой.

— Я буду счастлив вспомнить имя каждого из братьев и каждой из сестры в тот момент, когда хинин станет умирать передо мной, — проговорил Рэйден.

— Тогда у меня к вам есть небольшое дело, господин Игараси. У нас появился неожиданный союзник, вернее, даже два, которые жаждут смерти хинина не меньше вашей. Один из них это глава монгольской разведки, а вторым является один известный аристократ. Его сын в своё время пал от руки хинина, а недавно ещё и двое друзей скоропостижно скончались. И вряд ли эти смерти тоже обошлись без вмешательства хинина. Так что причин для мести у господина Абэ более, чем предостаточно…

Митсэру Кабунага не сказал, что помощь господина Абэ в итоге обернулась гибелью Аки Тиба. Незачем этой информации проникать в уши дзёнина деревни сверкающих стрел. Пусть до поры до времени будет думать, что он справится с хинином.

— Я могу и один справиться с этим белобрысым! — буркнул Рэйден. — Наши друзья были слишком самоуверенны, но я точно знаю, как подступиться к хинину.

— Господин Игараси, я не хочу отнимать у вас заслуженную победу, — проговорил Кабунага. — Однако, я знаю о том, что, благодаря стараниям заокеанских друзей, монгольской разведки и при участии господина Абэ, у вас есть возможность поучаствовать в создании полосы препятствий для группы хинина.

Рэйден взглянул на Митсэру и поднял руки перед собой. Между ладонями зазмеились молнии, бегая по линиям судьбы, жизни, успеха…

Повелительница Дзигоку покачивалась на качелях, состоящих из цветов и уходящих вверх, в багрово-черные облака. Шелковое темно-бордовое кимоно с изображением цветущей сакуры по подолу, красиво облегало сексуальное тело. Лепестки цветов ласкали пальцы, стебли растений переплетались в канаты, не уступающие по твердости морским.

Оива с улыбкой взирала на клубящиеся за краем островка перекаты блеклого тумана. Под этими перекатами застыли в ожидании свободы миллионы тех, кто вел неправедную жизнь.

Повелительница Дзигоку даровала им надежду. Она сказала всем этим убийцам, насильникам, грабителям, мародерам, растлителям и тварям, что совсем скоро им будет дан шанс вернуться к реальной жизни. Вернуться туда, откуда их выгнали с помощью смерти. И все эти мрази рода человеческого теперь топтались на месте, ожидая того момента, когда снова появится шанс вернуться к живым людям, к мягкой плоти, к горячей крови…

Легкая музыка звучала из незримой дали, она настраивала на спокойствие и умиротворение. Вот только ни то, ни другое Оиве было не нужно. Она ждала последнюю жертву. После этого ткань между мирами настолько истончится, что получится пройти в мир живых в полном своем великолепии.

Получится пройти и завоевать место для игрищ других богов. Она одна будет властвовать над людьми и другими существами. И не будет никого, кто сможет ей помешать или воспротивиться. Осталось только немного подождать…

Эмма, бывший владыка Дзигоку, в своё время сделал ставку на ёкаев, но… Он просчитался. Ёкаи не пошли за ним, в самый ответственный миг преклонив колени перед своим лидером — Нурарихёном. А мудрый старик почему-то решил занять сторону людей. Впрочем, всё это было только на руку Оиве.

Власть нельзя делить. Она должна быть сосредоточена в одних руках. В твердых, но женственных руках!

Как раз одной из таких рук владычица Дзигоку взмахнула перед собой. Тут же из перекатов тумана на островок вылетела одна из томящихся душ. Лицо души приобрело мужские черты, грубые, словно вытесанные из камня. Душа стояла выпрямившись, будто проглотила кол. Оива ухмыльнулась и качнула указательным пальцем. Тут же душу согнуло в три погибели, а лицо исказила гримаса страдания.

— Мне нравятся своенравные мужчины, — мелодичным голосом произнесла Оива. — Но нравятся тогда, когда они не мои слуги. Мацуда, скажи — ты достаточно побыл в моём царстве?

— Комиссар Мацуда, — прохрипела душа, всё ещё кривясь от боли в фантомном теле.

Оива мягко улыбнулась, а потом резко сжала кулак. Моментально мужская фигура смялась в один комок, словно была вырезана из бумаги и попала в руки разъяренному ребенку. Душа только смогла простонать в ответ.

— Я не терплю непослушания. Тебе ли этого не знать? Так что скажи — готов ли ты мне служить в грядущем приходе на Землю?

— Что? — просипела душа, постепенно расправляя свои смятые дымчатые конечности.

— Весь твой клан якудза здесь. Это опытные бойцы и убийцы. Твой сын является твоей правой рукой. Вместе вы можете составить невероятную ударную силу… Либо остаться здесь и прозябать вечность, пока твои более покладистые соратники будут резвиться среди живых. Так что я спрошу последний раз — готов ли ты быть предан мне и стать одним из генералов?

— Генералом? Одним из тех, кого сюда отправляет хинин? — спросила душа комиссара Мацуды.

— Да, мне нужны были самые отъявленные злодеи, которые не знают жалости, и чьи руки запачканы по локоть в крови. Твой старый друг Изаму Такаги любезно поставляет мне их, даже не подозревая, что тем самым он приближает конец своего мира. Он уверен, что делает светлое дело, убивая убийц…

— Зачем вы мне это говорите, госпожа?