"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 1312

Да, деньги самурая Никко нам пригодятся — мы отдали долг Ногути и оказались в крупном выигрыше. Правда, половину мы честно поклялись раздать нищим и бездомным, но со второй половиной нам хватило бы ещё пару лет прожить в достатке.

Когда мы проснулись, то Гоэмон первым делом сказал, где находится тот, кого мы ищем. А находился Киоси… В тюрьме! В Темнице Печали — главной тюрьме города Эдо. И ведь держали там нашего друга уже довольно давно, судя по словам Гоэмона.

Впрочем, я не был удивлен сказанным Гоэмоном. Где ещё быть нашему шалопутному другу, как не в темнице?

Правда, тюрьма в Эдо того времени оказалась гораздо хуже, чем в наше. Да, в наше время тоже не сахар и даже порой приговаривают к смертной казни, но не говорят о времени её исполнения, что делает ожидание казни хуже самой казни.

На работу заключённые идут, маршируя и глядя строго в затылок друг другу. Нельзя даже отвести глаза. Разговоры строго запрещены, за исключением обеда и недолгого свободного времени вечером. Надзирателю в глаза смотреть нельзя, только вперёд. Находясь в сидячем положении, встать можно только по разрешению охранника. На обед отведено полчаса. При этом сидя перед своей порцией, нужно закрыть глаза и ждать, пока дадут команду к приёму пищи. Нарушение данного правила карается карцером.

Лишь после ужина арестанту дается относительно свободное время. Провести его он может либо в библиотеке, либо перед телевизором. Спать заключённые ложатся в девять вечера. При этом во время сна охранники должны видеть голову и руки спящего. Если поза несоответствующая, заключённого тут же разбудят. Такая жестокость обусловлена очень негативным отношением в Японии к преступникам. У нас так считается: столь жёсткое наказание является наилучшей профилактикой преступности в стране.

И да, несмотря на наличие якудза, в Японии самый низкий процент преступности. Человек, преступивший закон, только пройдя очищение через страдания может вернуться к жизни в нормальном обществе и стать достойным его членом. Встают заключённые в шесть сорок пять, а после осмотра каждого человека и проверки камер все, кроме наказанных, отправляются на работу. Работают отбывающие наказание с восьми до семнадцати. Досмотр является ещё и временем для проведения «канкан одори». Во время этой процедуры заключённый, раздеты догола, должен совершать определённые действия в строгой последовательности. Он поднимает руки, ноги, высовывает язык и делает всё, что предусмотрено этим жутким танцем. Если последовательность нарушена, всё начинается сначала.

Это в наше время, а во времена войн и передела влияния в стране Восходящего Солнца было гораздо хуже. Гоэмон рассказал, что внутри тюрьмы было немало такого, от чего волосы шевелились на затылке.

В сословном обществе заключенные не могли находиться все вместе, тем более что тюрьма одновременно была следственным изолятором, и основную долю арестантов составляли подозреваемые и обвиняемые, но еще не осужденные. Поэтому все камеры в тюрьме делились на четыре типа.

В камерах первого типа содержались не самые богатые, но знатные самураи с годовым доходом до 500 коку риса, а также высшие священники. Пол их камер был устлан соломенными циновками хорошего качества, такими же, как в жилых комнатах. Камеры представляли собой клетки, отделенные от тюремного коридора толстым вертикальным брусом от пола до потолка с просветом толщиной в руку.

Камеры второго типа предназначались для прямых вассалов влиятельных самураев, удельных воителей, чиновников низших и средних рангов, обычных монахов. Здесь тоже лежали циновки, но простые — такими устилали в домах коридоры и подсобные помещения. Во втором отделении существовала и женская камера.

В третьем и четвертом, самых переполненных отделениях, содержались соответственно рядовые горожане и бродяги. После того как в Эдо начали в массовом порядке приезжать на заработки крестьяне, для них по сословному признаку выделили в тюрьме специальные камеры.

Во втором и третьем отделениях тюремная администрация назначала старост, лично отвечавших за поддержание порядка. Сами заключенные также делились на ранги (их было около двадцати) и в соответствии с этими рангами питались и размещались. Разница в содержании была существенной. В любом тюремном сообществе существует иерархия. В средневековой японской тюрьме она возникла не стихийно, а под контролем администрации, и отражала реалии большого внетюремного мира.

Жизнь в средневековой японской тюрьме не радовала. “Старожилы” первым делом выясняли, есть ли у новичка деньги, и, если их не было, его судьба могла быть печальной. Крестьян, люмпенов и бродяг сокамерники нередко сживали со свету только по этой причине: их избивали до полусмерти либо обливали тузлуком для засолки овощей из стоявшей тут же бочки и клали на сырой земляной пол, что вызывало сильнейшую простуду.

Из-за жестких тюремных нормативов в камерах было настолько тесно, что там не то что сидеть, даже стоять было трудно. В такие времена заключенные часто погибали: их убивали сокамерники для получения лишней площади и глотка воздуха. Бедолаг обычно душили. Тюремщики об этом знали и причинами внезапной смерти арестантов особенно не интересовались. Когда тюрьма оказывалась чересчур переполненной, умирало за ночь три-четыре человека, обычно из самых низов. Так же сидельцы расправлялись с личными врагами, например, с попавшими под следствие помощниками полицейских, насолившими арестантам на воле.

И вот в такой вот ситуации оказался наш молодой друг…

Хотя, Гоэмон сказал, что он знает Киоси, не как мальчишку-тануки, а как сурового и взрослого мужчину.

Впрочем, мы уже успели с Норобу это дело обкашлять и даже выстроили вполне логичную догадку относительно того, почему Аки Тиба и Киоси оказались тут задолго до нас. Нам казалось, что Аки Тиба хотела с помощью Свитка Тигра отправить нас в прошлое, но Киоси смешал её планы. Да так хорошо смешал, что отправил тетку вместе с нами в прошлое, только на пару десятилетий раньше. Ну и сам отправился с ней…

Это было самым логичным объяснением изо всех, которые пришли нам на ум. Иначе чем объяснить старение молодой женщины и столь долгий срок пребывания, который позволил стать помощником главного сёгуна страны?

Чтобы освежиться и на чистую голову придумать план освобождения Киоси из темницы, мы отправились в местный онсэн. Пока купались, нам принесли новую одежду — постаралась одна из служанок идзакая, с которой Гоэмон быстро нашел общий язык. Всё-таки приятно было одеться в чистое. Конечно, местные одежды были не такими удобными, как спортивные костюмы нашего времени, но выглядели стильно.

Гоэмон рассказал про то место, где держали Киоси. Мы с Норобу захотели увидеть эту темницу воочию, чтобы примериться и составить план действий наверняка. Такаюки наотрез отказался участвовать в этом мероприятии. Он почти дословно произнес фразу Жеглова из фильма моего мира: "Вор должен сидеть в темнице!"

На все возражения, что в тюрьме могут быть не только воры и убийцы, наталкивались на железобетонное: "Власть не может ошибаться!"

Норобу только развел руками, как бы признавая поражение в этой очередной битве. Я подмигнул ему в ответ, мол, не отчаивайся. У меня уже был план, как более действенно, чем словесное внушение, открыть глаза самураю на происходящее.

Норобу дернул бровями, на что я только покачал головой. Сэнсэй подумал, поджал губы и чуть склонил голову.

Так мы жестами пообщались. Со стороны вроде бы не очень заметно, да и если будет заметно, то непосвященному непонятно. Я сообщил сэнсэю, что придумал одну штуку, и что его вмешательство не нужно. Он же мне в ответ показал, что принимает мою штуку, какой бы страшной и коварной она не была.

А вы что думали? Если двое мужчин долгое время плечом к плечу гуляют по лезвию ножа, то они просто обязаны начать понимать друг друга без слов.

Моя же задумка касалась женского пола. Да, много достойных мужей погорели из-за баб, так почему бы не взять испытанный способ и не показать самураю всю его настоящую суть?