"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 1298

В этот момент дверь открылась и показалось лицо ещё одной служанки:

— Там молодой самурай спрашивает — где его мисо-суп и куда подевались его друзья? Судя по лицу, мисо-суп его заботит гораздо больше.

Глава 11

— Господин Ногути, а не пора ли нам прогуляться? — спросил я бывшего самурая, который уже прикончил свой завтрак и почти доел наши.

— Конечно, господин Такаги. На поиски вашего друга я готов отправиться сию секунду. Ведь после его нахождения вы не откажетесь от боя со мной?

— Ни в коем случае, — помотал я головой. — Бой будет и он будет суров. Я вас со всем уважением щадить не буду.

— Вот и отлично, а то пощаду я принял бы за слабость. А не к лицу такому самураю показывать свои слабые стороны, — наставительно проговорил Ногути. — А куда мы пойдем? Всё также за господином Норобу?

— Да, я поведу вас на северо-восток, — ответил с поджатыми губами Норобу. — Там, в горах и есть наша цель…

Рядом оказалась Мисаки, она убирала посуду и чуть слышно ахнула, когда услышала слова Норобу.

— Госпожа Мисаки, что-то не так? — тут же спросил я.

— Вы пойдете в сторону леса Миллиона Лезвий? Но ведь там же Нурарихён…

— Кто? — недоуменно воззрился я на неё.

— Нурарихён, владыка ёкаев, — вместо неё пояснил Норобу. — Ммм, так вот почему направление было выбрано так смутно… Похоже, что только владыка ёкаев сможет нам помочь найти Киоси…

— А я думал, что это Эмма из Дзигоку владыка ёкаев, — помотал я головой. — Блин, ребята, как же у вас тут всё запутано…

— Эмма открыл врата из Дзигоку в наш мир, — словно эхом произнес Такаюки. — Это война и страдания привлекли демонов к нам… Даже десять призраков появились не на пустом месте.

Служанку позвали к другому столу, и она с поклоном удалилась. Ничего не стала говорить Такаюки про десять женщин, движимых местью.

— И что же, мы должны бояться Нурарихёна? — спросил я Норобу.

— Обычно владыка ёкаев миролюбив, — пожал тот плечами. — Но кто знает, как он поведет себя сейчас? Говорят, что он одет в коромо и кэса (традиционную монашескую одежду). Это старый мужчина с тыквоподобной лысой головой. Внешне имеет изысканные манеры, но при этом вечерами, когда люди готовят ужин или ложатся спать, часто проникает в чужие дома. Из-за внешнего сходства с человеком любой, кто его видит, принимает Нурарихёна за хозяина дома или просто за старого человека, что позволяет ему свободно гулять, где вздумается. Пробравшись в дом, дух пьёт чай, ведёт себя как хозяин и иногда крадёт понравившиеся ему небольшие вещи, но какого бы то ни было настоящего вреда людям никогда не причиняет.

— Во как? Тогда пошли, навестим этого самого владыку ёкаев. А что? Сходим в гости к дедушке и попросим по-хорошему. Думаю, что один тыквоголовый не откажет в просьбе другому… Ай, сэнсэй, поаккуратнее с палочками, ты же мне глаз чуть не выколол! — отшатнулся я от резкого взмаха палочек.

— А ты поаккуратнее с языком, а то можешь однажды утром найти его у себя в кармане, — совершенно невозмутимо ответил Норобу.

— Не дело вмешиваться в отношения учителя и ученика, но со стороны мне видно, что вы искренне любите друг друга, — заметил Такаюки. — Как отец сына и как сын отца.

— Да-да, вот только папаня так и норовит ребятенка сделать инвалидом, — буркнул я в ответ.

— Нельзя сделать инвалидом того, над кем природа и так в достаточной степени поиздевалась, — парировал Норобу.

— Ничего-ничего, сэнсэй, вот выпадут у тебя зубы — я тебе суши жевать не буду, — привычно произнес я нашу давнишнюю присказку.

— Мы можем ещё долго пререкаться, но не зря седины украсили мои волосы — они также принесли и мудрость. Мда, жаль что тебе такое не грозит, мой верный ученик — острый язык не позволит дожить до седин, — вздохнул Норобу. — Ну что же, тогда отправляемся. Поговорить мы можем и по дороге.

Мне не хотелось уходить из сытного места, где есть крыша над головой и ветер не пересчитывает ребра. Норобу тоже не хотелось, но поиски Киоси не могут вечно отдаляться.

Да, наше путешествие здорово будоражило кровь. Всё-таки в этом времени огнестрельное оружие не было так сильно распространено, как в нашем. Да и оммёдо проявлялось с трудом. Тут правило время катаны и танто, лука и стрел, то есть относительно честного сравнивания счет с жизнью.

И не могу сказать, что мне в этом времени не нравилось. Тут не было машин, не было телефонов и интернета, но… Тут были демоны, которые тоже не давали скучать.

Эх, а ведь когда-нибудь я остепенюсь, осяду в небольшой деревушке на краю берега, буду выращивать рис и ловить рыбу… Обзаведусь детьми и внуками. Возьму к себе Норобу, чтобы он помогал нянчиться с мелочью…

Когда-нибудь… Если доживу до этого момента!

Я кивнул на прощание служанке и вышел из чайной вслед за ушедшими Норобу и Такаюки. На столе оставил золотую монету. Пусть это будет небольшим утешением за взбудораженные воспоминания, которые я привнес своим видом.

Тапочки весело вынесли нас через северные ворота, и мы потопали к лесу Миллиона Лезвий. Я пока не знал о наших последующих действиях, хотел просто осмотреться, чтобы потом придумать план. Поэтому шел расслабленно, наслаждался пением соловьев и ароматами полевых цветов.

Норобу же шел и неторопливо беседовал с Такаюки о сущности ронина. О том, что бывший самурай едва не совершил самую большую ошибку в своей жизни. Такаюки возражал и говорил, что бусидо учит вовсе не тому, о чем говорит сэнсэй. А уж бусидо составляли умные люди, полные чести и достоинства.

На это сэнсэй возражал, что полные чести и достоинства люди на самом деле составляли этот кодекс вовсе не для того, чтобы сделать самураев доблестными воинами, лишенными страха и упрека, а для того, чтобы иметь в слугах машины для убийства, покорные и беспрекословные. Ведь то, что сказано в бусидо о самураях, считается истиной только до той поры, пока не станешь сёгуном. А став сёгуном можно самому вносить правки в этот свод самурайских правил.

В общем, Норобу развращал ум молодого самурая, показывая антигосударственный устрой во всей его красе. Рассказывал о свободе самого человека и чести по отношению к остальным людям. Конечно же Такаюки с ним спорил, но это был спор двух уважающих друг друга людей. Так спорят интеллигенты за праздничным столом, пока им не принесут водку. Уже потом начинается бросание салатом в очки и матерные обзывательства, но поначалу всё чинно и благородно.

Пыльная дорожка завела нас в густую чащу, где вековые столбы дубов соседствовали с яркими кустами цветущей магнолии. Тут птицы словно взбесились и устроили такую разноголосицу, что порой не было слышно собственных мыслей. Солнце проникало сквозь листву и пускало зайчиков пастись на изумрудной траве.

— Господин Норобу, а это точно дорога к лесу Миллиона Лезвий? — усомнился Такаюки, оглядевшись. — Слишком уж тут нарядно и солнечно. Вроде бы мы движемся в мрачный лес, где невероятно много чудовищ и опасности. А тут хочется присесть и написать какое-нибудь красивое хокку, что в полной мере отразило бы поэтический талант господина Такаги.

— Не всегда обложка соответствует содержанию, господин Ногути. Порой в очень яркой и красивой обертке скрывается самое гнусное испражнение. И тут… Пригнись!

Норобу ударил Такаюки по затылку, отчего тот нырнул носом вперед.

Вовремя!

Над головой бывшего самурая просвистела стрела и вонзилась в ствол дуба. Она задрожала черным оперением, как будто негодовала от промаха. В кустах возник шум, шлепок удара, а в следующую секунду послышался треск.

— Спасите! Помогите! — раздался мальчишеский голос.

Из кустов выскочил мальчишка в порванном кимоно и бросился к нам. Кимоно грязное, на щеке царапина, на правой ноге болтается окровавленная повязка.

— От кого ты спасаешься? — крикнул я.

— Разбойники-ёкаи! Помогите… — проговорил задыхающийся мальчишка и грохнулся без чувств возле наших ног.

Я сразу сотворил Земляной Меч и встал в защитную стойку. Такаюки вскочил с земли одним прыжком и выставил перед собой катану.