"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 1310

— Госпожа Аки Тиба! Госпожа Аки Тиба! Как же я рад, что вы вернулись! Как же я… Но… ик… Позволено ли будет мне спросить? Ик… Кто у вас в мешке?

— Это будущий дайме. Я весьма недовольна господином Оно и хочу убрать его. К тому же его сын связан с этими призраками, а это бросает тень на самурайскую верность и доблесть. Вот сейчас мы закончим с последним испытанием господина

— Я будущий дайме! — крикнул из мешка Гоэмон. — Я прохожу испытание воздухом! Ох, как же я рад, что мне осталось всего одно испытание! Как же я рад, что скоро буду править Эдо под началом нашего великого сёгуна Токугавы! Да, меня укачивает, но я вытерплю сколько будет нужно!

Прямо как по писаному чешет. Мне оставалось только важно кивать в такт его словам.

Глаза Никко из восточных превратились в европейские. Он непонимающе заморгал:

— Но как же так? Как же так? Почему он? Почему этот незнакомец, а не ваш верный слуга? Госпожа Тиба, я же все эти годы служил вам верой и правдой! Да мы же вчера плечом к плечу рубились с этими призраками, а теперь…

— А что теперь? Господин Никко, ты изволишь сомневаться в моих намерениях? — я даже свел брови к переносице.

Последний из пятерки тут же бухнулся обратно кланяться. Прямо как заведенный… Его спина распрямлялась и тут же сгибалась с такой скоростью, что привяжи ко лбу топор — на месяц можно было бы дров нарубить.

— Госпожа, но если этот ваш слуга очень верный и благородный муж, то может быть мы его попробуем на роль даймё? — спросил негромко Норобу.

— Да! Да, добрый монах! Я самый верный и благородный слуга госпожи Тибы. И я с радостью… ик! С радостью приму этот пост! Я буду очень строгим и невероятно справедливым! Под моей рукой Эдо расцветет!

Никко валялся в наших ногах, а меня так и подмывало дать ему короткого пинка, чтобы он лег рядом с десятью простынками…

— Но господин Мицухидэ уже выдержал испытание землей и молнией, теперь подходит к концу испытание воздухом и останется только испытание водой и огнем… — как бы задумчиво произнес я.

— Госпожа! Я могу выкупить у господина Мицухидэ его испытания и… Я с радостью пройду всё остальное! — снова начал кланяться Никко.

— Да я ни за что не продам свои испытания. Ни за что на свете… Даже за девятьсот золотых! — выкрикнул догадливый Гоэмон из мешка.

— А за тысячу? За тысячу полновесных золотых кобанов? — тут же ухватился за поданную мысль Никко.

Конечно, даже в пьяном угаре ему хватило ума быстро подсчитать, что дайме может отбить вложенные деньги за полгода. А потом… Потом власть и богатство, золото и женщины…

— Это же целое состояние! — подал голос Норобу. — Я бы согласился. Всё-таки дайме это такая должность, когда нужен твердый характер и умение брать на себя ответственность. Это не просто так, это серьезный выбор!

— Да! — воскликнул Никко. — И я могу! Эти монашеские речи обо мне! Я справлюсь! Я всегда только за ответственность!

Я остановил свой пляс и потер подбородок, как будто в задумчивости. Потом поднял голову вверх, словно спрашивая совета у луны. Луна как обычно пофигистически отнеслась к просьбам копошащихся внизу людей. Ведь наша жизнь для неё не длиннее моргания глаз…

— Что же, если господин Мицухидэ согласен уступить свои испытания и свой будущий пост в обмен на жалкие полторы тысячи золотых кобанов, то я не буду этому препятствовать! — наконец вынес я свой вердикт.

— Конечно-конечно, только я говорил о тысяче… — жалобно пролепетал Никко.

— А я иду, шагаю по Эдо! — снова затянула Аки Тиба и начала приплясывать.

Это внушение сработало как по волшебству — Никко тут же бухнулся в ноги:

— Госпожа Тиба! Я согласен! Согласен! Я сейчас! Сейчас…

Он задом попятился в свои ворота, беспрестанно кланяясь. Мы же с Норобу освободили Гоэмона из плена мешковины.

— Давай, дуй до дома господина Оно и проверяй, чтобы всё было готово. Мы скоро подойдем. И найди ещё один мешок… — проговорил я.

— За этим дело не станет, — тихо проговорил Гоэмон, а после растворился в тени деревьев гинкго.

Дальше за ворота выскочил Никко с четырьмя связками золотых монет. Они даже ночью сверкали так, что невольно притягивали взгляд. Норобу тут же нацепил эти связки на себя и прикрыл полами одежды, чтобы не светить лишний раз.

После этого он кивнул пятому самураю:

— Я передам куда нужно. И прослежу, чтобы ни одна монета не миновала своего владельца.

Никко же встал на дно мешка и с надеждой взглянул на меня:

— Госпожа Тиба, а меня точно посвятят в дайме? Неужели за все года моей верной службы я получу достойную награду?

— Получишь, — с улыбкой произнес я. — Сколько заработал, столько и получишь. Осталось пройти испытание огнем и водой, но они будут легкими и приятными, словно в онсене побываешь. Единственное условие — нельзя кричать или вопить. Если хотя бы пикнешь, то всё отменится и пропали напрасно твои полторы тысячи золотых…

Да, надо было закрепить ещё и жадностью. Ведь жадность творит с людьми чудеса, они ради жадности готовы на дно океана опуститься за погребенными сокровищами или же пару островов перекопать, чтобы найти зарытый пиратский клад. И люди гибнут за металл…

Пока мы тащили Никко, то переговаривались негромко с Норобу. Обсуждали, какая великая жизнь начнется у нового дайме, если он пройдет последнее испытание. Подогревали интерес и подогревали жадность… Из мешка слышалось довольное хихиканье и причмокивание. Не удивлюсь, если там самурай себя дергал за пах от предвкушения скорого назначения.

Вскоре мы прибыли к дому господина Оно. Остановились неподалеку от него. Нам навстречу вышел Гоэмон.

— Там всё готово, — шепнул он негромко.

— Господин Никко, я оставлю вас на пару секунд, — произнес я голосом Аки Тиба. — Мне нужно отлучиться по женским делам до ближайших кустов. Всё-таки мы с господином Мицухидэ слишком долго промучались, чтобы я могла дотерпеть до конца всей процедуры посвящения. Прошу вас немного подождать…

— Конечно-конечно, госпожа Тиба, — раздалось из мешка. — Мне не в тягость это испытание. А уж как представлю, что скоро стану дайме… Ой, делайте свои дела столько, сколько нужно, не торопитесь и не обращайте внимания на комаров.

Я похлопал по макушке сидящего в мешке. В ответ довольно хрюкнули.

Ну что же, всё складывается как нельзя лучше. Мы отошли на пару десятков шагов, после чего я кивнул Норобу. Тот кивнул мне в ответ и остался стоять. Я нахмурился. Тогда он шлепнул себя по лбу и со словами: «Да-да-да!» тут же направился в сторону дома господина Оно.

Я же успешно упаковал Гоэмона в новый мешок и, когда Норобу вернулся назад с господином Оно,продемонстрировал свою «добычу». «Добыча» изображала из себя спящего человека с высунутым языком.

— Да, это он, — сказал господин Оно, разглядывая Гоэмона. — Я его узнал по… рисункам. Да, это Гоэмон. Ух, наконец-то ты попался, мерзавец!

— Господин Оно, пришлите, пожалуйста, к нам пару крепких ребят, — спросила его Аки Тиба. — А то мы утомились тащить этого жилистого здоровяка. И знаете что… Я хочу, чтобы вы его сварили прямо в мешке, как пельмени гедза. Да, не хочу больше видеть его рожу. Слишком уж много неприятностей он нам доставил. Слишком плохим человеком Гоэмон был…

— Да-да, госпожа Тиба, я немедленно пришлю к вам своих слуг. Я бы с ними пришел немедленно, но ваш слуга сказал, что вы не хотите опозориться перед моими людьми, если вдруг ошиблись. И я должен признать, что вы не ошиблись — это действительно Гоэмон! Похититель, грабитель и убийца!

— Я рада, что вы нашли в себе смелость выйти почти в одиночку за ворота собственного дома, — сказал я ему с благосклонной улыбкой. — Надеюсь, что вы также смело вернетесь и пришлете нам подмогу.

— Конечно-конечно, сейчас же обернусь, — поклонился дайме и усвистал в направлении собственного дома.

Я же щелкнул Гоэмона по макушке и велел убираться прочь. Мы же бросились к мешку с Никко. Гоэмон беспрекословно повиновался. Стоило ему только скрыться в тени, как от ворот дайме к нам поспешили слуги. Четыре здоровых мужчины подхватили мешок, возле которого мы уже успели остановиться.