"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 2112

— Молитва? Не смеши меня, монах. Навалились, наверное, скопом твои толстобрюхие, да дубиной по затылку… Знаю я их…

Лица выросли, заполнив весь экран. «Шмель» перелетел им за спины, и стало видно, что они стоят перед закрытой дверью. Старший Брат положил руку на кольцо, собираясь открыть ее.

— Между прочим, он умеет становиться невидимым! Но наши охранительные пляски отбирают у него силу.

Рядом с Давидом что-то хрустнуло. Он посмотрел на Игоря Григорьевича. Тот, сжав пальцы в кулаки, неотрывно смотрел на экран. У Давида замерло сердце. Он не успел ни о чем спросить Главного Администратора, как Эркмасс сделал шаг вперед. Что толку в вопросах, если все ответы вот-вот должны обозначиться сами собой?…

В помещении висела темнота, плавали клубы дыма. Откуда-то издали слышался ритмичный топот. Словно почувствовав, что нужно объяснить, что это такое Старший Брат сказал.

— Братья неустанно пляшут с тех пор, как его привезли.

Через головы пляшущих клерикалов Игорь Григорьевич увидел, что огражденный от монахов живым пламенем нескольких костров на стене кто-то висел.

«Сергей! — екнуло в груди — Ведь Сергей же…»

Сердце тревожно сжалось, а эркмасс, чуждый сантиментов и волнений, быстрыми шагами уже не слушая Атари пошел вперед.

— Пока братья пляшут он почти безопасен, но ближе подходить не советую… — быстро сказал Старший Брат, догоняя его. Эркмасс остановившись в десяти шагах смотрел на пойманного без испуга, скорее со злобой. Распятый в ответ затрясся, заревел нечеловечески и дернулся вперед.

Игорь Григорьевич смотрел на прикованного, и никак не мог сообразить Сергей это или нет. Издалека тот походил на егеря, но вот вблизи…

Не выдержав напряжения, Главный Администратор, спросил, не отрывая взгляда от экрана:

— Ну, он это или нет?

Давид промолчал. Принять за Сергея то, что висело на стене, было невозможно. Хотя висел явно человек… Когда-то…Во всяком случае, там висел кто-то человекообразный.

— Если принять во внимание, что здешние пытки могут сделать с человеком… — осторожно начал он, но эркмасс все испортил.

Неожиданно он выхватил меч и шагнул к Пегову посланнику. За его спиной Старший Брат поднял руку, и несколько братьев бросились к эркмассу.

— Прочь, отродье… — заревел градосмотритель.

Игорь Григорьевич сперва не понял, чего хотят монахи. Сначала ему показалось, что их порыв направлен на то, чтобы защитить эркмасса, но в суматохе проглядывала система — монахи не просто суетились. Они мешали эркмассу подойти ближе к пленнику.

— Что это они? — спросил Главный Администратор. — Что-то там не так…

Эркмасс раньше них сообразил, что что-то тут не так. Он пинками расшвырял монахов и прямо сквозь огонь прыгнул к стене. Перед ним взметнулось высокое пламя, но эркмасс не обратил внимания на огонь и в два шага достиг пленника. У него за спиной кто-то заорал…

Каким бы могучим не считался здешний Дьявол, но у его помощника нервы оказались послабее, чем у сюзерена. Пегов помощник вдруг соскочил со стены и, звеня цепями, шарахнулся в сторону, подальше от эркмассова меча.

— Убью! — заорал эркмасс. Игорь Григорьевич и Давид переглянулись недоуменно. Эркмасс Гьёрг явно понимал больше них. — Порублю! Никакой пощады…

Пегов помощник рванулся в одну сторону, в другую, запутался в цепях и упал. Почувствовав, что смерть нависает над ним острием меча, он заорал вполне человеческим голосом:

— Пощады эркмасс… Пощады!

Шеф облегченно вздохнул. Отвернувшись от экрана, вытер лоб.

— Это не Сергей!

Что там произойдет дальше, его не интересовало.

— А где же он тогда? — совершенно некстати спросил Давид, кося глазом в экран.

— Хороший вопрос. Правильный… Осталось только найти того, кто знает ответ. И как можно быстрее.

Холод стал его первым чувством.

Несколько секунд кроме него не существовало вообще ничего — ни звуков, ни света, ни запахов. Обретя сознание, Сергей еще не обрел мира, в котором ему предстояло жить. Мысли даже не плавали в нем словно ленивые рыбы, а пока только всплывали кверху брюхом. Ему показалось, что он погребен под глыбами черного льда. Вздрогнув от ужаса, он задергался и открыл глаза…

Мускулы век напряглись, сделав свою работу, но пользы это ему не принесло никакой. Темнота вокруг осталась темнотой, более темной, чем беззвездная ночь. Холод, что окружал его, существовал и в голове. Он сковал мысли, превратив их в замороженных лягушек. Как-то отстранено он подумал, что ослеп и провел ладонями по лицу. Тупая боль возникла в плечах и он почувствовал, что кожа на лбу стала мокрой и по щекам побежали струйки влаги.

Сразу вслед за этим пришел звук текущей воды и настоящая боль.

Ледяной иглой она пронзила тело от шеи до пояса и осталась там, напоминая о себе с каждым движением. Холод унимал ее, но долго так продолжаться не могло.

«Свет!» — захотелось сказать ему, но губы не послушались. Он ощутил себя парализованным, сжатым темнотой. Древний, слепой страх заживо замурованного человека всколыхнулся в нем, но егерь взял себя в руки.

«Я мыслю, следовательно, существую…» — подумал Сергей. — «А вот что я еще могу, кроме как мыслить и существовать?»

Где-то позади холод обрел объем и жесткость, словно каким-то чудом овеществился. Осторожно повернув руку, нащупал под собой камни. Следующим движением он коснулся лица и, нащупав пальцами губы, стал разминать их, возвращая себе способность говорить.

— Эй, — сказал он через пару минут, — есть тут кто живой?

Темнота молчала.

— Так, — подбадривая себя голосом, произнес Сергей. Гоня от себя мысль о слепоте, он произнес.

— Если тут и есть кто, то наверняка он либо немой, либо глухой…

Он ощупал глаза. Там вроде все в порядке. Коснувшись языком пальцев, он убедился, что это не кровь и не слезы. Вода как вода. Осторожно он надавил на глазное яблоко, сам не зная, что от этого ждать. В темноте вспыхнули яркие искры, поплыли смутные круги, расплывающиеся на ходу амебы…

«Ну и что это означает? — подумал он. — Вижу я или нет?»

Пока он лежал, все было ничего. Притерпевшееся к боли тело тихонько подавало сигналы о неблагополучии и только, но едва он попробовал подняться, как оно взорвалось ощущениями. Сергей тут же вернулся в прежнее положение, и по эху только что испытанной боли попытался определить, что у него не в порядке. Черпанув воды, он отхлебнул из ладошки.

«Раз болит, значит, не отломилось…» — подбодрил себя Сергей. — «Значит, только треснуло…»

Дождавшись когда боль утихнет, он сказал сам себе, оттягивая момент, когда придется встать и начать действовать:

— Не понимает человек своего счастья. Мало ему, что живой, так ему, мерзавцу, обязательно еще и здоровым быть хочется.

Он ждал эха, но оно не вернулось, потерявшись в журчании подземной реки.

— И пещера у меня большая, и воды вдоволь… — продолжил он, ощупывая себя руками, — а мне все мало…

Бодрость, что он напускал в свой голос, оставалась наигранной. Чувствовал он себя так, словно попал под лавину — тупой, притерпевшейся болью болела каждая кость, каждая клеточка.

В голове продолжало шуметь, но противного кружения, норовившего уложить его на камни и тошноты, он не чувствовал.

— И ведь упал как удачно, — добавил он, — моя фамилия «Повезло». Даже без сотрясения мозга!

Вытянув в темноту руки, он нащупал впереди себя каменную стену. Водя по ней пальцами, он никак не мог найти своих ног. Через несколько секунд он сообразил, что провалился в щель и ноги его находятся совсем в другой стороне. Он ощутил их боль и успокоился. Боль не крутила кости, не показывала свою силу. Будь там хотя бы один перелом, болело бы сильнее.

Медленно и плавно, стараясь не делать резких движений, он ощупал «невидимку». В пещеру он сунулся налегке, без НАЗа, но несколько полезных в его положении мелочей вроде фонаря, аптечки и диагноста все-таки захватил. Точнее не выложил из карманов. Пришло время воспользоваться этим набором, но его ждало разочарование. Фонаря он не нашел. Вместо него на плече оказалась дыра, словно зверь хватанул там когтями. Диагност остался при нем, но, к сожалению, при падении ему досталось больше чем хозяину и Кузнецов выгреб его из чехла двумя горстями. Повезло только с аптечкой. Ее хоть и раскололо, но большая часть тонизирующих капсул остались целыми.