"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 2167

Он потрепал Александра Алексеевича по щеке, повернулся и оглядел каждого, кто находился в комнате.

— Вы все можете немного подумать и выбрать себе другую судьбу.

Уже глядя на одного Мовсия, брайхкамер сказал, тряхнув руками, в которых были зажаты разрядник и невидимка.

— Ты даже не представляешь, что это такое! С этим мне даже не понадобится твое согласие. С этим я сильнее всех твоих армий!

Он пошел к двери, там повернулся.

— Но всеже подумай и ты. К чему нам лишня кровь моих подданных?

Мовсий громыхнул цепями и сказал что-то такое, что Александр Алексеевич при всей своей подготовке не понял. Зато понял Трульд. Он в ответ только засмеялся и пошел к выходу. Один из проникателей тут же прикрыл ему спину, а второй, забежав вперед, открыл дверь.

Они ушли в темноту, оставив узников думать о своем бедственном положении.

Света оставшегося в пыточной факела, не хватало, чтоб осветить всю комнату, и Александр Алексеевич видел только Императора. Едва дверь закрылась, как угрюмое выражение на его лице сменила довольная улыбка.

— Рад тебя видеть, Айсайдра! Я надеялся на тебя! Знал, что придешь!

Довольно искренне прогрессор Шура согласился с ним. Встреча все же, как ни крути, была знаменательной. Или обещала стать таковой…

— Рад слышать это, государь.

— Не у всякого воина хватило бы смелости прийти сюда, к своему Императору и так хитро поддаться злодеям.

— Я не воин. Я — купец… — пробормотал Шура, оставляя без комментариев вопрос о том, кто тут кому поддался.

— И Император ему чужой… — донеслось со стены. — У него, наверное, свой Император есть, заморский… Верно, ведь?

Шура присмотрелся. В темноте он никого не различал. Звук шел от стены, на которой висел почти невидимый пленник. Мовсий повернулся к нему.

— Айсайдра не из тех, кого ты видел на болотах, из других… Он мой добрый дух. Он за нас!

Шура не понял, что Мовсий имеет ввиду, но тот и не дал ему разобраться в своих мыслях. Император задергался на стене, пытаясь вырвать штыри из стены. Конечно же ничего не вышло. Словно растратив на это остатки сил, Мовсий повис на цепях.

— А теперь давай, делай то, за чем пришел — спасай нас.

Глядя на Императора, прогрессор так же напрягся. Его цепь оказалась ничуть не хуже, Императорской, она натянулась, но не порвалась. Собственно, он на это и не рассчитывал. Глупо рассчитывать, что его прикуют цепью, которую так легко можно порвать. Зато плечо свое он проверил. Ни перелома, ни вывиха. Это хорошо…

Император, однако, глядел требовательно.

— Легко сказать…

— Ну так и скажи, раз легко… Ты колдун или нет?

— Колдун он, колдун! Только у них колдовство особое… — раздался чей-то голос. — Они колдуют, если только у них руки свободны…

— Кто это у нас такой умный? — спросил Никулин. — Назовись хотя бы, раз подойти не можешь. Не видно же ничего…

— Почему не могу? Могу…

К удивлению прогрессора, в пыточной их оказалось не трое, а четверо. Он подумал, что слышит голос прикованного, но вместо этого темнота перед ним раздалась, и появился четвертый узник. Никулин прищурился, потом головой тряхнул, прогоняя наваждение. Появление этого человека тут было чудом, вызовом здравому смыслу.

— Хэст Маввей Керрольд…

Шура не закончил фразы, но Хэст кивнул.

— Я сразу понял, что ты из друзей Господина Благородного Егеря.

У Шуры мелькнула язвительная мысль, на счет того, что люди в «невидимках» тут попадаются не так часто, и что гадать тут особенно нечего, но он отбросил ее и все-таки закончил фразу.

— …здесь?

Маввей вполне по-человечески пожал плечами, но ничего не сказал. Прогрессор посмотрел на Императора. Тот внес ясность.

— Благородный Хэст Маввей Керрольд как мог противился козням Трульда и поэтому имеет честь разделить наше заточение…

Тот кивнул, подтверждая слова Мовсия.

— Поторопись. Если мы не успеем, то нам будет плохо…

Когда все кругом торопятся, самое время остановиться и подумать, что делать. Не всегда торопливость приводила к тому, на что нацелился. Иногда она, вкупе с советами доброжелателей, заводили совсем в другую сторону. В ту, где играет печальная музыка.

Шура не стал торопиться.

Больше всего то, что происходило, походило на какую-то детскую засаду, на рояль в кустах. Родственник и соучастник главного злодея в самый ответственный момент оказывается там же, где и Император и вдобавок предлагает свои услуги. Раскаявшийся грешник? Да бывают ли такие на свете?

Они смотрели один на другого, кажется, понимая друг друга, и Хэст добавил:

— Я думал, что все будет иначе… Трульд зашел дальше, чем мне позволяет дворянская честь.

Он мог обманывать или ошибаться сам, но главное, в чем Шура был уверен не меньше Хэста — времени у него совсем не осталось. Приходилось рисковать.

— Хорошо. Раз тебе верит Император, читающий в сердцах своих подданных, то, что остается делать бедному чужестранному купцу? Только верить Императору…

Хэст серьезно кивнул, но прогрессор еще не закончил.

— Но ты должен понимать, что ни я, ни Император не на столько глупы, чтоб поверить тебе до самого конца. Мы с тобой не встречались, но Господин Благородный Егерь рассказывал о тебе кое-что…

Он смотрел, ища в его лице смущение или страх, но Маввей слушал спокойно.

— Ты знаешь, чем обычно заканчиваются ссоры с колдунами…

Хэст кивнул и перебил прогрессора.

— Если ты не начнешь колдовать, то скоро, совсем скоро, все это будет слушать палач. Ну!

Шура подумал, что по большому счету тот прав.

Готовясь к экспедиции, он предусмотрел все, включая и это. При самом скверном развитии событий в течение нескольких часов тут должен появиться Сергей и выправить положение. Но возникал один принципиальный момент, усложнявший всё дальнейшее общение с Императором.

Конечно, его следовало освободить — без этого никак, но освободить так, чтоб он не ощутил той безграничной силы, что стояла за купцом Айсайдрой.

Если поступить иначе, то тогда придется либо разругаться с Маввеем, который, конечно потребует оказать ему помощь в борьбе с узурпатором, либо остаться во дворце и помогать ему водворять тут туземную справедливость, творить суд и расправу. Это оказалось бы приемлемо, если б около Гэйля не стоял Старший Брат Черет с боевым излучателем и страстью проливать чужую кровь. Так что, как не поверни, а надлежало быть Императору в Гэйле и никак не иначе, и добиться этого нужно будет малыми силами, чтоб у Мовсия не возникло соблазна остаться в Эмиргергере, и пересмотреть итоги дворцового переворота.

Из города они должны бежать серыми мышками, в идеале не то, что не применяя боевого колдовства, но даже и не хвастаясь силой и искусством фехтования.

Прогрессор тряхнул головой.

— Ты прав. Хорошо. Сейчас ты нам поможешь. Видишь шнурок у меня на шее?

— Да.

— Поищи замок. Он похож на маленькую трубку.

Пальцы Хэста сошлись на затылке, взъерошили волосы. Он ковырялся там, ковырялся, словно не решался сделать, что нужно.

— Нашел?

Хоть и привыкший к колдовству Хэст все же чувствовал себя неуютно. Одно дело видеть колдовство, а совсем другое самому становиться колдуном. Он посмотрел в близкие глаза. Где-то на их дне тлела искорка смеха.

— Сожми сильно и покрути в разные стороны, — приказал колдун. — Четыре оборота…

Руки сами собой сделали все, что нужно. Кольцо распалось и превратилось в шнурок.

— Осторожно…

Маввей положил шнурок на ладонь и показал колдуну.

— Так… — спокойно сказал он. — Теперь осторожно… Очень осторожно возьмись пальцами за концы и растяни в стороны…

Маввей сделал, как просили, и только что мягкий шнурок заискрился, словно стал драгоценным камнем.

— Хорошо… Теперь только пальцы береги.

Колдун чуть приоткрыл рот, наблюдая, как Маввей обращается с их общей надеждой на спасение. Наверное, все-таки выйдет из него колдовской подручный! Все он, вроде бы сделал правильно.