"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 2135

Глава 9

Членов Совета спасало только то, что слуги неустанно подносили съестное и выпивку. По земным меркам они заседали уже часов шесть. К сожалению, ничего из этого изобилия не доставалось Александру Алексеевичу, стоявшему невдалеке от бушевавших страстей. Незваный гость стоял скромно и завидовал аппетиту гостей.

— Ничего они не решат, — сказал Сергей сквозь зевок… — Говорильня.

Он себя чувствовал куда как комфортнее. Он-то сидел в своем кабинете и прихлебывал охлажденный ананасовый сок, наблюдая за происходящим через «невидимку» прогрессора.

— Посмотрим. Вон монах как дергается, — ответил Никулин, машинально прикрывая рот.

— Да на Старшего Брата вся надежда… — согласился Сергей. — Ногами как перебирает… Прям жеребец!

Наконец монах не выдержал. Он встал, и быстрым шагом пробежав по воде, подошел к Императору.

— Это для тебя одного! — провозгласил Черет. Хотя любопытных в зале не нашлось, его рука предостерегающе повисла над покрывалом. Под куском материи угадывалась то ли шкатулка, то ли маленький ящик.

— Это не клоун… Это фокусник какой-то, — сказал Александр Алексеевич. — Сейчас оттуда зайца достанет. Боевого. Ядовитого…

— Боевого?

— Ну не корову же? Ты на покрывало посмотри.

Он уже разобрался некоторых аспектах здешней жизни. Покрывало украшала вышивка — первое воплощение Кархи. Означало оно, по здешним религиозным заблуждениям, могущество и созидание. Так что вряд ли под таким чехлом скрывался заяц обыкновенный.

— Ну, не знаю… Этот хитрован может и удивить.

— Чем? Ты что ли клерикалов не знаешь? Мощи притащил какие-нибудь. Кожу и кости.

Пока они переговаривались, Черет поставил свою ношу перед Императором. Тот потянул покрывало, но Старший Брат зажал его, не давая сползти. Император недоуменно посмотрел на монаха.

— Только для тебя, — повторил монах значительно.

С тем же выражением удивления, которое могло обернуться и гневом, и радостью, он что-то сделал там, вроде как крышку открыл. Александр Алексеевич стоял шагах в десяти от Императора, но даже если б он стоял в одном шаге от Мовсия, то все одно ничего не разглядел бы — покрывало плотно окутывало тайну.

— «Шмеля!» — сказал Сергей, но Никулин не пошевелился. Кто же мог подумать, что понадобиться «шмель», если он сам тут стоял и уходить никуда не собирался.

Выражение удивления, что пребывало на лице Императора, не превратилось ни в гнев, ни в счастливую улыбку. Только удивление.

— Зачем ты мне это подсунул? — спросил он монаха. — Зачем? Я это видел уже!

— Это — нет!

Старший Брат смотрел ему прямо в глаза.

— Это— дело рук Братьев! Вера творит чудеса!

Руки монарха под покрывалом стремительно заметались. Сергей мог поклясться, что удивление Мовсия переросло в растерянность.

— Это?

— Да! Теперь ты знаешь, что и у нас есть сила, освященная Кархой!

Монах вытащил поднос из Императорских рук и так ничего и не показав тянущим шеи членам Госсовета, пошел прочь, в полной уверенности в том, что он сделал все что нужно.

— Что ж он такого ему показал? — озвучил Сергей вопрос, вертевшийся на языке не только у Александра Алексеевича. — Сходил бы ты за ним, посмотрел, что к чему…

Любопытство и так толкало прогрессора в спину, но Шура взял себя в руки. В зале совета творились серьезные дела, да и вода никуда не делась…

В том месте от стены до болота оставалось совсем недалеко. Монах и безбожник не прошли и трех поприщ, как лес вокруг них постепенно и превратился сначала в клубок колючих кустарников, а затем в поросшую сочной травой равнину.

Вдалеке она в свою очередь плавно переходила в покрытое зеленовато-коричневой коркой мха знаменитую Замскую трясину. Там, редкими отметинами на фоне светлого еще неба, торчали отдельные деревья, росшие на невесть как оказавшихся в глубине болота клочках суши.

Попав за Стену, люди удвоили, утроили осторожность. Даже монах, свято веривший в заступничество Кархи, постоянно озирался, а уж, что касается Шумона, не верившего ни во что, кроме собственных ощущений, так он и вовсе не переставая вертел головой, разглядывая то землю, то небо.

А оно не оставалось пустым.

Там величаво парили драконы-шельхи и висело несколько мелких облачков. Они-то и беспокоили безбожника больше всего. Не то чтоб он очень не хотел встретиться с Коррулом-у-нанной, напротив, он хотел, чтоб эта встреча состоялась, но тогда, когда этого захочет он, Шумон, а не благородный рыцарь.

Выбрав одиноко стоящее у кромки болота дерево, они вдвоём полезли вверх. Болото лежало перед ними такое доступное, такое бесхитростное… С каждой новой веткой оно раздвигалось все шире и шире, открывая им все новые и новые пространства, заполненные зеленовато-коричневой грязью.

Шумон смотрел на него с чувством некоторого превосходства, глазами человека одержавшего победу. И пусть победа оказалась невеликой и касалась болота лишь отчасти (подумаешь, дошел до него) но он чувствовал, что полоса везения, начавшаяся с города Справедливости, еще не кончилась.

Когда ветви начали гнуться под ним, Шумон остановился.

Первое, что бросилось ему в глаза — сиреневая полоска Стены, окружающая болото со всех сторон. Она тянулась, плавно изгибаясь и не нашлось в ней сколько-нибудь заметных брешей, ворот или перекидных мостов.

«Крепость» — подумал Шумон. — «Или клетка. Боятся… За кого только? За себя? За нас?»

Справа, на мелководье, лежали взрослые драконы. Молодняк же резвился в воздухе, пробовал крылья. Ветер доносил до людей их крики.

— Смотри! — почему-то шепотом сказал монах. Брат Така сидел веткой ниже. Рукой он показывал в небо почти над их головами. Подняв глаза, Шумон увидел несколько облаков, а рядом с ними продолговатую черную каплю. Она довольно быстро двигалась навстречу ветру, дувшему с болота. Они провожали её глазами до тех пор, пока та не остановилась и не начала снижаться, становясь все больше и больше. Несколько мгновений спустя они увидели фигурку человека оседлавшего что-то темное, местами зеркально блестевшее на солнце.

Монах, до сих пор державшийся молодцом, вдруг сдал.

— Дьявол! — слабым голосом простонал монах. — Это Дьявол!

Он зашептал молитву, но, сообразив, что этого мало, ломая ветки, съехал вниз и заплясал вокруг дерева. Шумон, на секунду отвлеченный треском ветвей, продолжал наблюдать за человеком. Мгновенье повисев в воздухе, тот снизился и потерялся из виду на фоне зелени болота.

Во все глаза, забыв о драконах, Шумон разглядывал равнину. Безбожник внимательно, пядь за пядью рассматривал берег, рассчитывая увидеть движущеюся точку или блеск металла, но неожиданно для себя он увидел… Город.

Он сразу понял, что это город. Пусть вид домов оказался непривычен, а между ними стояло нечто не похожее ни на что, виденное им в своей жизни, но это был город. Город, в котором наверняка жил Коррул-у-нанна. Ошарашенный и опустошенный увиденным, Шумон спустился вниз. Настроение победителя, с которым он только что смотрел на болото, куда-то улетучилось.

Да! Он добился своего — вышел к трясине. Этому не смогли помешать ни монах, ни разбойники, ни воля тех, кто построил удивительную Стену, ни Коррул-у-нана. Однако, придя туда, куда он так стремился, он получил не ответы на вопросы — свои и Старшого Брата Атари, а новые вопросы.

Посмотрев на пляшущего монаха, он ощутил легкую зависть — тот уже все понял. За Стеной для него не нашлось места добру. Здесь должно царить Зло, с которым он должен бороться. Все что происходило тут, имело только две причины: либо козни Дьявола, либо Божественный промысел. Для третьего места не существовало.

«Атари всеже прав, — подумал безбожник. — Тут нужен скептик вроде меня».