"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 1239

Я вспомнил коммунистические идеи, где всё будет общее и все будут равны. С одной стороны и неплохо, но с другой стороны и не очень хорошо. Плохо, что при таком строе плодятся тунеядцы... Впрочем, паразиты плодятся при любом строе.

— Продвигаешь социализм? — улыбнулся Сейташи. — Забавно, что в таком юном возрасте в голову приходят подобные мысли.

— Может и социализм. Может и капитализм с человеческим лицом... Но феодализм, в котором мы сейчас обретаемся, вряд ли способен существовать... К тому же ваши постоянные войны между собой и то, что император закрывает на это глаза, позволяя уничтожать в первую очередь здоровых и трудоспособных слуг — всё это должно рано или поздно взорвать общество.

— Я понял тебя, Изаму-кун, не продолжай. Взрыв намечается — в этом ты прав. Многие из тех, кто живет в серой массе, недовольны своим положением. Однако, вместо того, чтобы развиваться, расти и рваться вверх, люди обвиняют в своих бедах других. Зачастую аристократов и императора. И такой нарыв произойдет. Как только это свершится, тут же мирный люд превратится в разъяренную толпу, сметающую всё на своём пути. Если это вовремя не обуздать, то от страны может ничего не остаться.

— Ни от страны, ни от аристократов, ни от императорской семьи... — глубокомысленно заметил я, наблюдая, как мастер Нагаи засыпает порошок маттэ.

— Знаешь, как раз аристократы и императоры зачастую меньше всего страдают от подобного взрыва, — покачал головой Сейташи. — Верхушки предупреждены заранее о грядущем и могут успеть унести ноги прочь, спасая свои головы и головы своих семей от повреждений. Да, так и будет. Останутся дома для разграбления, но активы и драгоценности будут выведены из опасной зоны. Впрочем, чтобы этого избежать, можно перевести народный гнев в другое русло. К тому же, если этим гневом управлять, то можно и поиметь чужие территории. То есть и свою жизнь спасти, и богатство приумножить, и людям дать колоссальный выплеск, чтобы на десятилетия получили прививку от нарывов ярости.

— И только себя вы считаете народом? — с горечью в голосе спросил я.

— Нет, ещё тех, кто состоит в клане, — вместо отца ответил Кичиро. — Все остальные только те, кто производит блага и нужен для функционирования этого мира. Убери большую часть населения Земли и... остальные вздохнут свободно. Пищи хватит на всех, благ и комфорта тоже...

— Останется лишь "золотой миллиард", который будет всем управлять? — спросил я, холодея внутри.

— "Золотой миллиард"? Хм, интересное название, а что под этим подразумевается? — спросил Масаши.

— За понятием «золотой миллиард» скрывается определённое, целостное геополитическое видение мировой промышленно-финансовой элитой способов управления мировой экономикой: развитые страны, сохраняя для своего населения высокий уровень потребления, пытаются информационными, политическими, военными и экономическими мерами удерживать остальной мир в менее развитом состоянии, используя его в качестве сырьевого придатка, зоны размещения экологически неблагополучной обрабатывающей промышленности, места хранения токсичных отходов и источника дешёвой рабочей силы, — отбарабанил я прочитанную где-то в своём мире цитату. — То есть одни живут в тепле, комфорте и при свете, а другие выживают и хрен без соли доедают. И последним не дают развиться, давя всевозможными способами и оставляя без новейших технологий.

— Да, это несправедливо, — кивнул Сейташи. — Но так было с начала времен и вряд ли изменится...

— Изменится, — буркнул я в ответ. — Цивилизации меняют друг друга, самые зажравшиеся и развитые распадаются под натиском дикарей. Разозленных, суровых варваров, которые тоже хотят жить, а не выживать. И им уже всё равно — как чувствуют себя люди в Японии. С их точки зрения — японцы живут хорошо. А хорошо они живут за счет "варваров", и это несправедливо. Поэтому Япония может быть просто уничтожена, как элемент несправедливой жизни. Если только...

— Если только что? — спросил Сейташи.

— Если только Япония не примкнет к сильным мира, о которых ошибочно говорят, что они слабые!

— А точно ошибочно говорят? — Кичиро с прищуром посмотрел на меня.

Взгляды четверых собеседников воткнулись в меня так, словно пытались пробуравить насквозь. Немного неуютно было под этими взглядами, но я выдержал:

— Сто процентов! Я слежу за тем, как сейчас со стороны американцев и англичан идет массированная атака на умы всего мира. Все идет исподволь, с насмешечкой и пренебрежением. Но идет! Вроде они и пьяницы, и лентяи, и никогда не улыбаются... На русских уже вылили много всякой грязи, а они на это смотрят спокойно, только покачивают головами в ответ. Как слоны, идущие по дороге, пока на них гавкают местные шавки. Однако, всё это до поры до времени. Может прийти тот миг, когда слоны чуть свернут с пути и тогда от шавок останется только мокрое место.

В это время мастер Нагаи закончил с чайной церемонией и положил перед каждым по тявану зеленого чая. Ароматный запах коснулся ноздрей. Мы начали пробовать поочередно, восхищаясь мастерством и умением Нагаи. Разговоры на время утихли, мы неторопливо пили чай. Это было время для того, чтобы собраться с мыслями и подготовить почву для дальнейшего разговора.

— Что же, мы можем подумать над твоими словами, Изаму, — наконец нарушил молчание Сейташи. — Ты с таким жаром говоришь о русских, как будто сам жил среди них. И сам редко улыбаешься!

— Потому что моя улыбка искренняя, а не дань вежливости, — парировал я.

— А ещё они много бухают! — встрял Масаши.

— Даже не входят в десятку самых пьющих стран мира!

— Они не любят геев и лесбиянок! — подначил Кичиро.

— А кто таких любит? Только другие геи и лесбиянки, — хмыкнул я в ответ.

— Там процветало рабство и даже это... — Масаши пощелкал пальцами. — Крепостное право!

— И это вы говорите человеку, на щеке которого красуется клеймо, — я коснулся кончиками пальцев татуировки веточки сакуры. — Чьи родители добровольно пошли в рабство, лишь бы выучить своего сына. И говорите вы, потомки самураев, которые имели право зарубить первого встречного крестьянина, лишь бы проверить остроту своего меча!

— Русские очень агрессивные! — выдвинул ещё один тезис Масаши. — В скольких войнах они участвовали?

Вот в этом вопросе я поднаторел за то время, пока обучался в академии, поэтому задал встречный вопрос:

— А сколько из этих войн русские сами начали? Чаще всего они оборонялись от соседей, которым вдруг приходило в голову прийти на чужую землю с мечом. Если бы Россия была такой агрессивной, как о ней говорят и пишут, то весь материк Евразия разговаривал бы на русском!

Мастер Нагаи слегка улыбался, посматривая на нас. Благодаря этой улыбке я и понял, что надо мной подтрунивают. Делают это по-дружески, без унижения и каверзных вопросов.

— Господа из рода Окамото, я всегда знал, что у вас на первом месте стоит благоразумие и проницательность. Вряд ли вы пойдете на поводу политиков, которые в угоду личной корысти начнут толкать своих граждан на кровопролитную войну. Понятно, что сейчас Монголию обрабатывают и пытаются возродить былую память о татаро-монгольских захватчиках. Но это время прошло, а мысль о том, что монголы просто обязаны вернуть свою исконную территорию, внедряется с такой отчаянной силой, что вряд ли этому можно что-нибудь противопоставить. И если вы встанете на сторону тех, кто желает в очередной раз попробовать русскую силу на вкус, то рискуете проиграть.

Воцарилась тишина. Только поднимались тяваны с чаем, делались небольшие глотки, а после тяваны возвращались на место.

Я даже подумал — не перегнул ли палку, разговаривая в таком тоне. Надо бы уважительнее вести беседу, а не так... Но видно же было, что они меня подначивают. Вот только зачем? Какой смысл был в действиях семейства Окамото?

Наконец, Сейташи отставил пустой тяван в сторону и вздохнул. После этого он улыбнулся:

— Изаму-кун, твои слова тронули нашу душу. Одзава-сан не зря отзывался о тебе положительно. Я не знаю, каким образом ты склонил на свою сторону ректора академии, но он точно не просто так просил тебя внимательно выслушать.